последняя дискотека.

Грядет последний новый год в школе для нынешних одиннадцатиклассников, один из выпускных классов должен подготовить спортивный зал к предстоящей дискотеке. Выбор заведующих пал на 11 “В”. Большая часть ребят была рада этому, ведь они пропустят несколько уроков, вдоволь навеселятся за украшением помещения и явно поднимут себе новогоднее настроение. Особенно был рад местный, подрастающий гопник Рома Пятифанов. Этому лишь бы пропустить занятия, удивительно, что он вообще смог перейти в десятый класс. То ли дело Петров Антон: отличник, такой спокойный, явно любимчик учителей и не только. С шестого класса парниша подрос до гордой отметки в 1,80, часто надевал немного зауженные брюки, которые подчеркивали стройные ноги и крепкие бедра парня, рукава на рубашках стал закатывать, пуговицы по самое не хочу не застегивал. Еще и с девочками весь такой вежливый, добрый, слова поперек не вставит. В общем, не парень – а мечта. Про Пятифана тоже плохо сказать нельзя: явно возмужал. Ростом он ушел немного дальше Антона, на целых 7 сантиметров. Плечи широкие, тело подкачанное, харизматичный, красивый, еще и весь такой крутой, плохой. На это многие девчонки велись больше, чем на привлекательного очкарика. И, тем не менее, хоть они раньше и часто ругались, даже до драк доходило, сейчас эти двое создавали прекрасный союз юмористов, который ненавидели многие учителя, а если еще и Бяша присоединится, то нервный срыв преподавателям обеспечен. “Ты его портишь, Пятифанов!” – любимая из самых часто слышимых им фраз от учителей. Хотя напротив, он Антона не портит, а это Антон на него стал хорошо влиять. Рома стал больше заниматься с Петровым, даже оценки по некоторым предметам поднял, хоть там он и больше просто списывал у очкарика, но, как говорится, “не пойман – не вор”. Двадцать второе декабря, понедельник, первый урок, спортзал. Мальчики заносили коробки с украшениями из подсобки, кто-то выносил части будущей елки, а девочки наблюдали за ними, попутно обсуждая прошедшие выходные. Конец второго урока, елка поставлена, все разбирают украшения, Антон позволял девочкам наматывать на него мишуру. Намотали они яркое подобие галстука. -вот это да, смотрите, что нашел, на! – Бяша выбежал из подсобки с коробкой праздничных атрибутов: шапки деда мороза, кокошники снегурочки, маски и ушки лесных зверьков. -опа, давай сюда! – Смирнова сразу подбежала к мальчишке и стала выбирать, что бы такого взять. Кстати о Смирновой. Та, видимо, опомнилась. Сплетни она все еще пускала, конечно, но уже это было что-то менее серьезное и жесткое, чем раньше. С Петровым девушка не то чтобы помирилась, она лишь стала с ним соперничать, но уже хоть не издевалась. Спорили они по заданиям, на скорость решали примеры, мерились оценками. Хоть какая-то мотивация была у обоих учиться еще лучше. Катя выбрала заячьи ушки, по понятным причинам. Кличка “зайчик” так и шла за Антоном с шестого класса. Не многие понимали, почему именно “зайчик”, настоящую суть знали лишь Рома и Бяша, остальные думали, что лишь из-за спокойной натуры Петрова, светлых волос и ярких выразительных глаз. - с этим ободком и мишурой ты прям само воплощение нового года, Тош, - тихо посмеявшись, сказала Полина, рассматривая юношу. -да, настоящий зайчик. Пятифан подошел ближе к другу и взял конец “галстука”, аккуратно потянув за него. Теперь их лица были довольно близко, этого Рома не ожидал. Антон, по его задумке, должен был немного посопротивляться, но тот даже не старался, лишь ухмыльнулся и поправил очки на переносице. -только если твой, любимый. – Тихо отшутился Петров, укладывая руку на щеку друга. Девочки сразу завизжали, мальчишки засмеялись. К их таким “шуткам” все давно привыкли, все ведь знали, что Рома не такой, он ведь и с девочками встречался, да и не только встречался. Поселок маленький, все всё знают. Но вот в Антоне никто уверен не был, хотя он и отрицать не пытался, толку-то? Сейчас щеки