Рождественские чудеса

      Адриан и пикнуть не успевает, как Маринетт наматывает на него огромный, тёплый, колючий шарф.       — Ты сказал — мы идем на улицу. А у тебя недавно болело горло.       — Любимая, но ведь там всего ноль градусов.       — Тебя никто не просит со мной пререкаться, — фыркает Маринетт, надевая на парня шапку, и тогда Адриан смеется. Ему сейчас бы стоило, напротив, сохранять серьёзность и держать в голове план «Как не накосячить с новогодним сюрпризом для девушки», но смех так и рвется наружу.       Его девушка (Боже, как волшебно это звучит!) освещает собой ледяное пространство особняка, греет все вокруг. Она так мило о нём заботиться, так забавно сопит от возмущения, наряжая Агреста в сто одежек, что Адриан просто не может сдержаться.       Адриан счастлив, до неприличия счастлив, и все, чего он хочет — делать Маринетт такой же счастливой.       — Любимая, я правда тепло одет. Ты лучше закрой глаза. Я все-таки веду тебя к сюрпризу… Точнее, везу.       Последнюю фразу он произносит после эффектной паузы, усиливая впечатление от сказанного. Должная реакция не заставляет себя ждать: Маринетт удивленно-радостно вскрикивает, а затем в восторге обвивает шею Адриана руками и оставляет на его щеке поцелуй со вкусом вишневой помады.       — Может, мне тогда лучше завязать глаза?       — Было бы славно, — мурлычет Адриан. Маринетт хихикает, и они долго-долго обнимаются, хотя стоять так долго в теплом помещении, будучи в пуховиках — дурацкая затея.       Адриан открывает рот, чтобы наконец выдать заготовленную для этого дня речь — про то, какое Маринетт сокровище, какой яркой она делает его жизнь и как сильно он мечтает о будущем с ней. Но все его планы идут коту под хвост, потому что Маринетт целует его так страстно, как ещё никогда не целовала.       Адриану становится нестерпимо жарко в пуховике, и через несколько минут вся верхняя одежда оказывается на полу, а двое остаются в свитерах и целуются снова.       — Милая, ты уверена, что не хочешь остановиться?       — Сюрприз подождет.       — Я… Я не об этом.       Маринетт, секунду назад смелая и дерзкая, вспыхивает ярче закатного солнца и вдруг смущается.       — Прости, кажется, я… Я не очень вовремя поняла, что готова к… Большему между нами. Понимаешь?       Адриан самодовольно ухмыляется, и эта ухмылочка здорово помогает Маринетт: её смущение как рукой снимает. Теперь она слишком занята тем, что стучит кулачками по груди парня.       — Кажется, кто-то слишком горд собой! Я всего сутки знаю, что ты — Кот Нуар, но меня это уже беси… м-м-м…       — Всегда знал, что поцелуи — лучший способ успокоить мою Леди. Просто раньше у меня такой возможности не было… И все-таки мы отвлеклись. Я хотел осчастливить тебя сюрпризом.       Маринетт вдруг становится очень-очень серьёзной и смотрит Адриану в глаза так проникновенно, что у того захватывает дух.       — Ты уже осчастливил меня, Адриан. Сначала — когда стал моим парнем. Затем — когда заступился за меня перед отцом в Рождество. И самое главное — когда оказался моим Котëнком, самым надёжным Котёнком. Это лучший сюрприз на Новый год, поверь мне.       Все шуточки и каламбуры, все комплименты и слова, вертящиеся на языке Адриана, вдруг теряют смысл. И тогда Адриан находит своему языку куда лучшее применение, утягивая Маринетт во французский поцелуй.       — Мы так увлеклись поцелуями, что можем и не заметить, как один год сменится другим.       — Да какая разница? Главное, что в обоих годах ты будешь рядом со мной.       Свитера летят на пол вслед за пуховиками.       Кажется, у кого-то будет очень романтичный Новый год.       Даже без всяких сюрпризов.