Поддержка

1913 год, Париж. В доме Штольманов этим прекрасным вечером царило умиротворение и спокойствие. Почти вся семья собралась в гостиной, где уютно потрескивал камин: Митя расположился на диване с книгой, Штольман рядом в кресле, вытянув ноги, читал газету, а Анна, Софья и заехавший в гости Пётр Иванович сидели за столиком, разыгрывая партию в преферанс и изредка переговариваясь по поводу игры. — А что же Вера? — наконец спросил Пётр Иванович. — Скоро будет? — Обещала быть к ужину, — вздохнул Штольман. — А что же так печально, Яков Платоныч? — улыбнулся Миронов. — Девочка учится общаться с противоположным полом, это определённо пригодится ей в будущем. Штольман лишь нахмурился в ответ. Ему это всё категорически не нравилось, но Анна запретила ему вмешиваться. — Сам подумай, что было бы, если бы после каждой нашей размолвки, мой папа устраивал тебе взбучку? Тем более, что… ну… — она смущённо опустила глаза, — признаю, что порой я… имела склонность немножечко драматизировать ситуацию… И я вижу, что Вера сейчас… во многом ведёт себя так же, как я, — женщина вздохнула. — Ну да, они иногда эмоционально ссорятся, но все через это проходят. Внезапно входная дверь хлопнула с таким грохотом, что, казалось, весь дом заходил ходуном. — Вот и Верочка пришла, — нервно хихикнула Анна. — Я, пожалуй, у себя в комнате дочитаю, — пробормотал Митя и благоразумно предпочёл исчезнуть, пока буря не добралась до гостиной. А буря влетела в гостиную секундой позже, сердито откидывая волосы назад. Она пронеслась через всю комнату, рухнула на диван и страдальчески вздохнула. — Что, вы с Эммануэлем так и не помирились? — осмелилась заговорить Анна, пока все остальные домочадцы лишь молча смотрели на Веру. — Я даже не буду ничего говорить, мама, потому что у меня слов нет! — воскликнула девушка. — Это просто… Нет, у меня правда слов не хватает! Вот почему все мужчины такие… ммм… такие… — Вредные? — поинтересовалась Соня. — Недалёкие! — уверенно и со знанием дела подсказал Пётр Иванович. — Недогадливые? — мягко предложила Анна. Штольман лишь безмолвно удивился количеству эпитетов, слегка приподняв левую бровь. — Да! — ответила Вера всем и сразу и принялась накручивать выбившийся из причёски локон себе на палец. — Я… Вот придёт он мириться, я даже не выйду! Да! Пусть знает, что мне всё равно! — Было бы тебе всё равно, от нашей двери не летели бы щепки каждый раз, когда ты возвращаешься со встречи с ним, — негромко заметил Штольман, перелистывая страницу. Через секунду он поднял голову, потому что понял, что Анна с Петром Ивановичем прожигали его одинаково укоризненным взглядом. Соня заинтересованно глядела то на отца, то на сестру. А Вера была до крайней степени возмущена. И вовсе это не… и совсем это не так, как он говорит! — …ты ничего не понимаешь, папа! — не найдя других весомых аргументов, воскликнула девушка и сердито фыркнула, скрестив руки на груди. Вздохнув, Штольман предпочёл спрятаться за газетой. Он и правда перестал что-либо понимать с тех пор, как Вере исполнилось тринадцать. — Дорогая, я уверена, что вы обязательно помиритесь в скором времени, — сказала Анна. — Конечно! — подхватил Пётр Иванович. — Я прямо чувствую, что совсем скоро он поймёт, что такую умницу и красавицу никак нельзя расстраивать и всё у вас будет хорошо. Знаешь, это можно увидеть по лицу, и я это вижу в нём! — Дедушка, — прыснула Вера, — ты же с ним даже не знаком, откуда ты это можешь видеть? Ей стало тепло на душе от того, как очевидно дедушка пытался её развеселить. — А ты поверь, дорогая моя, — Пётр Иванович многозначительно и таинственно оглядел всех, — моё чутьё ещё никогда меня не обманывало! Девушка улыбнулась. — Эх, — театрально вздохнул Миронов, решив немножечко понастольгировать, чтобы разрядить обстановку, — помнится, когда-то давно я так же успокаивал одну эмоциональную барышню после встреч с одним небезразличным ей господином… И вот, не поверите — они уже почти двадцать лет как женаты, трое прекрасных детей и дом в Париже! Дети тут же заинтересованно взглянули на дедушку. — Мама, а почему тебя приходилось успокаивать после встреч с папой? — спросила Соня. — Вы ссорились? — Понимаешь, Сонечка, даже между любящими друг друга людьми случаются ссоры и недопонимания, — ответила Анна, — в этом ничего страшного нет, если научиться находить компромиссы, выходы из ситуации, да и просто разговаривать друг с другом. Мы с папой… кхм… не сразу, но всё же пришли к этому. — Дедушка, а чутьё тебе тогда подсказывало, что мама и папа поженятся? — продолжала задавать вопросы Соня. Она вообще очень любила слушать истории о том времени, когда родители ещё были не женаты, но уже расследовали вместе дела. — Может, ты по их лицам и это видел? — Кажется, в какой-то момент это видели все, кроме твоих родителей, душа моя, — хмыкнул Миронов. — Но я знал! Всегда знал! Почти с самого начала! Меня в таких делах не проведешь. Единственное, в чем меня может провести, так это… судя по всему, в карты… — тихо добавил он. Пётр Иванович недоуменно смотрел в листочек, на котором они записывали результаты раундов. — И как это вы, милые дамы, опять обдурили меня? — он помахал листочком, обращаясь к племяннице и внучке. — Вот научил же на свою голову… Анна и Софья лишь синхронно хихикнули в ответ.