Пятифана заалели, а взгляд бегал по лицу одноклассника. Хотелось что-то сказать ему в ответ, да вот слов не находилось, лишь слабая привычная ухмылка появлялась на губах, а мишура немного сильнее сжималась в кулаке. И давно этот пидор в очках так хорошо выглядит? Да, давно. Рома все никак не хотел признавать, что Петров ему нравится, и нравится уже с класса восьмого, вот только это как-то не по-пацански ведь – влюбляться в своего друга, кента, товарища. Первым это заметил Бяша, наверное, заметил даже раньше самого Пятифана. Бяша не особо парился по поводу того, кто с кем и как спит, да и друга бы за это не осуждал. Пытался он даже донести до роминой тупой головы, что от этого мир не рухнет, а от признания никто не умрет. Умрет. Сам Рома со стыда умрет. Именно поэтому он попытался просто не вспоминать об этом даже, а какие-либо появляющиеся ощущения скидывал на крепкие дружеские отношения, успокаивал себя, что тот ему теперь “как брат”. -конечно мой, чей же еще… - с трудом выдавил из себя Пятифан и кинул мишуру парню в лицо, после отстранился и пару раз громко хлопнул. – Так, не расслабляемся, работы еще дохуя. И все довольно быстро замялось. Все разбежались по их делам, а Антон так и остался в недоумении с мишурой на шее и смущенным Ромой перед глазами. Двадцать четвертое декабря, среда. Ребята сидят в классе: кто-то занят разговорами, кто-то подготовкой к уроку, а кто-то обменивается вкладышами или же фишками. 11 класс, а коллекции все еще собирают. -так, доброе утро, ребята, – громко и четко произнесла вошедшая Лилия Павловна, сразу осматривая присутствующих. – Все, надеюсь, помнят про новогоднюю елку? Она у вас последняя, поэтому все должны быть обязательно! Суббота, двадцать седьмое число, не забудьте, запишите себе в дневниках. А еще, важное объявление. Женщина встала у доски и открыла свой ежедневник, вычитывая оттуда какое-то задание от администрации. Антон, конечно же, не слушал его, сейчас он следил за тем, как Пятифан затачивает под партой свой старый и любимый нож-бабочку. Движения были точные, аккуратные. Больше Петров рассматривал сами руки друга: длинные пальцы, сбитые костяшки с еще незажившими до конца ранами, пару пластырей, которые ему наклеил сам очкарик, немного выступающие вены от напряжения... Соберись, Антон, соберись. -Антон! Ты вообще слушаешь? Еще раз повторяю, ты делаешь новогоднюю стенгазету, так как ты один в классе у нас рисуешь так хорошо, бери кого-нибудь в пару на помощь. – Выдержав паузу в пару секунд, Лилия Павловна добавила, тяжело вздыхая и поправляя свои очки. – Здесь даже думать не надо, с Пятифановым чтоб завтра принесли мне готовый красочный, яркий, праздничный плакат. Я рассчитываю на вас. -зря… -Роман! Святая троица сразу засмеялась и продолжила заниматься своими делами. Бяша увлеченно рассказывал какую-то историю, которую услышал у младшеклассников, Рома внимательно слушал и продолжал точить нож, а Антон сидел с мыслью, всегда ли руки Пятифана его так привлекали? Вечер двадцать четвертого числа, парни сидят в комнате Петрова на полу. В центре лежит плакат с какими-то набросками от Антона и смешными рожицами в углу от Ромы, вокруг лежат краски, карандаши, на стороне каждого стоит по баночке с водой для акварели. -ты, блять, конкретное что-то предлагай, а не свою занудную хуйню! Я те отвечаю, надо елку точно нарисовать, а под ней зверьков каких-нибудь, не знаю. Никому твои только буковки с игрушками не сдались! – Рома откинул карандаш в сторону и скрестил руки на груди, а после через пару секунд взял его обратно и продолжил свои “художества” на уголке бумаги. Честно говоря, идея Антону нравилась, но раздражать друга такой мелочью ему нравилось еще больше. Особенно нравилось наблюдать за этими непроизвольными действиями, которые выполнял темноволосый. Например, этот откинутый и тут же взятый обратно карандаш, сжимающиеся и разжимающиеся кулаки, сбитое дыхание. Так, нужно сосредоточиться. -зверьков… ну, пару