Филипп Бедросович — последний Древний.

Филипп Бедросович оголил свой стометровый хуй и занёс его над головой, венка на члене упёрлась ему в лицо и чуть было не задушила его, но он вовремя бросил свою мясную гильотину и снёс голову бедной доярке Зофье. Из её изуродованной шеи лилась кровь, перемешиваясь со спермой и образовывая на траве млечный путь сладострастного порока Филиппа Бедросовича. Филипп посмотрелся в своё отражение и нашёл себя крайне привлекательным для ебли с детьми. Сегодня он планировал истребить своим членом население пары деревень в саратовской области. Был четверг, по четвергам Филипп обычно носит носки полные его спермы, чтобы они смешно хлюпали и было вязко в пяточках. У Филиппа Бедросовича за годы ношения обмалафьёванных носков образовались на пятках фурункулы, которые кровоточили и гноились. Филипп любил выдавливать их прямо в окна детских садов, наблюдая за тем, как они захлёбываются и топят друг друга, пытаясь выбраться. Когда он так поступает, то всякий раз вспоминает о своей бабушке, которая то и дело рассказывала ему истории о его деде, проработавшем всю свою жизнь пожарным в маленьком селе Поджогово. Он спасал детей, не щадя себя он входил в огонь и совершенно ен боялся расстаться с жизнью, если это позволит ему сохранить жизнь другого. Филипп никогда не любил эти рассказы, в них было слишком мало секса и слишком много простой человеческой доброты. Его дед, Афанасий Бедросович, любил после работы посидеть у себя на крыльце и смоля очередную сигарету спокойно и размеренно наблюдать за сельской жизнью под гнётом летнего зноя. Он очень любил лето, оно ассоциировалось у него с жизнью, с её самым что ни на есть расцветом. Афанасий Бедросович был совершенно простым человеком с совершенно глубоким и тяжёлым порой взглядом. Он мог обрушить свой грузным взор на внука, когда тот пытался трахнуть Снежану Бедросовну, но никогда не мешал юному Филиппу закончить начатое. Затем всегда понимающе смотрел на обезображенное лицо своей жены, садился рядом и протирал всё её тело от спермы внука, пока она захлёбывалась в ужасе произошедшего и на глазах иссыхала от пережитого кошмара.