О зимнем холоде и душевной теплоте.

«Черт!» Снег хлестал наотмашь его лицо, наполовину закрытое сползавшими бинтами, пока он нёсся вперёд по оживленной улице. Он давно потерял счёт бесконечным кварталам и переулкам, что успел миновать. Изнуряющий бег вытягивал из него все силы. Остатки самообладания шли на попытки следить за дыханием, что получалось максимально плохо, так как в его голове вертелась лишь одна навязчивая мысль: «Успеть бы». Улица пестрела яркими красно-жёлтыми фонарями, что взмывали в воздух партиями цветного тумана, выпущенные сотнями рук. Повсюду ютились ярмарочные столы с улыбчивыми продавцами. Люди гуляли, смеялись, заглядывали в ярко оформленные закусочные, где предлагали бесплатное печенье с предсказаниями на грядущий год. Хаотичное движение машин казалось не столько спешным, сколько уверенным и наполненным предвкушением наступающего Нового года. А он все бежал, бежал, не сбавляя скорости, проталкиваясь сквозь тьму людей, перепрыгивая многочисленные препятствия вроде низеньких стендов и роняя некоторые из них. Он рвался вперед под недовольные крики задетых ненароком прохожих, не забывая время от времени смахивать с лица липкий снег. В руке был намертво зажат насквозь промокший обрывок бумаги. ********* Около часа тому назад. Вооруженное детективное агенство. Вот и приблизился канун Нового года. До праздненства оставались считанные часы, и все были в предвкушении чего-то магического, выходящего за рамки обыденности. Вокруг в спешке носились работники: вот пробежала всегда холодная Кёка, которая заметно растаяла в тёплой атмосфере происходящего, вот и Ацуши, старательно передвигающий мебель, руководящий всем, взволнованный Куникида, который снова сетует на несобранность подчиненных. В центре главного зала, расчищенного от офисной мебели, ненужных принадлежностей и унылого настроения, сверкала во всем новогоднем великолепии пышная елка. Дерево уже несколько дней украшали все члены агенства, каждый привносил свой вклад: находили шарики, ленты, гирлянды, что-то даже мастерили самостоятельно. Оформление можно было описать лишь двумя словами - «восхитительный хаос». Из-за разнообразия стилей и вкусовых предпочтений работавших над украшением, взгляд не желал цепляться за что-то одно, внимание привлекало к себе сразу все. Возможно, такой совместный труд и необыкновенный результат и показывал, насколько сплочены все члены агенства. И лишь один человек, видимо обладавший достаточно утонченным вкусом, так и не мог «по достоинству» оценить их труд. Дазай бездумно бродил среди творческого беспорядка коллег и пытался настроить себя хотя бы на что-то полезное. Ему страшно вдруг захотелось заняться скучной бумажной работой или раскрыть, пускай, самое заурядное дело, но как на зло даже сам директор, способный задать ему необходимую работу, участвовал в общих приготовлениях к празднику. Осаму не любил Новый год. Праздненство было чуждо ему, в отличии от остальных он считал, что Новый год - праздник для избранных. Избранных обществом. Все люди хотят радоваться этому дню, хотят ждать его с нетерпением и получать долгожданные поздравления. Но только тот, кто действительно небезразличен остальным, может насладиться этим днём сполна. остальным же остаётся только разочаровываться в себе и людях. Не сказать, что Дазай был изгоем, или не было желающих осыпать его поздравлениями - просто, он был никем. Нигде и никто не воспринимал его как что-то большее чем парень с работы, странный тип или сумасшедший клоун. Везде он был чужим и для каждого лишь играл заранее продуманную, хорошо отрепетированную роль. Странная жизнь Осаму не предполагала веселых праздненств, где у него была возможность сблизиться с окружающими и подпустить их на опасное расстояние от его души. - Черт, Рампо, не мог бы ты не жрать шоколадные шары? Ты хоть знаешь, сколько стоило их заказать?! Дазай вдруг резко развернулся и направился в прихожую. Ему претила мысль о том, чтобы оставаться тут минутой больше. Осаму потянул руку, чтобы поправить бинты на запястьях, как вдруг заметил, что один из бинтов слегка размотан и выглядел будто бы укорочённым. Не обратив на это внимания, он заново завязал узел и принялся собираться. Он уже было собирался покидать душное здание агенства и как раз накидывал пальто, как к нему вдруг подошёл взволнованный Ацуши. В руках у юноши было зажато что-то наподобие конверта. - Осаму сан, вам письмо пришло, - Произнёс Ацуши и буквально впихнул бумагу тому в руки. - Спасибо. А кто принёс, не знаешь? - Не знаю. Тороплюсь я, Осаму сан, позже разберёмся, - С этими словами Ацуши пулей вылетел из прихожей. Заинтригованный Дазай пропустил мимо своего внимания факт, что Ацуши просто взял и слинял. Он осторожно поддел залепленный край конверта ногтем и потянул на себя. Вследствие недолгой возни, он уже скоро держал в руках неровный обрывок листа бумаги. На листе было написано: « Осаму Дазай, для нас вы представляете собой огромную политическую заинтересованность, поэтому наша тайная организация непременно ищет с вами встречи. Чтобы вы точно почтили нас своим присутствием, спешу сообщить, что Накахара Чуя из портовой мафии в данный момент находится у нас плену. Если хотите обеспечить ему безопасность, приходите сегодня один на