животных с тебя точно срисовать можно будет. – Сдерживая улыбку, произнес Антон, немного пятясь назад. Рому он уже полностью выучил, поэтому знает, что сейчас будет. -все, Тоха, довел. Пятифанов ловко перебрался на сторону Петрова, а тот же быстро увернулся от рук гостя. И все же, расстояние он не рассчитал, поэтому врезался спиной в стену, пока Рома медленно приближался к нему, словно хищник к добыче, еще и скалился, оголяя клыки. Темноволосого часто сравнивали с волком, и видимо не зря. -я даю последний шанс извиниться, Антон. – Довольно серьезно произнес, вот теперь очкарику и правда немного страшно стало, но не настолько, чтобы сдаваться, поэтому он отрицательно помотал головой. – Я ведь и покусать могу, не боишься? -я тоже кусаться могу, волчок. – Съязвил Петров и быстро поднялся, отходя от стены. -ну держись, зайчик. Да, волки сильные и быстрые, но зайцы проворнее и ловчее. Белобрысый умело выскальзывал из рук одноклассника, оказываясь уже в другом конце комнаты. Хоть комната и маленькая, в центре было препятствие в виде стенгазеты, которую приходилось оббегать или, что слишком рискованно, перепрыгивать. На второе решался только Рома, которому вообще по барабану, что с этим клочком бумаги случится. И все же, удача не могла быть все время на стороне Антона: парень поскользнулся на кисточке и потерял время на очередной уворот. Пятифан воспользовался этим и повалил того лицом на кровать, заводя его руки за спину и удерживая их. Ну все, попался. Рома наклонился к лицу Антона, победно ухмыляясь. -ну, где извинения? Нет извинений – нет живого места на Антошке. – Гордо проговорил Пятифанов, затем демонстративно провел языком по клыкам. -а ну пусти! Я все равно не извинюсь, и только попробуй, сука, а то я… -ты, что? Я даже принципиально это сделаю, чтобы узнать, что же ты можешь. – Почти шепотом произнес Рома и наклонился к плечу его “жертвы”. Благо тот был в растянутой домашней футболке, долго возиться с тканью не пришлось, хоть и без рук оттягивать было не так просто. Первый укус нанесен, вышел он довольно слабым, Антон зря волновался и уже расслабился, но и это было зря, потому что второй укус был явно сильнее. Петров успел лишь тихо пискнуть, сжимая кулаки, но даже не пытаясь вырвать руки. Держится, молодец, настоящий пацан. Так было оставлено множество следов на плечах, лопатках, загривке. Антон гордо держался до последнего, иногда ерзая и дергая руками. На деле, при большом желании он бы вырвался, слабым он не был, но что-то его точно останавливало. Например, прижимающийся к нему Рома. Последний, самый болезненный укус, пришелся на правое плечо. Еще немного, и на коже явно выступила бы кровь. -извини! – проскулил очкарик, сильно выгибаясь в спине. Роме даже понравилось то, насколько тот, оказывается, гибкий. – Я все понял, прости, только перестань… -то-то же, зайчик. Будет тебе память обо мне на несколько дней. – Пятифан приблизился к самому израненному плечу и… поцеловал последний укус? Это явно ввело в ступор Петрова, того словно током пробило. По телу пробежалась волна мурашек, а лицо вмиг покраснело, вплоть до ушей. Честно говоря, Рома и сам не понял, зачем он это сделал. Просто хотелось, безумно. Не заметить смущения хозяина комнаты он не мог, поэтому усмехнулся и приблизился к его уху, выдыхая на него. -что, понравилось? Вот то ты и прокололся, педик. – В голосе не было ни капли осуждения, лишь что-то между издевкой и флиртом. -не я сейчас зажимаю и целую какого-то парня… - Да, общение с Алисой явно лишило Антона инстинкта самосохранения. Рискуй, нарывайся, нападай, доводи, поддевай. Делай все, чтобы казаться выше тогда, когда пал. – Если я и педик, то только с тобой вместе, Ромочка. -сука ты, Петров, самая настоящая. – Прорычал темноволосый и впился в шею парня под ним. Антон уже зажмурился, ожидая очередную порцию боли, но в этот раз все было иначе. Было даже приятно, от чего он тихо промычал и уткнулся лицом