happy new night

— привет. а ты не против, если я, э… посплю у тебя? — тэн мнется в дверях, неуверенно переступая с ноги на ногу (он жутко замерз на сквозняке) и прижимая к себе подушку с одеялом. предновогодняя суета закончилась также быстро, как и началась, и на выходные все разъехались, кто куда мог. тэн прекрасно знает, что у джонни свободна целая кровать и что он обычно не спит в такое время, поэтому и пришёл первым делом к нему. это глупость, но ему вот уже третий или четвертый день (даже в новогоднюю ночь) снится сон, где он тонет. в своём знакомом бассейне за домом, на зелёной солнечной лужайке — ныряет и чувствует, что не может выплыть, мучительно долго наглатываясь воды со вкусом тины. янян сказал ему не пугать так больше посреди ночи своими криками и сделать с этим что-нибудь, но… смог ли он придумать что-то, кроме похода в больницу, который очевидно никому не нужен? ну, что врачи ему скажут? ешьте больше и не перетруждайтесь? он и сам знает, чего ему не хватает. а джонни спит как убитый, это всем известно, что его никаким бульдозером утром не добудишься. — э, ну… что за вопрос такой глупый? конечно нет, проходи, — ёнхо делает шаг в сторону, трет одной рукой глаз, а другой придерживает дверь. благодарно кивнув, тэн переступает порог и прижимается спиной к краю стены. — ну, джэ сейчас нет, думаю, он не обидится, если ты… — я со всем своим, потом просто уйду обратно, спасибо еще раз, — когда джонни щелкает лампой, они оба отворачиваются и молчаливо проклинают свет пару секунд, а потом тэн опять пялится на него глупым взглядом. взлохмаченный и ненакрашенный — это совершенно другой человек, не похожий по своей атмосфере на ёнхо со сцены вообще. и пока сложно определиться, какой именно ёнхо ему нравится больше, если это вообще возможно. — тогда… будешь чай? — сам он не сдерживает улыбки, шмыгая носом и почесывая затылок. взгляд как прилипший сползает вниз, к приподнятой футболке и острой тазовой кости (кто вообще носит пижаму так низко?), но тэн тут же заставляет себя поднять его обратно. — или лучше сразу спать? хочется спросить самого себя: а почему именно он? разве в общежитии не полно таких же полупустых — или вообще свободных — комнат, где можно не пугать остальных и не бояться самому? возможно, чье-то присутствие успокаивает. а возможно, его успокаивает присутствие именно этого человека рядом. они безнадежны и оба знают это, потому что не понять, что всё взаимно, мог только совсем слепой. чего стоит даже… даже то, как они говорят друг с другом! боже, тэн бы всю жизнь отдал, лишь бы ёнхо ему улыбался и шутил что-то бессмысленное доставшуюся им вечность. — лучше сразу. я… мне просто кошмар снится, ну и… — понял. тогда без чая, — он всегда такой, понимающий и поддерживающий, будто ему это вообще ничего не стоит, всегда выслушивать чужие проблемы. тэн иногда думает, что настоящего джонни, с которым они вместе начинали жизнь в агентстве, заменили на робота. а иначе — почему он всегда так мало спит, но на съемках выглядит таким бодрым и весёлым? тэн мельком смотрит на пустую кровать, прекрасно понимая, что скорее всего всё равно ляжет с джонни рядом. это глупо — все еще глупо, — играть в эту игру «я понимаю, что мы оба нравимся друг другу, но не можем сказать» и постоянно пытаться найти способ сказать об этом не словами. усевшись на край, он бросает одеяло рядом, но продолжает обнимать подушку и упирается подбородком в её край. даже несмотря на то, что он, можно сказать, почти выдумал причину, чтоб прийти, страх того, что кошмар снова приснится, сдавливает горло. — что-то случилось? и вообще, что снится-то? — джонни бесшумно приземляется рядом, укладывая ладонь ему на плечо и приобнимая, только так, как он это умеет, осторожно и ласково, что хочется рассказать ему всю свою жизнь. но он этого даже не требует. они недолго молчат, прежде чем звучит фраза: — хочешь со мной лечь? — хочу, — без замедления отвечает тэн, кивая двести десять раз, неуверенно моргает и чувствует, как сердце начинает биться с утроенной скоростью. ему нравится — уже давно, — абсолютно всё, что говорит и делает ёнхо. даже если он ничего не делает и молчит. — очень. — так бы сразу и сказал. давай, прыгай, я за водой и вернусь, — мимолетно гладит по голове, взъерошивая темные волосы, и так же незаметно и тихо выходит, прикрыв за собой дверь. тэн слегка нервничает непонятно по какому поводу, но все равно переползает с одной кровати на другую и укладывается удобнее. потолок мерзко серый, и единственное, что скрашивает атмосферу, та самая лампа, которую ёнхо включил. здесь комфортнее, чем где-либо еще. место, в котором каждая вещь какая-то особенная (это просто любовная лихорадка, тэн это прекрасно понимает), где всё… напоминает о нём. от нетерпения или страха хочется ворочаться, и он вздыхает и утыкается носом в подушку. пахнет каким-то ментоловым шампунем и его единственными духами, которые он будет пшикать, видимо, пока во флаконе не закончится даже воздух. тэн слышит, как открывается дверь, но даже не переворачивается и не поднимается, спрятав лицо. одеяло, на которое он улегся, по ощущениям весит килограмм десять, потому что подняться и достать его не получается. — всё, свет выключаю? — даже не дождавшись ответа, он щелкает выключателем лампочки и падает рядом, прилично сместив тэна к стене. тот пикает, но не очень сопротивляется, особенно когда ёнхо раскрывает руки и предлагает ему улечься сверху на грудь. так теплее. и намного спокойнее. если обнять его крепче и прижаться виском, то ясно, что ни о каких кошмарах и речи быть больше не может. наверное, однажды им все равно придётся серьезно поговорить. так не может продолжаться вечно — вы либо вместе, либо не вместе, но никак не что-то промежуточное. тэн боится, что именно джонни ответит на такое, причем одинаково его пугают оба варианта варианта развития событий. хороший — ну что ж, теперь им нужно каким-то образом скрываться. плохой — тэну придется смириться с тем, что шанса быть с ним не просто как с другом у него нет. — так не страшно? — совсем тихо, почти над ухом, и тэн отрицательно мычит, зажмурившись. сердце колотится еще хуже, чем до этого, и ему кажется, будто от еще одного какого-нибудь вопроса его просто прорвет на примерно тысячу слов любви. — ну, всё тогда. спокойной ночи. так просто — джонни усмехается, погладив по голове еще раз, и устраивает одну ладонь у тэна на лопатке, поглаживая большим пальцем. знает ли он, что одним своим существованием делает его счастливее всех на свете? своими жестами, взглядами, мимолетными упоминаниями в разговоре чего-то, что только их — секретного, спрятанного за дверьми и никогда не выходящего наружу. как поездка на прошлое рождество за город, как ночной каток, где ни единой души кроме них двоих, как пицца в четыре утра, «потому что жрать хочется», и даже просто молчание рядом. это не просто «комфорт» — это что-то намного большее. тэн приподнимает голову, случайно сбрасывая чужую ладонь со своего затылка. он уже спит: кажется, его разбудил внезапный визит, поэтому и вид был такой сонный. на него невозможно не хотеть посмотреть еще раз — и тэн обещает, что это последний, и он сейчас же ляжет спать, — но раза будет мало. кажется, к тому моменту, как он успевает наглядеться, в спутанных кудрях челки уже блестит солнце. жалеет ли тэн, что так получилось? вообще ни разу.