заброшенный детальный завод в районе К. Ждём ровно через час. Не опаздывайте. С наступающим, организация Акромия.» «Что за бред?» Дазай с раздражением прочитал письмо ещё раз. Название организации было настолько дерьмовым, что казалось будто его придумал школьник, страдающий недостатком воображения, но зато их действия походили на работу реальных профессионалов. Чуя был сильнейшим эспером, которого Осаму встречал, и точно не мог так просто угодить в плен к обычной шайке дебилов. Возможно никого пленника и не было - организация могла просто обманом заставить Дазая думать, что дорогой ему человек в опасности. «Но почему они выбрали именно Чую? Мы с ним с давних времён терпеть друг друга не можем!» Ситуация складывалась хуже некуда. Дазай мог, конечно, сначала наведаться в портовую мафию и проверить, действительно ли Накахара Чуя пропал, но временные рамки, данные организацией, были рассчитаны лишь на то, чтобы добраться до указанного места вовремя. Он выругался и сжал конверт в руке. В глубине конверта по ощущениям было что-то помимо записки. Осаму запустил руку в конверт и выудил изнутри что-то чёрное. Приглядевшись, он смог узнать в предмете ту самую чёрную ленту, что чуя неизменно носил на шее. Нутро обдало жгучим холодом. Он тихо выругался и без раздумий выбежал за дверь. ********* Тем временем штаб квартира портовой мафии. Чуя находился в разладе с самим собой. Масштабы приготовлений к празднику достигли таких размеров, что затронули даже такую организацию, как портовая мафия. Накахара Чуя был вынужден без всякого энтузиазма наблюдать, как его, безжалостные на работе коллеги, полные радости носились из угла в угол и украшали все, что попадётся под руку. Все будто бы светились от предвкушения - сияющие лица ослепляли Чую так сильно, что хотелось прикрыть уставшие веки. Он определённо был раздражён. Все были настолько заняты приготовлением, что, разумеется, никто и не думал о работе. А ее всегда было много. Вместо того, чтобы заниматься планированием, разгрузкой заграничной поставки боеприпасов или руководством спецопераций, преступники были заняты вырезанием из бумаги снежинок да развешиванием гирлянд. Чуя с надеждой ожидал, что Мори, услышав предложение работников отпраздновать Новый год, даст строгий отказ, однако глава не только его не дал, а ещё и с удовольствием поддержал идею. А ещё, празднование Нового года выпало на будний день, и Чуе фактически насильно приказали присутствовать на нем. Он вспомнил ухмыляющееся лицо Мори, когда тот говорил: - Чуя, это же Новый год, а задача любого празднества - сплотить людей, присутствующих на нем. Я официально дал всем в этот день рабочий-выходной главным образом чтобы поднять наш командный дух… И так далее. «Как же бесит!» Новый год Чуя на дух не переносил, впрочем, как и любые другие праздники. Человек он был преданный своей работе и подходящий к ее выполнению со всей серьезностью. В праздники же эту работу приходилось откладывать или не делать вовсе, а ещё и наблюдать, как его лодыри-коллеги с преспокойной душой отлынивают от важнейших задач. Что не говори, а его одолевала смертельная скука, находившая выплеск в порциях лютого гнева. Он машинально поднёс руку к шее и провёл по коже. К его удивлению, на гладкой поверхности шеи не почувствовалось привычной полоски ткани, что он неизменно носил каждый день. Мелкое происшествие так и не успело добавить Чуе и так хватавшего раздражения. Он почувствовал, как кто-то неслышно приблизился к нему сзади. Раздался негромкий, вкрадчивый голос: - Командир, вам письмо. Обернувшись, Накахара обнаружил как обычно спокойного и безучастного Акутагаву. В руке он зажимал небольшой тонкий конверт и протягивал его в сторону Чуи. Спешно выхватив конверт Накахара потратил несколько секунд на распечатывание оного и осматривания содержимого. Письмо сразу привлекло остатки его внимания: «Чуя Накахара, спешим сообщить, что ваш бывший напарник Дазай Осаму сейчас находится в плену у нашей организации и ожидает вашей подмоги. Приходите ровно через час в одиночку на заброшенный завод в переулке К. Будем вас ждать, с Новым годом.» Сжатая формулировка и почти полное отсутствие какой-либо информации вызвали лишь больше вопросов. Чуе вся ситуация показалась слишком неправдоподобной, чтобы поверить записке без разбирательств, но и недооценивать опасность он не собирался. «Как Дазай мог попасться? Да ну, сущий бред. Должно быть, они просто давят на остатки моей жалости к нему, как смехотворно!» Вопреки ожиданиям отправителей письма, Чуя вовсе не ринулся на помощь, едва увидев в записке имя Дазая. Чуя оставался на месте и заставлял себя думать, несмотря на то, что все его нутро буквально рвалось на заброшенный завод. Время поджимало. Он бездумно запустил руку в конверт и нашарил что-то мягкое на ощупь. Предмет оказался последней вещью, которую Чуя ожидал найти - это был короткий обрывок бинта, пропахший мягким ароматом сандала и чуть запекшейся крови. Сочетание вызывало воспоминания лишь об одном человеке. «Сука! Он реально что ли?» Чуя больше не мог сдерживать скорость ног, подпитываемых колючим беспокойством - они вынесли его за порог штаб квартиры и с неимоверной скоростью понесли в направлении переулка К. «Сучий ты сын, Дазай Осаму, не смей умирать!»