Сверхновая

— Подождите, — рассмеялся Сугавара. Он поднял стакан с виски и пальцем указал сначала на Тоору, а потом на Хаджиме, расплескивая алкоголь себе на руку. — Вы когда-то нравились друг другу? Тоору и Хаджиме переглянулись. Ойкава рассмеялся и пожал плечами: — Это было ОЧЕНЬ давно. Сугавара засмеялся сильнее. Хаджиме задержал взгляд на щеке Тоору, а затем кивнул, хмурясь и пригубил из стакана. — И что же случилось? — Сугавара лукаво посмотрел между двумя собутыльниками и отхлебнул от остатка виски. Ойкава сжал губы в тонкую линию и улыбнулся. Хаджиме сделал ещё глоток, отведя взгляд в сторону. — Хмм, всё ясно, — загадочно протянул Сугавара и заливисто рассмеялся. — Жизнь. Хаджиме недовольно поморщился. — Не все живут сказкой, как ты, — произнес он. Сугавара игриво подвигал бровями и в очередной раз кокетливо поднял руку, чтобы продемонстрировать кольцо из белого золота. — Может и так, — весело согласился он. — Должно быть, я спас мир в прошлой жизни. — Скорее, Даичи убил кого-то в своей, — насмешливо хмыкнул Хаджиме, и Ойкава рассмеялся. Сугавара покачал головой и опрокинул в себя последние капли виски. — Это все просто завистливые разговоры, — заявил он, тыча в Хаджиме указательным пальцем. — Ничего, и на твоей свадьбе однажды погуляем, правда, Тоору? Тоору слабо улыбнулся, подбирая со стола свой бокал с розовым коктейлем и пожал плечами: — Да, конечно… Хаджиме вопросительно поднял брови и посмотрел на Тоору. — Что, ты думаешь, я никогда не женюсь? — он опёрся щекой на свой кулак, вся его физиономия заблестела насмешливой заинтересованностью. Тоору ответил на его пытливый взгляд какой-то стеснённой ухмылочкой: — А ты думаешь, что женишься? Сугавара расхохотался, предчувствуя драму. Брови Хаджиме поднялись выше. — Думаю, да. Ойкава хрюкнул, закатив глаза. — Что? Что смешного? — недовольно спросил Хаджиме. — Разве так уж невозможна моя женитьба? Или ты просто не можешь представить существование без меня под боком, готового решить все твои глупые проблемы? — Хаджиме коварно ухмыльнулся. Тоору скрестил руки на груди. — Вот ещё. Я вполне могу позаботиться о себе сам, без твоего длинного носа в моих делах, — он вздернул подбородок под едва сдерживаемые смешки Сугавары. — Просто не думаю, что кто-то осмелится идти под венец с такой мордой, как у тебя. — Разве тебе когда-то не нравилась эта, как ты выразился, морда? — хохотнул Сугавара, пихая Тоору в плечо. Тоору посмотрел на Сугавару. — Она мне и сейчас нравится, — он, не глядя, указал ладонью в направлении удивлённого лица Ивайзуми Хаджиме. — Но я не считаюсь, у меня дряной вкус. Хаджиме поморщился, а Сугавара расхохотался так, что был вынужден постучать ладонью по столу, чтобы выпустить перевозбуждение от беспрерывного смеха. — Зато я, вот, хорошо вижу, как ты женишься на какой-нибудь несчастной девушке и доведешь ее до безумия своим характером, — буркнул Ивайзуми, пряча лицо в стакане. Тоору скорчил ему неприязненную рожицу, выводя смех Сугавары в ноту, слышную уже только собакам. Начинало казаться, что тот достиг предела, в рамках которого появляется вероятность умереть от нехватки воздуха. И когда Тоору с Хаджиме почти заволновались за благосостояние друга, тихий перелив звоночков на входной двери объявил о приходе спасителя. Даичи заприметил взметнувшуюся вверх руку Тоору и тут же направился к их столу. — Привет, — выдохнул он всем. — Ты зде-е-есь, — удивлённо и обрадованно пропел Сугавара, протягивая к жениху руки. Даичи склонился над ним, позволяя холодным рукам обвить его шею. Затем он отстранился и нежно обхватил подбородок Сугавары двумя пальцами. — Ты напоминаешь редиску, — любовно пожурил он, и Сугавара захихикал. Его непослушные, пьяные ладони легли на кисти Даичи и слегка сжали. — Такой же полезный? — кокетливо спросил он. — Такой же маленький, — мягко усмехнулся Даичи и распрямился. Он потянул Сугавару на себя, помогая встать. Сугавара повиновался и, стоило его ногам распрямиться, как он тут же повис на плече Даичи, сладко улыбаясь от уха до уха. Даичи достал из кармана штанов кожаный