***

— с новым годом? — открыв один глаз, тэн вдруг понимает, что обнимает не джонни, а подушку, и испуганно переворачивается, чуть не свалившись с кровати. — уже почти полдень. ёнхо сидит перед кроватью в позе лотоса и жмет к себе какой-то сверток в блестящей бумаге. не до конца проснувшись, тэн ворочается, аккуратно сползает вниз, усаживаясь напротив, и приглаживает волосы, непонятливо нахмурившись. с каким еще новым годом? разве он не прошел несколько дней назад? — твой подарок долго ехал, но, я надеюсь, ожидание того стоило. немного с опозданием, но тем не менее, поздравляю, — джонни сует ему блестящее что-то в руки, даже не особо спрашивая. тэн кивает, все еще заторможенно и абсолютно отстраненно, и по инерции принимается развязывать красную ленточку. внутри что-то мягкое. если бы он понимал происходящее чуть больше, то обязательно сделал бы предположение, что это какая-нибудь сетчатая футболка или кроп (нет сомнений, что в шутку джонни мог подарить бы ему что угодно из подобной одежды), но нет, все кажется серьёзным и даже милым. внутри все не так разнообразно, как тэн изначально решил подумать — крафтовый пакет, который безжалостно оказывается порванным на полу уже через пару секунд, прячет нечто черное. сердце предательски молчит, потому что понятия не имеет, как все пойдет дальше. под коричневой упаковкой оказывается что-то, что напоминает плюшевый плед наощупь: тэн вертит его в руках, разворачивая, и понимает, что это не он, а она. худи, где на капюшоне огромные кошачьи уши — джонни глупо улыбается, очевидно едва сдерживая смех, и тэн клянётся, что готов кинуться на него со шлепками и поцелуями одновременно. — надень, надень, давай посмотрим, — не успев даже сказать ничего, он встает, когда ёнхо тянет его за руки, и молча дает самого себя одеть. чужое дыхание так близко, что заставляет коленки дрожать, и когда он влезает в рукава обеими руками удачно, тэн подходит к зеркалу и смотрит на себя. — тебе нравится? вряд ли, конечно, есть животное, которое описывает его лучше всего, но такой подарок… явно неожиданный. и явно неожиданный от енхо. тэн ожидал чего угодно, если честно, но не такой очаровательной прелести. сунув руки в карманы и повертевшись в разные стороны, он нащупывает рукой бумажку. — мне очень нравится. но тут что-то лежит. ты оставил бирку, чтоб похвастаться ценой? — широко улыбнувшись, тэн достает её, пробегается взглядом и тут же теряется. корявым почерком от руки выведено: if you will be my boyfriend, I swear to buy you thousands sweater like this. agree?