Where is my love?

— Идемте, покажу вам теперь второй этаж. — радушно улыбнулась женщина, направляясь к лестнице. Парень окинул взглядом уютную гостиную с мебелью, обитой изумрудной бархатной тканью. Что-то внутри него отозвалось волной тепла и спокойствия. «Все правильно» — пронеслось в голове. — Дом отличный, вы не сомневайтесь, тепло всегда, а природа вокруг какая. — снова защебетала бабушка. Антон улыбнулся и тоже поспешил начать подниматься по поскрипывающей, приятно пахнущей древесиной лестнице, пока хозяйка продолжала расхваливать дом. Парень коснулся шершавых перил, останавливаясь на последней ступеньке. — Смотрите, смотрите — указала женщина, привлекая внимание покупателя — тут, на втором этаже еще три комнаты, потолки пониже, да зато окна огромные, в пол, и вот балкончик есть. Все с любовью сделано, ох, сколько счастливых моментов здесь прошло, все памятью и теплом дышит. — Вижу. Здесь и правда какая-то особенная, восхитительная атмосфера. — кивнул Антон, шагая по небольшой импровизированной библиотеке с дубовыми стеллажами. С затаенной улыбкой он провел рукой по широкому подоконнику, представляя, как можно уютными вечерами, сидя на нем и накрывшись пледом, перечитывать любимую книгу. — Спасибо вам, Анна Ивановна, завтра с удовольствием подпишу договор. — который раз за день заверил он. Женщина тихо улыбнулась в ответ и смахнула пробежавшую по щеке слезу. Было видно, что ей жаль оставлять дом, словно выросшее дитя, которое необходимо отпустить во взрослую жизнь, но она в тоже время рада, что нашла ему хорошего владельца, и дом не будет простаивать, а продолжит радовать кого-то. Что бы ни вынудило ее оставить это место, она похоже с благодарностью и светлой грустью принимала эту причину. Антон коснулся теплой руки хозяйки в поддерживающем жесте, а та порывисто обняла его в ответ. Парень подумал, что в каком бы месте не оказалась эта милая женщина, она наполнит его теплом и радостью. Даже жаль было расставаться с ней после недели переговоров и подготовки документов. Первый раз дом Антону показывал риелтор, и вот сейчас, когда дело с покупкой было почти решено, хозяйка предложила сама еще раз показать все парню. Она с такой любовью рассказывала о каждом уголке, что Антон позабыл долгие сомнения и ответные логичные доводы риелтора, из-за которых посчитал покупку выгодной. Он просто влюбился в дом, будучи согласным теперь заплатить за него раза в два больше. Но Анна Ивановна, напротив, пару раз робко пыталась завести разговор о том, чтобы снизить для «мальчика» и без того довольно приятную цену. — Будь счастлив, Антоша, вот ты и дома. — прошептала она напоследок, и тут же смущенно отстранилась и опустила взгляд, понимая, что позволила себе лишнее. Антон снова улыбнулся. Ее объятия напоминали тепло материнских рук. Ей было лет шестьдесят на вид, и взгляд ее светился такой любовью к жизни и людям, будто эта женщина сошла со страниц самой светлой детской сказки, прекрасная и родная. Тем же вечером, Антон долго стоял в дверях своего дома, задумчиво разглядывая оранжевую полосу заката. Анна Ивановна мягко, но непреклонно убедила его остаться ночевать здесь, «услышать ночной баюкающий ветер и подружиться с домом», вопреки осторожным напоминаниям Антона, что формально еще несколько дней здание парню принадлежать не будет, да и передана только третья часть суммы в качестве залога. Антон все размышлял, как вышло так, что судьба свела его со столь чудесным местом. Все произошло так быстро, так безукоризненно, будто действительно было спланировано кем-то. Случайно высветившаяся реклама, нужный риелтор, мгновенно нашедшееся идеально подходящее ему предложение, демократичная цена, удачное месторасположение. «Мечта сбылась» — удовлетворенно подумал Антон. Он действительно считал «свой домик в тихом живописном месте» какой-то глупой и даже клишированной мечтой-блажью, больше свойственной грустным старушкам, чем молодому успешному айти-специалисту. Вот уже три года работая дистанционно, он мучился, заключенный в стенах многоэтажки, морщился, разглядывая забетонированные дороги и поджимал губы, только вспоминая о существовании таких явлений, как метро в час пик или переполненный гипермаркет. Антон давно ощущал искреннюю и сокровенную, как первая неловкая влюбленность, связь со свободной, нетронутой людьми природой, и эта связь формулировалась в емкий тезис: «хочу видеть горизонт». Он никогда не говорил друзьям, что мечтает слышать пение птиц или шум реки, бродить по лесам, касаясь листьев или выращивать в собственном саду розы и ромашки. Антону казалось, что если он когда-то скажет или хотя бы подумает такое, тут же превратится в милую старушку в платочке и забудет о любых благах цивилизации. Эти желания не очень подходили хоть и романтичному, но айтишнику двадцати шести лет. Ему бы тусовки, клубы и деньги… — в какой момент Антон так выпал из шаблонов общества? Успокаивая внутренний голос, парень окрестил себя фрилансером-интровертом, живущим в загородном доме подальше от цивилизации, в «холостяцкой берлоге», приобретенной на немалые в его двадцать шесть лет двенадцать миллионов. Небольшим бонусом к такому жилью была возможность всегда видеть горизонт, который в городе нагло загораживали многоэтажки, бетонные эстакады и торговые центры. «Видеть горизонт» значило намного больше — встречать рассвет, бежать по полю, задевая щиколотками мокрую от росы траву, все время фотографировать бескрайнее небо, разглядывать причудливые облака, устраивать спонтанные пикники с самим собой, бродить по безлюдным окрестностям, собирать букеты полевых цветов и пить чай, стоя на балкончике и глядя вдаль. Видеть, как горизонт делит планету на две половинки, две материи: колышущиеся пестрые травы и акварельное небо. Видеть горизонт. Антон оглянулся, будто убеждаясь, что на него никто не смотрит, и, зажмурившись, широко и радостно, как-то по-детски, улыбнулся. Бросив последний взгляд на алеющее небо, он заметил, что справа, довольно далеко, виднелись темные очертания какого-то здания. «Кому-то тоже посчастливилось жить в таком невероятном месте» — расслабленно заключил он, особо не обращая внимания на эту мысль, и, вдохнув вечернюю прохладу, закрыл дверь.

***

— Ну что, Анюта, как все прошло? — тихо спросил мужчина, заслышав осторожные шаги. Он не оборачивался, смотрел на залитую солнцем низину и двухэтажный домик вдали. Коснулся пальцами стекла, будто пытаясь дотянуться до противоположного конца поля, грустно и задумчиво улыбаясь. — Все хорошо, дядя. Купил. — ласково ответила женщина, прикрывая дверь. — Он там, он дома. Не уйдешь от судьбы. — с волнением прибавила она. В ответ ей раздался взволнованный вздох. — Больше полувека…- сбивчиво прошептал мужчина, едва сдерживая слезы. Анна Ивановна подошла к нему и по-матерински обняла, прижимаясь к крепкому плечу. Высокий и неизменно серьезный, как несгибаемая морскими ветрами скала Арсений нежно посмотрел на старушку и погладил ее морщинистую щеку своими длинными и бледными аристократичными пальцами прежде чем отвернуться. Солнце скрылось, оставляя последние слабые отсветы, а он все глядел на горящие окна дома вдали и знал, что сегодня ночью точно не сможет уснуть.