в простынь, лишь бы приглушить непроизвольный звук. Пятифан отстранился, довольно ухмыляясь и целуя это место напоследок. Засос оказался довольно ярким, да еще и на таком видном месте. Затем парень поднялся и слабо шлепнул того по бедру, сразу для себя подмечая, что те довольно крепкие и между ними, наверное, было бы неплохо. -давай, вставай, пидорок, нам нужно закончить, мы же не будем ее всю ночь рисовать. Антон лежал все в таком же положении, весь красный, руки уже правда убрал из-за спины, ими он касался сейчас каждого укуса, будто проверяя на месте ли они. Остановилась его рука на засосе. -я придушу тебя когда-нибудь, Рома… -давай-давай, нам работать надо. И теперь работа пошла как надо. Вскоре на плакате появилась лесная опушка с наряженной елкой, а вокруг бегали звери, пританцовывая. Рома закрашивал зверей, рассказывая уже про какую-то недавнюю стрелку, а Антон думал, как бы ему снова нарваться на ромины зубы. Одиннадцать вечера, друзья сидят на полу, спиной опираясь на кровать, с кружками чая в руках. Из освещения в комнате только лунный свет и смотанная на столе гирлянда, источающая теплый желтый свет. -нам вставать рано, как мы проснемся? – Антон сонно посмотрел на содержимое своей кружки и уложил голову на плечо одноклассника. Спать не хотелось ложиться, хотелось просто сидеть и разговаривать обо всем подряд, но глаза так и норовили закрыться на подольше. -ты думаешь, что твоя мама даст нам проспать? Серьезно? – усмехнулся Пятифан и прислонился щекой к макушке Петрова, в душе радуясь тому, как комфортно проходит их время. Вот бы просидеть так всю ночь, но, к сожалению, ни один, ни второй, не сможет так. -тоже верно… – в голове крутился вопрос, что испытывает к нему Пятифан, и испытывает ли он вообще что-нибудь. То ли набравшись смелости, то ли от сонного состояния Антон этот вопрос не держал в себе. – Я тебе нравлюсь? В итак тихой комнате повисла гробовая тишина, даже дыхания парней слышно не было. Сказать, что Рома запаниковал – ничего не сказать. Просидели так ребята около двух минут, затем темноволосый все-таки отставил кружку, отстранился немного от парня и повернул голову в его сторону, осматривая всего, недовольно так, брови нахмурил, губы скривил. -ты не педик, я понял. Нет, не похож на него. Нет, я не педик. – Антон сразу ответил на все уже заученные им вопросы и потер переносицу, после и вовсе снимая очки. – Спросил не подумав, забудь. Давай лучше спа... -а если и нравишься, то что тогда? Ответа на вопрос не последовало, поэтому Пятифан приблизился к лицу очкарика, смотря ему прямо в глаза. Сам уже покраснел, как и Петров в принципе, но выглядел таким серьезным, будто и правда признается. Отчасти, так и есть, но после хоть какого-то ответа Рома сделает вид, будто это была какая-то неудачная шутка или проверка “на пидора”. -я жду ответа, Тоха, - от того одного взгляда на губы друга хотелось проверить мягкие ли они. Интересно, Антон вообще целовался до этого? Что-то он не слышал никогда от него каких-либо рассказов, да и от других слухов никаких тоже не было. Не то что бы Рома верил сплетням, но по ним можно было иногда сложить хоть какую-нибудь картинку. – Да не побью я тебя ведь за это, а вот за это блядское молчание шанс получить по роже есть. Петров нахмурился, краснея еще больше. Пришла идея, от которой шанс получить еще больше. Ну, была не была. Он аккуратно взял одноклассника за ворот футболки, непонятно, то ли чтобы притянуть его и тот не отстранился, то ли чтобы просто хоть за что-то ухватиться, и коротко чмокнул того в губы. После этого он поднялся с пола и быстро лег на кровать, укрываясь одеялом и прикрывая глаза. -я все сказал, спокойной ночи. – Тихо проговорил Петров и попытался заснуть. -сука, ты нихуя не сказал! – громко прошептал Рома и лег рядом с хозяином комнаты. Кровать явно не для двоих, поэтому пришлось прижаться к нему, для удобства Пятифанов еще и обнял того за талию. – Хуй с тобой, спокойной