а музыка все играла и играла...

      Белая комната. Минимум мебели, а если та и есть, то сливается с цветом стен и потолка.       Напротив широкого и высокого окна, из которого открывается вид на ночное небо, сидит Аказа. Сидит он вальяжно: широко расставив ноги и откинувшись на спинку белоснежного дивана. В руках у него сверкает полупустой стакан с дорогим виски, а чуть поодаль стоит бутылка. Он смотрит туманными глазами на стакан и выдыхает.       За ним звучит глухой стук невысоких каблуков. Он лениво проводит глазами проходящую мимо фигуру, поворачиваясь, как позволяла поза. — Тебе нравится Фредди Меркьюри и группа «Queen»? — приветливо спрашивает невысокий знакомый Аказы, Энму, держа кассету в руке. Тот неопределенно пожимает плечами и повел ладонью, мол, без разницы. — Да так, они… ничего, — как можно внятнее выговорил розоволосый. Тамио, с располагающей улыбкой, кладет кассету на место и, развернувшись к собеседнику, воодушевленно начинает рассказ, который увлекателен лишь для него. — Когда юный Фредди хотел в группу, ему грубо ответили, что ему лучше бы наведаться к стоматологам, но, спустя время, он-таки смог доказать, чего стоит… Он говорит это с улыбкой, жестикулируя, но, заметив, что его собеседник почти что засыпает, умолк и бодрой походкой вышел из комнаты за угол. Там он продолжил свой рассказ, но попутно чем-то шурша. — А еще, у него был целый дом кошек. Он очень их любил, даже песни им посвящал, — пританцовывая, говорит брюнет все с тем же энтузиазмом. Аказа заторможено оборачивается, но не успевает заметить, как Энму опирает что-то о стену. — Хей, Энму… — проговаривает сонно один. — Да, Аказа? — с широкой улыбкой спрашивает Энму, все еще чем-то шурша. — Почему у тебя… — он водит рукой по воздуху, как по воде, — газеты разбросаны по всему дому? У тебя, что, собака? Чау-чау, там… — и усмехается, отпивая из стакана еще. — Нет, Аказа, — прикрыв глаза, нежно отвечает Тамио, помотав головой. — А что это, — указывая ватной рукой на Тамио, начинает он, — дождевик?.. — Да! Это он! — присогнувшись от радости, говорит Энму, будто ребенок, которому подарили игрушку. Застегнув дождевик, брюнет идет к проигрывателю и включает какую-то песню особенно громко. — Эту песню группа «Queen» выложила в тысяча девятьсот девяностом году, в альбоме «Innuendo» и она сразу обрела популярность, — он снова танцует, вернее сказать, покачивается, как дерево на ветру, — у нее очень запоминающийся мотив! — Энму идет, все еще танцуя, куда-то назад, ведомый несобранным взглядом желтых глаз. Стоя за Аказой, не обращая внимания, что тот не слушает и вовсе отвернулся, голубоглазый продолжает, перекрикивая проигрыватель: — У песни настолько цепляющая мелодия, что многие не обращают внимания на слова. А зря! — Тамио взял что-то тяжелое в руки. — Ведь в эта песня пронизана трепетом и любовью Фредди своей кошке Делайле! Он уже умирал, когда исполнял ее, ты можешь себе представить, насколько была велика его привязанность!..

Аказа не реагирует, его больше интересует виски. — Эй, Аказа! — зовет его Энму без капли обиды. Тот оборачивается и лицо одного тянется в улыбке, а второго-в ужасе и тот успевает лишь чуть привстать и вдохнуть для крика.        На него, широкими шагами, идет Энму, замахивающийся топором. Музыка кричит, глаза убийцы горят. Он ударяет один раз и Аказа падает с дивана. На лицо Тамио брызгает кровь и он бьет еще пару раз, от каждого получая удовольствие и каждый замах сопровождая диким, отрывистым рокотом. — Не смей забирать мое экранное время, ты, поганый ублюдок! — рычит сквозь зубы, тряся головой, Тамио, ударяя еще и еще раз, пока музыка все играла и играла…

***

      Руки устали, опустили топор. Убийца дышит рвано, осматривается и вытирает кровь с лица, поправляя прическу. Он медленно расстегивает дождевик и снимает его. Идет тяжелыми шагами к дивану и садится, достает сигару и зажигалку. Закуривает и даже не смотрит на то, что сотворил.

А музыка все играла и играла…