О зимнем холоде и душевной теплоте.

По всем ощущениям Дазая, когда они выбрались из последней комнаты, время уже предательски близилось к полуночи. До празднества оставались считанные минуты, и никто из них двоих уже не успевал вернуться в свои организации. Эта мысль ничуть его не огорчила - теперь у него хотя бы было достойное алиби, если Фукудзава все же решит придраться к нерадивому работнику. - Вы прошли все испытания! - Напомнил о себе таинственный голос. - Путь на свободу наконец вам доступен. Поднимайтесь на верхний этаж, дальнейших указаний не будет. С Новым годом! Никто из них не выразил ни капли недовольства. Все таки, эта ночь подходила к своему завершению, пусть и к не очень логическому. Вопросов все ещё оставалось много, но они не стали сразу же пускаться в размышления о предназначении их сегодняшней вылазки. Все таки во время их пребывания в этом здании, никто и не думал вредить им по настоящему. Дазай поволок рыжего напарника к последней лестнице. Она вся заржавела, так как сделана была уже не из бетона. Эта старая винтовая лестница видимо вела прямиком на крышу заброшенного завода. - Поосторожнее можно?! - Рассердился Чуя, когда его голова в очередной раз прошла в опасной близости с потолочной балкой. - Скажи спасибо, что я тебя там не бросил, - Отрезал Дазай, но вопреки своим словам действительно стал обходить препятствия аккуратнее. Сверху обнаружился старинный, но весьма податливый люк, который удалось открыть с первой попытки. Когда крышка люка отворилась, на лицо Чуи сразу упало что-то холодное и мокрое. Он ошарашено обвёл глазами крышу и замер - с темного неба, огромными партиями летел белый снег. Его было настолько много, что казалось, можно затеряться в этом мягком, пушистом облаке , не найдя пути назад. Снег падал огромными хлопьями - столь нежный и кристально белый - он гладил лица двоих, оставляя после себя лишь мокрые дорожки на щеках. Чуя, затерянный в столь невиданном великолепии, не заметил, как Дазай осторожно втащил его на поверхность крыши и повёл куда-то дальше. - Эй, - Накахара дернул напарника за рукав. - Может, тут посидим, ты не против? Дазай действительно был не против. Погода располагала к прогулкам как нельзя кстати, было тепло, хоть и царила зима. Снег все шёл, и, не успевая даже коснуться поверхности крыши, бесследно таял в воздухе. Осаму молча подошёл к краю крыши и снял свой плащ. Не обращая внимания на воспротивившегося Чую, он быстро постелил одежду на краю крыши и усадил сверху свою ношу. На оставшейся ткани он уместился сам. - Не замёрзнешь? - Поинтересовался Чуя. - Я никогда не мёрзну. Какое-то время они провели в молчании, рассматривая открывшуюся перед ними картину: хоть здание и не было высоким, город отсюда был как на ладони. Все многочисленные кварталы Йокогамы были освещены сотнями гирлянд, повсюду стояли густые наряженные елки, сияли раскрашенные фонари. Все в этом новом, неизведанном доныне облике города притягивало взгляд, располагало к бесконечному созерцанию этой красоты. Некоторые люди выходили на улицу чтобы встретить радостный бой курантов, они выглядели наполненными, счастье лилось из них через край. Казалось бы, двое могли лишь позавидовать людям, что преисполнялись в этот момент сладостным весельем, но чувство зависти никак не приходило. Если задуматься, чем они не счастливее других? Наблюдать за счастьем людей, находящихся под твоей призрачной защитой - вот что даровало им их собственное счастье в эту ночь. - До двенадцати осталось пять минут, - Констатировал Дазай. - Нет смысла возвращаться. - А я и не хотел, - Чистосердечно признался Накахара, бодро болтая ногами. - Скажи, Дазай, что тебе нравится в людях? Внезапный вопрос застал Осаму врасплох. Чуя не был любителем пофилософствовать, а именно этого и хотел порой Дазай в общении с ним. Сложно признавать, но ему всегда хотелось лучше узнать напарника, понять его мысли, приоткрыть