ночи. Поцелуй был безумно странным, непонятным, слишком коротким. Рома заснул с ощущением чужих губ на своих, понимая, насколько они мягкие. Двадцать пятое декабря, рождественское утро. Снег идет, солнце еще не встало, в отличие от Карины Петровой, которая зашла в комнату и стала будить парней. -мальчики, подъем! Опоздаете! Я вам приготовила завтрак, давайте быстрее. Рома от резкого пробуждения подорвался с кровати, сразу же падая с нее, а Антон быстро сел, осматривая все вокруг, словно слепой котенок. Все так же заспанно посмотрел на друга, и вяло протянул ему руку, хлопая глазками. -Ром, аккуратнее нужно, ну... – Прошептал сонно Петров и попытался помочь тому подняться, сам чуть не слетел с кровати. -так, голубки! Не задерживаться, чтоб через 5 минут уже внизу сидели за столом. Дверь в комнату захлопнулась и вновь повисла тишина, но ненадолго. Через несколько секунд Пятифанов начал тихо материться и пытаться подняться. Не сказать, что он не любил Карину, просто поспать он любил явно больше. В один момент парень поднял голову и посмотрел на Антона, и этот хмурый вид с лица сразу сошел: очкарик немного потрепанный, глаза чуть прикрыты, на губах еле заметная улыбка. “Блять, и правда как слепой котенок..” – подумал Рома и мотнул головой, прогоняя эту мысль. -чего лыбишься, придурок? Людей на полу никогда не видел? Ну да, ебнулся с кровати, с кем не бывает. – Без остановки все возмущался темноволосый, уже усаживаясь на кровать и смотря на часы на стене. Времени еще достаточно, можно так сильно не торопиться. -да просто… смешной ты. Не ушибся? – почти шепотом проговорил Петров, придвинулся ближе к парню и сонно повис на нем, зевая. Сердце Ромы будто пропустило удар, он уже хотел было привычно завозмущаться, да вот только его взгляд упал на открытые плечи и шею. -я-то не ушибся, а вот ты выглядишь так, будто тебя отпиздили… - так же тихо ответил, приближаясь к плечу, рассматривая следы собственных клыков и усмехаясь. – Хорошо, что кожу не прокусил. Сначала Антон и не понял что не так, уже и забыл как-то про эти следы. Конечно, пока он лежал, все побаливало, но он не особо обращал на это внимания. Парень подорвался и побежал в ванную, где перед зеркалом все четко рассмотрел. Больше всего видны были засос и этот яркий укус на правом плече, который он решил сейчас тронуть. Боль была почему-то приятная, а от этой всей картины Петров залился краской до ушей. -да ладно, не думал, что тебе это понравится. – Пятифан зашел в ванную за другом и закрыл дверь, опираясь на нее. – Хочешь, еще наставлю? -я тебе сейчас сам наставлю. – Недовольно прошипел очкарик и резко повернулся к парню, хватая того за шею прямо под челюстью, наклоняя голову друга в сторону. Конечно, зубы у него не такие острые, но следы явно останутся. Все укусы приходились на шею с одной стороны, так как времени ведь не было, нужно торопиться за стол, да еще и вдруг Рома сопротивляться начнет. А он, к слову, вообще не сопротивлялся, руки только на талию Антону уложил и прикрыл глаза, слабо хмурясь, иногда губу прикусывал. Как только Петров отстранился, он осмотрел свои “творения” и довольно улыбнулся. Руку с шеи так и не убирал, большим пальцем обводил каждый укус, несильно надавливая. Рома слабо вздрагивал от руки белобрысого, но ничего не говорил. Сам, значит, на все горазд был вечером, а сейчас стоит и млеет как восьмиклассница при виде старшеклассника. Антон решил немного “подшутить” над Пятифаном: он медленно приблизился к губам Ромы, смотря на них. Как только тот приоткрыл губы и стал сам приближаться, Петров отстранился и подошел к раковине, где стал умываться. -мама заждалась нас, давай быстрее. Тихое и недовольное Ромино “блять” безумно радовало Антона, но виду подавать нельзя было. Вскоре, когда все процедуры были выполнены, парни сидели за завтраком вместе с Олей и Кариной, обсуждая их предстоящую елку и стенгазету, которую они подготовили. Долго они не засиживались, как