Не бойся

Всю свою сознательную жизнь Чимин никогда не делал чего-то плохого людям. Наоборот, старался помогать маленьким и людям преклонного возраста. Всегда думал, что на свете намного больше хороших и позитивных людей, чем злых, живущих с ненавистью в сердцах. И да, мальчика много раз ранили, много раз уходили из его жизни, да, он плакал, да, винил себя, но никогда не разочаровывался в людях. И вот теперь он сидит на коленях перед кроватью верховного альфы, который несчастно сканирует его взглядом, делая свои выводы в голове. — Ну привет, малыш, — тихим баритоном проговорил альфа, снова делая какие-то пометки в голове. У Пака россыпь мурашек по телу от этого голоса, но долго ему думать не дали. Чимина отрезвляет резкая боль, пронзающая голову, и давящее ощущение на груди. Он вскрикивает, из глаз брызгают слезы, а сзади слышится рык одного из альф. — Когда к тебе обращается верховный, нужно отвечать, не учили? — надменно хмыкает альфа. Кажется, Чонгук? Омега плачет от пульсирующей и резкой боли, тело словно связанно, не пошевелиться, а в груди так не хватает воздуха. — Хватит, — отрезал лидер. — Тэхён, Чонгук, выйдете и будьте за дверью, никого не впускать. Услышав «Есть!» сзади, Чимин чуть расслабился, боль исчезла, уже спокойно можно дышать, но омега всё ещё плачет. Он чувствует себя поганой марионеткой. Верховный альфа медленным шагом подходит к дрожащему в слезах омеге и садится на корточки совсем рядом. Если прислушаться, то можно понять, что омега шепчет. Он зовёт папу, как в бреду повторяя: « Папочка, папочка, папочка…» — Посмотри на меня, — спокойно говорит альфа. Омега не поддаётся, ничуть не среагировав. Понимая, что давлением результата не добьёшься, альфа пробует по-другому. Он приподнимает заплаканное личико Чимина, вытирая большими пальцами слёзы. — Тише, котёнок, не плачь. Папочка тут, рядом, видишь? Я тебя защищу, больше нет угрозы, — альфа выпускает успокаивающий феромон, оглаживая рукой личико парня. Тот, находясь в почти истерическом состоянии, обнимает альфу, позволяя взять себя на руки. Омега прижимает голову к шее альфы, вдыхая его запах. — Вот так. Отлично, ты молодец. Папа тобой гордится. Маленькому нужно успокоится, да? Зачем слёзки лить? Всё, золотце, тише, — Ким укачивал Чимина словно маленького ребёнка. Успокаивающие феромоны окутали омежку, словно мягкое, нежное одеяло. Головная боль совсем прошла, осталась лишь неприятная сухость в горле. У альфы было ощущение, словно он в руках держит двухлетнего мальчика, который испугался грозы и теперь плачет. Но истерика сходила на нет, и омега успокаивался. Аромат омеги показался ему до одури знакомым. Мокрая земля. Да, неоднозначный запах для омег, но он так манит, в него так хочется окунутся. Он уже понял, что они истинные, такое чудо просто не могло кому-то другому достаться. Всё лучшее боссу. Когда мальчик успокоился, Ким уложил его в свою кровать. Пока альфа раздевался, он обдумывал варианты. Что с ним делать? В бордель сдать не получится: это всё-таки истинный, работать в своей сфере не позволит. Обычным омегам там не место. Обычные альфы еле справляются, это слишком опасно для его омеги. Вон как разрыдался от одних только феромонов. Домашний цветочек. Тем более, он может оказаться крысой. А этого Киму не нужно. Сделать домашней подстилкой? Хм, а это мысль. Но выдержит ли он хоть одного раза? Что с ним будет, когда в первый раз альфа возьмёт его силой? Ежу понятно, что он самостоятельно не полезет к нему в штаны. Как скоро он сломается? После первого раза? Или раньше? И что за дела с ним творились? Какой к чёрту папа? Он правда подумал, что Намджун — его родитель? И началось это так внезапно. Ким спросит об этом у парня. Оу, он не знает, как зовут этого омегу. Что ж. И это он узнает завтра. Но только одно непонятно: как к нему теперь обращаться? Намджун точно не собирается заводить с первым встречным какие либо отношения, а уж тем более потомство. Вспомнив о мальчишке и о том, что он ещё одет, он не успел подумать, а руки уже потянулись раздевать омегу. Мужчина был аккуратен. На подсознательном уровне хотелось не разбудить омегу, дать ему выспаться. Не брезгуя прикасаться к старым, потрёпанным, но чистым вещам, и раздевая нарушителя секса в природе Ким Намджуна, он вдруг замер. Тело парня было в лёгких ссадинах и синяках. Намджун часто оставлял кому-то синяки, поэтому понимал, что некоторые старые, а некоторые совсем новые. Складывая факторы, Ким выругался и, поковырявшись в вещах подростка, нашёл старый обмотанный скотчем телефон. На экране после включения загорелось одно сообщение. От: Отец. Ты где? Отправлено три часа назад. Понятно. У пацана не самая завидная жизнь. Теперь более-менее понятно.