завесу его души. - Ты считаешь, что нас с тобой можно назвать людьми? - Ну, определённо у нас с ними есть что-то общее, - Рассмеялся Чуя. - Но я говорю про обычных людей, не эсперов. Дазай выставил обе руки позади себя и, оперевшись на них, взглянул на небо, подставляя падающим хлопьям снега лицо. - Мне нравится, что они могут быть счастливыми. - А ты несчастен? - Не совсем. Я просто забыл, что значит счастье. Он обернулся и взглянул на Чую. - А может, я никогда и не знал. - Если не знал, то как можешь определить, что никогда не был счастлив? - Я и не могу. Чуя замолчал. На сердце было легко и тяжело одновременно, для таких чувств его сердце было полностью беззащитно. Он был человеком прямолинейным и четко делил мир на белое и чёрное. Дазай был другим. Он нёс свой серый цвет сквозь года с неизменной легкой улыбкой, каждый раз заставляя душу трепетать, а разум напрягаться для понимания его запутанных мыслей. - Тогда придумай себе его. - Что? - Своё счастье. Это же может быть что угодно, ты не думал? Дазай с улыбкой посмотрел в честные глаза рыжего и понял для себя простую истину. « Сейчас я счастлив. Всегда, когда ты рядом, я ощущаю его. Мое маленькое, незатейливое счастье.» Он обнаружил вдруг, что их лица были близки, как никогда. Дыхание Чуи, тёплое, слегка морозное, остывало на холодных щеках Дазая, опаляя его сердце пламенной радостью. Никто из них двоих не хотел возвращаться, и вряд ли бы стал сейчас, даже если бы внезапно начался апокалипсис. Они были полностью открыты друг другу, возможно впервые, и мозг отключился у обоих в миг. Когда их губы осторожно соприкоснулись, мир вдруг взорвался огромным столпом разноцветных искр, затмевая абсолютно все на свете. Чуя положил свою руку Дазаю на плечо, а тот в свою очередь обвил его за талию. Поцелуй был мягок, трепетен, и они могли поклясться, что никогда не испытывали подобного ни с кем другим. Их чувства были запутаннее дорожек следов на снежной улице, и понятнее, чем самые простые слова: « Я люблю тебя.» В воздухе грохотали салюты, ликовали взбудораженные жители, и даже снег, казалось пошёл ещё сильнее, демонстрируя все своё великолепие зрителям. Но им было все равно. Эти нежные как листки камелии мимолётные касания губ не шли ни в какое сравнения с тем, что они когда-либо чувствовали раньше. Просто что-то внутри подсказывало, что это правильно, что это то, что надо было уставшим душам в таинственную новогоднюю ночь. Не известно кто прервал поцелуй, но когда бой курантов прекратился, а салюты стали понемногу затихать, они наконец оторвались друг от друга. Как просто запутаться в самом себе! Что же в конце концов произошло, и самое главное, почему никто из них не прекратил это? - Ты это… - Лицо Чуи вспыхнуло и он так и не смог закончить фразу. - Мда, - Дазай выглядел не лучше. - И что теперь? - А что теперь? - Что дальше то? Мы же по прежнему враги? Чуя улыбнулся. - Самые непримиримые, Ваше величество. Прошлый год прошёл, новый же вступал в свои права. Жизни этих двоих были настолько параллельными, что им чудом удалось сойтись этой прекрасной ночью где-то между старым и новым. Между небом и землей, между холодом и безграничным тёплом. «Я счастлив.» ********* - Я рад, что они наконец поладили. Двое мужчин стояли рядом и неотрывно наблюдали за фигурами, виднеющимися на краю крыши пятиэтажного здания. Их голоса были еле слышны, скрытые завесой воющей метели. - А я рад, что вы согласились на это, директор, - Произнёс мужчина, облачённый в богатое чёрное одеяние. - Твои идеи, Мори, признаться, всегда меня пугали, - Ответил второй. - Но знаешь, им обоим чужды праздненства. Мы хотя бы смогли их занять на сегодня. - В точку, директор! Весьма довольные прекрасной концовкой ночи, они ещё какое-то время понаблюдали за сидящими высоко людьми. - Фукудзава, вы это видите? Они даже умеют разговаривать спокойно, поразительно! Стойте… Чем они там занимаются?!