только поели сразу побежали одеваться, а потом пошли в школу. По пути они обсуждали предстоящие уроки так, будто ни в ванной, ни вчера вечером, вообще ничего не происходило. Лишь одноклассники, которые делали плакат. Первый урок прошел спокойно, как и всегда, но вот перемена… Если у Пятифана олимпийка закрывала его шею, то у Антона сейчас шея хвасталась темным засосом, который был прекрасно виден на светлой коже очкарика. Бяша заметил его еще как только они зашли, но решил, что спросить будет лучше у Ромки, ясное дело, что не сам Антон себе его сделал. А вот Катя же промолчать не может, докопается все равно. Троица сидела за партой Ромы и Бяши и что-то бурно обсуждала, а их парта как раз за партой Смирновой. Девушка развернулась к парням, натягивая свою привычную всем хитрую улыбку. -Антоша, а что это у тебя на шее? Ударился, что ли? Или душил кто-то? Небось, Рома, да? А я думала, что вы друзья… - тихо протараторила Катя, немного прикрывая рот с одной стороны ладонью, чтобы ее “не было слышно другим”. -а, ну… -ебнулся разок об ветку. А ты так переживаешь? – поспешил Рома, перебивая Антона и закидывая руку ему на плечи так, что стал притягивать его к себе. – Растяпа же, я за ним слежу. А ты за себя лучше переживай блять. -как грубо! И все же, не видела я таких веток, которые засосы оставляют. – Тихо закончила Смирнова и отвернулась обратно к себе, все так же хитро улыбаясь. Хотел уже Рома ответить ей что-то, да вот Антон с Бяшей в один момент положили руки ему на губы. После недовольного мычания и пары подзатыльников, те все же продолжили свой разговор, даже не думая о том, что сейчас случилось. Рома же думал, что стоит оставлять засосы пониже, где видно будет только ему. Двадцать седьмое декабря, четыре часа. День Икс настал. Антон пообещал Полине зайти к ней за пару часов до дискотеки, чтобы они собрались вместе. К Полине он пришел в обычной одежде, но с собой прихватил то, во что переоденется на мероприятие. У девушки дома Петров помогал ей снять бигуди, пока та сидела перед зеркалом и красилась. -не хочешь подкрасить глаза? Тебе бы подошло. – Предложила Морозова, на секунду останавливаясь и смотря на помощника. Девушка не следовала таким стереотипам, поэтому считала это нормой. -я был бы рад, но меня ведь итак геем считают. – Безэмоционально сказал Антон, пытается не отвлекаться. Было страшно как-то навредить девушке, потому что не все бигуди поддавались парню. -да ладно, я прикрою, если что. Кстати об этом… я не хочу тебя высмеять или что-то такое, просто я ни разу от тебя не слышала, чтобы тебе кто-то нравился. Могу я попросить тебя быть честным со мной? Петров привык к этим вопросам, но все равно каждый раз их избегал. И зачем всем это так надо? Парень убрал руки с волос девушки и переложил их на спинку стула, опираясь на нее. В отражении он рассматривал Полину, устало как-то. А ведь в шестом классе она ему нравилась, но после того, как он помог Роме в репетиции признания, он попытался отбросить все надежды, что обвенчалось успехом. И сразу неудачей, раз он влюбился в самого Рому. И все же, было видно, что та мялась, будто что-то хотела сказать. -только если ты со мной тоже. Тебе есть, что сказать мне, я вижу. – Немного сощурившись, он посмотрел ей в глаза в зеркале. -как и тебе мне. Давай на счет три. – Девушка так же посмотрела на очкарика, чуть улыбаясь. Она начала загибать пальцы на руке. Раз. Руки парня сжали спинку стула, от чего костяшки побелели. Два. Девушка облизнула губы и судорожно выдохнула, кивнув. Три. -мне нравится Катя. -мне нравится Рома. Повисла тишина. Оба удивленно смотрели друг на друга все так же в отражении, а после Полина обернулась и все с таким же выражением лица посмотрела на Антона. “Серьезно?!” – воскликнули ребята в один голос, удивляясь все больше и больше. То есть, им обоим есть что скрывать, и не зря явно. -нет-нет, Смирнова? Правда? Этот дьявол за маской ангела? – Петров уже готов рассмеяться, но