кошелек и выудил несколько купюр. — Вы, ребята, доберётесь сами? — спросил он Тоору и Хаджиме. Оба кивнули. Тоору поднял большие пальцы вверх. — Не переживай, я вызову нам такси, — заверил Хаджиме. Он тоже достал кошелек и положил деньги поверх оставленных Даичи. Затем, Ивайзуми поднялся и пожал Даичи руку. — Тогда хорошо вам добраться, — пожелал Даичи, перехватывая Сугавару поудобнее. Хаджиме кивнул. Тоору облокотился руками на стол, чтобы разглядеть Сугавару из-за спины Ивайзуми. — Напиши, как будешь дома, — крикнул он другу. Сугавара улыбнулся и обнял Даичи покрепче. — Хорошо-о-о, — протянул он. — Ты тоже обязательно напиши-и… — Ладно-о-о, — скопировал манеру речи Ойкава, зарабатывая смешок от Сугавары. — Увидимся завтра, — попрощался Даичи, кивая. — До завтра, дружище, — Хаджиме хлопнул его по спине. Даичи осторожно развернулся и медленно пошел к выходу, поддерживая с энтузиазмом чирикающего ему на ухо Сугавару. Ойкава и Ивайзуми проводили их взглядами до характерного восклика звоночков на двери. Тогда Хаджиме повернулся к Тоору и протянул руку, предлагая подняться. Тоору застонал и неохотно позволил сдвинуть себя с нагретого места. Они прошли между столов, дважды столкнувшись плечами и несколько раз споткнувшись о пустое место, но все же добрались до перезвона двери и теплой, сентябрьской ночи по другую сторону. Тоору задрал голову к звёздному небу и коротко рассмеялся. — Не могу поверить, что мы в Дании, — их с Хаджиме глаза встретились. — На свадьбе друзей. Хаджиме усмехнулся. Его волосы блекло отражали серп Луны. — На свадьбе наших геев-друзей, — уточнил Тоору и покачал головой. — Неужели мы в том возрасте, когда выходим замуж и плюем на гомофобию? — Ну, мы точно в том возрасте, когда выходят замуж, — произнес Хаджиме, продолжая смотреть на Тоору, который вновь глядел на звёзды. — Большинство наших одноклассников уже с детьми. Тоору поморщился. — Это потому что мы из села, — сказал он едко. — В нормальных местах наше поколение не заводит детей и не выходит замуж. Хаджиме весело хмыкнул. Он достал телефон и открыл приложение для вызова такси. Они немного помолчали, пока на экране не высветилось уведомление, что их машина в десяти минутах езды. — Знаешь, — вновь ожил голос Тоору. Его глаза не покидали Млечный Путь. — Возможно, потому что я из маленького городка, но все же хотел бы жениться. — Да, я бы тоже, — согласился Хаджиме, проверяя, где сейчас едет их водитель. Тоору резко опустил голову и посмотрел на Ивайзуми. Лёгкий ветерок взметнул паутинки его шоколадных волос, застилая лицо. Он раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но, похоже, передумал, плотно сжав губы. — Знаешь, — тихо сказал Ивайзуми, чувствуя очередной круг пьяной головы вокруг собственной оси. — Всё-таки забавно, что мы нравились друг другу. Ойкава разжал губы и удивлённо посмотрел на Хаджиме. Его пальцы нервно ковыряли друг друга, не имея занятия получше. Вновь подул ветер, заставляя Хаджиме сделать вдох, а Тоору — выдох. Они оба пошатывались, оттого каждому казалось, что другой стоит ровно. — Да, это одно из описывающих слов, — криво улыбнулся Тоору, возвращая внимание к звёздам, но, словно опять передумав, посмотрел на Хаджиме. — Другим словом было бы «больно» или, хотя бы, «обидно». Хаджиме опустил глаза на носки своих кроссовок. — Иногда я лежу в постели и не могу уснуть, — продолжал Тоору. — Представляя нас вместе. И, о, как легко рисуются картины в воображении. Мы в одной квартире, мы на одном диване, мы с одним стаканчиком для зубных щеток, мы под одним одеялом. Все это так легко в моей голове по ночам. Бывает, фантазии проникают во сны, делая их яркими настолько, что я долго помню их послевкусие. Должно быть, это от того, что меня никто не понимает, кроме тебя. Тоору усмехнулся, уголок его глаза лихорадочно заблестел, едва скрываясь под ресницами. Хаджиме отвернулся, внезапно заинтересовавшись снежными верхушками гор на горизонте. Они влекли к себе, очаровывали. Хотелось остаться здесь жить. Здесь, где всегда видно горы. Одно лишь созерцание верхушек вселяло в