Стерек про любовь

Сегодня закат бледный, как акварель, которую сильно разбавили водой. Персиковый и нежно-розовый постепенно таяли, оставляя место темному бескрайнему ночному небу. Сотни звездочек, словно маленькие светлячки, слабо замерцали, но еще тысячи появятся позже. Молодая травка шелестит от слабого ветра, она еще короткая и мягкая. На ней, в самом центре поля, сидит юноша в белоснежной, свежей рубахе и широких потертых местами штанах, подпоясанных тонкой веревкой на манер ремня. Соломенная шляпа примостилась рядом, из нее торчат цветы, ранее вплетенные ради забавы. Юноша прикрыл глаза, подставляя лицо последним лучам солнца, которые вопреки летним месяцам совершенно не грели. Ресницы трепещут, а губы чуть поджаты. Дерек пристроился рядом, боясь коснуться живого изваяния. Тронешь, и приятное манящее видение сольется с воздухом, улетит с очередным порывом ветра, как парашютики одуванчика, когда на них дуешь. — Сыграй мне что-нибудь, — попросил Стайлз, юноша, что мгновение назад наслаждался звуками природы: пением далеких птиц, перешептыванием ветра, ржанием лошадей и шуршанием полевых мышей. Дерек взял небольшую гитару с травы — дорогой инструмент, доставшийся от покойного отца. Она потертая, с небольшими трещинками и царапинками на обечайке, струны уже не раз заменены, но все эти мелочи хранят в себе много воспоминаний. Вот потертость на грифе, которую маленький Дерек нечаянно оставил, пройдясь гитарой по деревянной стене дома; вот продолговатая тонкая трещина на корпусе, которую сам отец мальчика поставил, когда небрежно прислонил инструмент к стулу, а гитара упала. Дерек не играет на ней просто так, не тревожит струны напрасными мелодиями, но сейчас Стайлз попросил, и просьбу эту надо выполнить. Проведя пару раз по струнам, Дерек убедился, что гитара звучит правильно, а потом полилась мелодия. Нежная, затрагивающая самое сердце и проникающая глубоко внутрь, к теплым чувствам, которые каждый человек лелеет. Музыка дополнила вечернюю природу, придала новые краски, лаская слух чистыми нотами. Птицы оживились, заслышав новые звуки, парочка из них пролетела над головами, а потом растворилась в уходящем солнце. Дерек перебирал пальцами струны, прислушиваясь к чувствам, чтобы получилась та мелодия, которая описывала бы безграничную любовь к Стайлзу, отзывающуюся сжимающимся сердцем и приятной легкостью, стоит только взглянуть в темные глаза. Этот юноша, деревенский мальчишка с синяками на коленках и вечно лохматой макушкой, покорил холодное сердце, которое разучилось любить после потери всей семьи. Стайлзу нужно просто замаячить на горизонте, чтобы тучи над Дереком рассеялись. — Думаешь, это правильно? — спросил Стайлз, стоило музыке стихнуть. — Что именно? — Дерек был ненамного старше, но между ними всегда чувствовалась разница. Их поведение, характер, предпочтения. Люди постоянно судачат о странной парочке, что вечно ходит вместе, но об истинных чувствах этих двоих никто не догадывается. — Мы. Наша пара. Наша любовь, — ответил Стайлз, обращая взгляд на своего парня. А в глазах отчетливо читается тревога, которая регулярно там плещется, стоит задуматься о будущем. Хотелось оградить парня от всего мира, создать свой уютный мир, где никто никого не осуждает. Где-то далеко, у края поля, послышалась ругань крестьян. Лошадь Стайлза носом потерлась о хозяина, а потом вновь принялась жевать траву, мерно покачивая хвостом. — Любовь не может быть неправильной, — наконец ответил Дерек, вытягивая одну ногу вперед, а вторую подгибая под себя. — Остальные считают иначе, — заметил Стайлз. Он указательным пальцем принялся выводить замысловатые узоры на руке Дерека, видимо припомнив резкие высказывания деревенских о подобной «неправильной» любви. А ведь правда. Все вокруг презирают то, что ново, что не понимают, о чем никогда не слышали, напрочь забывая о чувствах других. Однополая любовь многим чужда. Но стоит ли осуждать двух парней за их влечение, не разобравшись во всех тонкостях? — Потому что они не знают, какого любить по-настоящему, — Дерек долго подбирал слова, и эти показались ему самыми правильными. — Они полагаются на единственное мнение, которому их научили, не думают своей головой, не размышляют. Стайлз слабо улыбнулся, но в этой улыбке сосредоточилась вся нежность и радость мира. Он олицетворение той музыки, что с недавних пор заиграла в душе Дерека. Легкая, счастливая мелодия, способная остановить дождь или сделать его приятным и теплым. — Значит, ты меня любишь? — в глазах Стайлза заплясали искорки, озорно поблескивающие в полумраке. — Да, — уверенно отозвался Дерек, руками обхватывая любимые, с мазолями от работы на земле пальцы. Он прикоснулся к ним губами, отмечая холод кожи. — Я полюбил тебя в тот самый вечер, когда ты сыграл на моей гитаре. Оставил на моем сердце печать любви и навсегда завладел струнами моей души, которые играют музыку жизни. — А говорят, крестьяне не умеют красиво говорить, — щеки Стайлза залились легким румянцем. — Признавайся, ты отпрыск богатого торговца, который в скором времени увезет меня в большой город и будет баловать заморскими сладостями? , — парень хихикал, смотря в глубину глаз напротив. Ему не нужны богатства, но мечтать о свободной и беспечной жизни — удел всех тех, кто с пеленок пашет, сеет, готовит, пасет скот, штопает и делает много прочих не самых приятных дел. — Уверяю, я не богат, но постараюсь таким стать, если тебе того хочется, — Дерек любовно осмотрел лицо Стайлза, которое отражало все эмоции слишком явно, их прочитать было легче, чем научиться ходить. — Нет-нет, не надо, просто будь рядом, — парень прильнул к боку любимого, кладя голову на плечо, — просто люби меня, как ни один богач не любит свои деньги. Закат почти исчез, остались лишь слабые намеки на бывалую вечернюю красоту. Луна уже не пряталась, гордо мерцая в вышине, а гомон птиц сменился громким стрекотанием насекомых и приглушенным воем волков. Лошади улеглись на траву рядом с хозяевами, давая отдых натруженным мышцам. Дерек лицезрел природу и не хотел никуда торопиться. В деревне шумно и людно, много забот, а тут, на бескрайнем поле, ветра свободно гуляют, унося все секреты за горизонт. Гитара отложена в сторону, на одну из ее струн села бабочка. Мимолетная красота, созданная искусным творцом — природой. И любовь так похожа на бабочку — она прекрасна, но скоротечна, потому что ничто не живет на свете вечно. Дерек это понимал, поэтому откинул все ненужные мысли и притянул Стайлза поближе, крепче сжимая в своих объятиях. Тепло, приятно, хорошо. — Я тебя люблю, — прошептал Стайлз, отвечая на признание Дерека.