не от выбора девушки, а от абсурдности ситуации. -а сам то? Роман Пятифанов – подрастающий бандит, пьет и курит! – Полина сейчас отчитывала его словно мама, и от этого он все-таки засмеялся, прикрывая лицо рукой. Вскоре девушка и сама засмеялась, мотая головой. Надо же, собрались, самые натуральные из всех натуралов. Конечно же, после этого они обменялись обещаниями никому об этом не рассказывать, а Полина потребовала информировать ее о развитии отношений. Пять часов. Полина выбирает, что же ей надеть. Ее выбор пал на темное платье по колено с длинным рукавом и аккуратным пояском. И конечно, пышная блестящая мишура на шее – главный атрибут. Петров уже сидел в брюках, и хотел было надеть верх – белую водолазку, да вот только Морозова его остановила. -во-первых, ахуеть. – Девушка начала материться намного позже всех в классе, и все равно делала это редко. Но метко. – Я не буду спрашивать, откуда ЭТО все у тебя, хорошо. Во-вторых, я тебе глаза накрашу, садись. Никаких отказов! Антон тяжело вздохнул и все-таки сел около ее стола, поворачиваясь лицом к девушке. Она немного подвела внешние уголки глаз темными тенями, а на внутренние нанесла немного белых блестящих теней. “Чтоб глазки сияли”, – хихикнув, сказала Полина, продолжая свое творчество. Далее она нанесла немного румян на кончик носа Антона и пошла к шкафу, доставая оттуда заячьи ушки. -это было предсказуемо… -не выпендривайся и надевай! Ромка тебя увидит и в обморок от твоей красоты упадет. Без пятнадцати шесть. Рома, который должен упасть в обморок, уже сидел в классе на парте и обсуждал с Бяшей, Катей и еще парой мальчишек предстоящее мероприятие. В основном, они гадали, кто с кем будет танцевать медляк, какие песни будут, и что там вообще произойдет. В класс залетели запыханные Антон с Полиной. Они бежали в школу без шапок, а там еще и снег идет. Ребята смеялись, стряхивая снежинки с макушек. Рома с Катей сейчас удивленно рассматривали их объекты обожания. Интересно, могли бы они так же обсудить это, как Антон с Полиной? Бяша заметил этот ступор ребят и ткнул локтем Рому в бок, тихо шикнув ему что-то. -кхм, Полина, п-прекрасно выглядишь! И ты, Т-тоха… - с запинками произнес Пятифан, с ног до головы осматривая белобрысого, после задерживая взгляд на заячьих ушках. – И снова ты зайчик. -а ты не рад, волчок? – Петров подошел ближе к Роме, заглядывая ему в глаза. – Ты где рубашку откопал? Не помню, чтобы ты ее хоть раз в этом году надевал. Да, Пятифан пришел в черной рубашке и с темным галстуком, еще и в брюках, мама настояла, а он решил прислушаться, мол, пусть все ахуеют, правильно, маменька. И все ведь правда ахуели. Многие девочки уже перешептывались, заглядываясь на юношу, но после прихода Петрова, они разделились на два лагеря. -а тебе вот все расскажи да покажи, любопытный блять. – А он бы рассказал, и уж тем более показал все, что нужно. Но не сейчас. Присмотревшись к глазам Антона, он немного нахмурился и прищурился, рассматривая этот макияж. – Ты че, пидор, накрасился?.. -да, я его накрасила, ему очень идет, правда? – Полина сразу заступилась за свое творение, уложив руку Петрову на плечо и гордо улыбаясь, смотря на Рому. Наверное, на него могла так смотреть только Полина, только ей он ничего не сделает за надменность, которой она научилась у Смирновой. -конечно идет, Полиночка, ты просто умница, да-да! – вставила сама Смирнова, толкая Пятифана незаметно в бок. Все его прям сегодня толкают, все он не так делает. – Правда, Рома? -да, Полин, все заебись вышло! – с явной наигранной уверенностью произнес Рома, с серьезным лицом кивая. Ему правда нравилось, но признавать этого не хотелось. Остальные парни тоже подтвердили. Если расценивать это под образ зайчика, то вышло правда хорошо. Один только Бяша с подлинным восхищением рассматривал Антона, даже очки с него снял. -ну, Полина, ты прям волшебница, на! – и это был самый приятный комплимент ее работе. Восемнадцать