Хаджиме желание жить, напоминало о больших мечтах сердца. Да. В горах, в маленьком городке Дании существовала та тишина и то спокойствие, о каких он всегда мечтал, нигде не находя. Тихий, свежий воздух абсолютно прозрачного цвета. Молчаливые жители. Величественные горы. Простая еда, обычная выпивка. Ощущение совершенного счастья в жилах. Всё это было так к лицу его душе. К лицу его жизненному пути. — Здесь красиво, — выдохнул Тоору с благоговением и быстро почесал глаза рукавом. Хаджиме молча согласился. — Сугавара знает, как выбрать место для свадьбы, — сказал он. — Сугавара, в принципе, знает, — со смешком заметил Тоору. — Да уж, — протянул Хаджиме. — Даже про нас догадался. — Тоору скривился. — Хотя это не так уж и сложно… — Почему ты так думаешь? — Тоору удивлённо приподнял брови и посмотрел на Ивайзуми. Хаджиме пожал плечами. — Даичи как-то сказал, что мои глаза следуют лишь за одним человеком, стоит ему объявиться в комнате. — объяснил он. — Думаю, он имел ввиду тебя. — Хах, — вырвалось у Тоору. Он выглядел озадаченным. Не придумав ничего лучше, Хаджиме проверил телефон. Таксист, похоже, намеревался приехать быстрее указанного времени. Всего через километр. Взгляд вновь взобрался на вершины гор. Насколько они старые? Почти вечные, должно быть. Когда все умрут, они все ещё будут там, такие же заснеженные и красивые. Они будут там завтра, во время свадьбы; сегодня, пока они будут спать; через пять минут, когда завершится этот странный диалог. Для них ничто в жизни Хаджиме не имеет значения, веса, смысла. Все это пустяки. Мелочи. Разве хоть что-то важно, когда горы так неизменно стоят, покрытые снегом? Разве есть что-то судьбоноснее, чем они? Пальцы Тоору коснулись обнаженной ладони Хаджиме так, будто делали это всегда. Добившись внимания к своей персоне Тоору кивнул на дорогу, убирая руки в карманы. Напротив них остановилась черная машина со скучающим мужчиной за рулём. Хаджиме сверился с телефоном. — Да, это наша, — подтвердил он вслух. — Эй, Хаджиме? — позвал Тоору. Хаджиме обернулся вовремя, чтобы губы Ойкавы словили неозвученный вопрос с его рта. Соленый, пропитанный алкоголем, теплый язык обвел внутреннюю сторону губ, нащупывая скручивающее живот чувство бесконечной перемены. Это ощущалось противоположностью горам, вечно меняющимся огнем. Ярким пожаром эмоций, душевным пробуждением, обратной стороной жизни. Будто переживание смерти звезды. Внутри все бурлило, сталкивалось, уничтожало и рождало. Они будто менялись изнутри, достигая самого ДНК, самого начала, первой шестерёнки существования. В Дании, вблизи от вечности гор, их поступок казался меньше, чем искрой. И вместе с тем он охватил обоих с головой, как захватывает молекулы движение частиц. Атмосферное давление рухнуло на плечи Хаджиме, как только Тоору отпрянул и торопливо вытер рот. Словно Атланту, вынужденному вновь взять свою ношу после глотка свободы, Хаджиме стало невыносимо без Тоору на самой грани его тела - невыносимее, чем когда-либо "до". Ойкава растерянно улыбнулся. — Я возьму этот, поедешь в следующем, — кратко сказал он, прячась в машину прежде, чем Хаджиме успел прийти в себя. Такси сдвинулось с места, когда к Хаджиме вернулось головокружение, которого он не замечал, пока не побыл без него несколько секунд. Провожая машину взгляд перепрыгнул на горы. Они вдруг показались такими неважными и мертвыми, как и всегда до этого. Горы вдруг стали прежними, то есть просто горами. И не было в них ничего, никакой жизни и вечности. Вечность была в повисшем над местом, где стоял Хаджиме, воспоминании. Моменте. Пепел сверхновой постепенно оседал на кроссовки, но Хаджиме ничего не видел. Он словно стал световым лучом, летящим через всю вселенную, сообщая о красоте умершего мига. Он пролетит мимо Земли, Венеры, Солнца, Андромеды, за пределы Млечного Пути, в другие Вселенные, пока не достигнет Необходимого Начала, где обретёт ту же неотвратимость, какую изображал сейчас маленький городок в Дании, окружённый заснеженными горами в преддверии свадьбы. И никто, кроме Тоору, не будет в этом виноват.