Parents Day

***

      У нее было все, чего она когда-либо хотела, — власть, уважение, статус, о которых она мечтала в своей крошечной кроватке в общежитии много лет назад.       Четыре долгих несчастных года Лариса стояла в гнетущей тени своей мрачной соседки по комнате, в то время как ее соседка по комнате казалась лучшей и делала все возможное, не имея ни единого блестящего вороньего волоса.       Но теперь все было иначе. Теперь она была директором, директрисой Академии Невермор с многолетним стажем и непревзойденным уровнем успеха.       Сейчас как никогда настало время показать ее злейшему врагу, из чего она сделана. Чтобы произвести на нее впечатление, вызвать у нее зависть и сожаление за то, что она осмелилась так надолго украсть ее центр внимания.       Лариса должна с нетерпением ждать встречи с Мортишей Аддамс, но на самом деле она чувствовала комок в горле из-за накопившихся переживаний.

***

      Лариса недоверчиво посмотрела на себя. Зеркало от пола до потолка, изготовленное специально для ее внушительного роста, выдавало каждый нерв и неуверенность, которые она чувствовала, несмотря на смелый внешний вид.       Родительский день в академии был скорее событием, чем обычным собранием, и Лариса с гордостью и непринужденностью проводила его год за годом.       Родители из всех слоев общества путешествовали за много миль от своего дома, чтобы обсудить будущее и успех своих детей.       Ларисе пришлось устранить немало потасовок, и она знала, как справляться с большинством типов личности. Но этот год изменился и стал другим, другим с прибытием молодой Уэнсдей Аддамс.       Эта девушка стала язвой в ее спине с того дня, как она прибыла. Своевольная, высокомерная, но мудрая не по годам. «Как и ее мать», — сразу подумала она.       Гомес и Мортиша были бы рады узнать, что их дочь преуспела почти во всех предметах, но Лариса имела неудовольствие от того, что ей пришлось лично поздравить их.       Вежливый стук в дверь показал, что пора идти. Лариса еще раз огляделась в зеркало. Стабильность была ключевым фактором в такое время, поэтому лазурное платье с элегантной серебряной отделкой было ее выбором на этот день. Платье чудесно подчеркивало ее голубые глаза, а волосы были собраны в замысловатый пучок, с серебряными туфлями на каблуке, которые прибавляли несколько дюймов к ее величественному росту. Она думала, что выглядит ослепительно. "Ты выше, чем это все. Ты важнее, чем она".       Лариса глубоко вздохнула и широко улыбнулась, успокаивая нервы, прежде чем выйти из кабинета.

***

      Речь прошла так, как она и ожидала. Каждый год ученики Нивермора поддерживали средний балл, который соперничал с высшими учебными заведениями нормисов по всей стране. Лариса не была настроена против обычных людей. Она проповедовала любовь и принятие для всех, как предполагал школьный девиз, однако Лариса понимала, что это объявление нравилось многим родителям и почетным гостям. «И это, — честолюбиво подумала она, — пойдет мне на пользу, если я захочу остаться одним из главных руководителей в истории Невермор».       Вскоре наступил вечер, и в актовый зал школы стали стекаться гости на запланированный банкет, завершающий выходные.       Лариса какое-то время болтала и смеялась с некоторыми из своих коллег, но глаза ее невольно блуждали в надежде увидеть некую звездную пару. Не то чтобы она была уверена, что хочет их видеть после их очень заметного отсутствия на собрании.       Гомес Аддамс — веселый и легкомысленный, всегда был слишком неуравновешенным, чтобы Лариса могла долго с ним общаться.       И Мортиша. Лариса уже не могла сказать, что точно она о ней знает и чего от нее хочет. — Мисс Уимс?       Лариса спохватилась и повернулась на голос: — Да, дорогая… — она выдохнула, о боже.       У Уэнсдей Аддамс была странная привычка всегда выглядеть подавленной в любой обстановке. Девушка носила три золотые медали за достижения поверх своей черной школьной формы, но все равно выглядела так, как будто она была на похоронах. Но женщина, находившаяся рядом с ученицей, привлекла большее внимание.       Мортиша Аддамс выглядела так, будто вышла из старой готической литературы в обтягивающем платье до пола, которое Лариса привыкла видеть в подростковом возрасте. Ее лицо все еще было невероятно бледным и накрашенным, а темно-красная помада была единственным ярким акцентом на ней.       Мортиша улыбнулась, забавляясь ее реакцией: — Лариса, — сказала она таким же мягким голосом, как всегда, — прошло так много времени. — Да...это действительно так, — запнулась Лариса, но сумела поймать ее слова и изобразить ослепительную улыбку, которая, как она надеялась, скрыла то, как она нервничала.       Уенсдей, не моргая, смотрела на Ларису из-под густой темной челки, ее пальцы так и хотели схватиться за материнские руки.       Лариса почти сразу заметила этот неожиданный жест, но не стала его комментировать. Нет смысла просыпаться с дохлой мышью под простыней из-за того, что она указала на милый момент обычно угрюмой барышни. — Я надеюсь, что все хорошо. Мы скучали по тебе и твоему мужу на церемонии ранее. — Спасибо дорогая, мы не могли быть несчастнее. И, пожалуйста, извини меня за опоздание. Гомес сейчас связан, но он передает привет. — Скорее всего, это не образное выражение, — проговорила Уэнсдей.       Мортиша бросила взгляд на дочь, но Лариса не могла винить девушку. Любой, хоть немного разумный, кто имел удовольствие… или неудовольствие знать Гомеза и Мортишу Аддамс дольше нескольких минут, мог сделать вывод, что эта пара может выходить за все рамки дозволенного. На короткое время Лариса вспомнила о поздних ночных махинациях пары, когда Фрамп не обращала внимания на блондинку в той же комнате, пытающуюся заниматься домашним заданием. Лариса вежливо откашлялась: — Я так понимаю, ты слышала о достижениях дочери? — О да, — сказала она, нежно сжимая руку дочери, — мы с Гомезом знали, что наша Уэнсдей превзойдет все ожидания под твоей превосходной опекой.       Ларисе показалось, что она услышала насмешку девушки, но проигнорировала ее, чтобы насладиться комплиментом. Это то, чего она всегда хотела. — Спасибо, — она искренне улыбнулась и попыталась проигнорировать внезапный стук в сердце, когда Мортиша ответила ей тем же. — Ну, опасно оставлять Гомеса дома одного в таком состоянии, поэтому я должна пойти и развязать его. Но я действительно была рада увидеться, — Мортиша протянула руку, которую Лариса взволнованно пожала, — Гомез и я помиримся с тобой в другой раз. Может быть, за ужином?       Лариса сглотнула. Несколько лет назад она совершила ошибку, войдя в дом Аддамсов. Она пообещала себе больше никогда этого не повторять. — Конечно, но...иногда я могу быть очень занята, но я подумаю над этим.       Мортиша снова улыбнулась, и через мгновение, которое навсегда останется в памяти Ларисы, наклонилась вперед и чмокнула ее в щеку. — До встречи, — Мортиша отпустила чужую руку, слегка царапая ногтями ладонь Ларисы, прежде чем повернуться и уйти туда, откуда пришла.       Уэнздей, как настоящий скептик, сумела бросить на свою директрису единственный подозрительный взгляд, прежде чем позволить матери увести ее прочь.       А Лариса… Лариса как будто умерла и попала в рай.

***