десять, школьный спортзал. Музыка уже громко играет, все разбежались по залу. Кто-то танцует, кто-то выбежал покурить или даже выпить, а кто-то просто разговаривает. Антон с Полиной стояли за небольшим картонным стендом, который в высоту был два метра. В зале такие были в каждом углу, пару со зверями, один с дедом морозом, а второй со снегурочкой. Друзья стояли сейчас с лисичкой. Они обсуждали теперь взаимоотношения Кати и Полины, Антон пытался давать какие-то советы и решения, а Полина кивала и хлопала ресничками, внимательно слушая и запоминая все. В противоположном углу, за снегурочкой, стояли Рома с Бяшей. Бяша активно пританцовывал и пел играющую песню, пока Пятифанов подпирал стену и недовольно смотрел в сторону этих двух, скалясь. -с новым годом, крошка! С новым годом, хэ-э-э-эй! – Протянул последнее Бяша, прям как в песне, прислоняясь к другу. – Сука, хватит киснуть, ты для этого пришел сюда? -я когда собирался сюда, не думал, что Антон с Морозовой будет! – немного сжав кулаки, прикрикнул Рома. Слышно его все равно не было никому, кроме Бяши. -пиздец, на… позови его потанцевать, че как телочка мнешься. -тебя сейчас помну блять. – Пятифан щелкнул парня по лбу, сразу заглаживая удар. – Извини, ладно, что-то я правда… хватку потерял. -ну так, иди и найди ее обратно, на! – Бяша схватил друга за запястье и пошел к Петрову, на половине пути отпуская и подталкивая в их сторону. Не будь бурят его другом, после этого Рома бы явно забил его за школой. Как только Рома появился в поле видимости Антона и Полины, та прошептала ему что-то на ухо, а это было пожелание удачи, и убежала. Рома в очередной раз осмотрел парня и с трудом смог перевести дыхание пока не подошел. Все-таки, выглядел он чертовски хорошо, нельзя даже выделить что-то одно, прекрасно было все. -ну привет, зайчик, - Рома подошел вплотную, утягивая того подальше за стенд. Теперь Пятифан опирался о стену предплечьем, преграждая Петрову все пути отступления: сбоку стена, сзади стена, спереди… тоже, своего рода, стена. – Я вам не помешал? О чем вы тут шушукались мило? -а что, наш волчок ревнует? – щеки Антона покрылись румянцем, но смотрел он парню четко в глаза, рука уже тянулась к галстуку, за который и ухватилась. “Блять, ну так-то да”, – подумал Рома, но решил промолчать, по взгляду можно было итак все понять. От глаз очкарика его отвлекло то, что тот взялся за галстук, а позже еще и потянул на себя, но здесь он все же немного сопротивлялся. -да блин, мы обсуждали Полинины… проблемы, кое-какие. Думаешь, она мне нравится? Или, что еще смешнее, я ей? Не переживай, я ее не трону. – Договорив, Петров кинул галстук его обладателю в лицо, как это делал Пятифан с мишурой. -да мне не Полина нужна, придурок. – Прорычал темноволосый и приблизился к губам одноклассника. Сейчас играла какая-то песня про любовь, Рома закатил глаза недовольно и все равно поцеловал его, хоть и выглядело это, наверное, как в какой-нибудь дешевой мелодраме. Антон ждал этого долго, и, несмотря на то, что риск быть пойманным велик, он все равно попытался ответить на поцелуй, несильно сжимая плечи Пятифана. Кто же знал, что главный бандит школы и отличник будут целоваться за стендом с лисичкой, пока их друзья будут стоять с обратной стороны этого стенда, подслушивая их. Бяша сразу поймал Полину, когда та начала отходить, и рассказал о том, что ему известно. Та согласилась провести “слежку”, они спрятались с обратной стороны, как только те подошли ближе к углу, и делали ставки, что же сейчас произойдет. Ведущий объявил медленный танец, Рома отстранился от Антона, которого он уже целовал в шею поверх старых укусов и уже новых засосов, отогнув ворот водолазки, и будто опьяненным взглядом посмотрел на него. -потанцуем, мой зайчик? -с удовольствием, волчонок. Впервые мысли парней сошлись: оба думали, как же две настолько противоположные личности смогли сейчас стоять и целоваться за стендом с лисичкой под “Руки вверх!”.