Одной ногой в могиле

Пьянки и веселье, слёзы и грусть, разочарования и обиды — всё это было в жизни юной девушки. Которая с раннего возраста жила не беззаботной жизнью, а выматывающей и тяжёлой. Всё началось, когда отец её бросил, а мать променяла на бутылку, оставив дочь с бабушкой, которая была единственной опорой и той, кто не оставил. Елизавета всегда заботилась о Юле: кутала в шарфы холодной зимой, откармливала через «не могу», ругала за тонкую куртку и запах сигарет, трепетно возилась с Чикиной при простуде, любила свою внучку несмотря ни на что. Но всегда считала, что делает недостаточно. Свою жизнь девушка совсем не ценила, прожигала её на всякие посиделки и употребление алкоголя. Каждый раз, приходя домой со стеклянными глазами, всегда говорила одно и то же: «Завтра я с этим завяжу». Но всё повторялось вновь, а она только и успевала искать себе оправдание: трудный день, ссора с кем-то, а порой — просто от безделья. Иногда она действительно пыталась бросить, но всё это длилось не более недели. Она и сама в себе разочаровывалась в такие моменты, но взять себя в руки не так уж и просто. Поэтому, она пустила жизнь на самотёк. Вечером одного дня, мир пожилой женщины и Юлии перевернулся окончательно. Девушка беззаботно шла домой, после очередного «мероприятия» и ни с того, ни с сего рухнула на землю. Взволнованные люди, проходящие мимо, немедленно вызвали скорую помощь. Самостоятельно привести незнакомку в чувства им не удавалось. После обморока в общественном месте, множества анализов и проверок в больнице, врач объявил диагноз: «У Юлии сердечная недостаточность. Ей требуется пересадка сердца.» После этих слов, бабушка решила, что она сделала слишком мало, не уберегла внучку, а Юля лишь твердила, что это не её вина. Не хотелось наблюдать как страдает самый близкий для неё человек, Чикина и так достаточно её расстраивала в жизни. В списке нуждающихся в пересадке, она чуть ли не в конце списка. В этой борьбе за сердце — ей явно не победить. Вот если бы это была борьба в том, кто выпьет быстрее банку пива, то возможно она бы и выиграла, но это совершенно иной случай. Её жизнь после сказанного перевернулась на все 360, поставила на колени, заставляя молить о пощаде. Она не показывает то, как ей страшно. Всегда твердила, что хочет умереть, а теперь её жизнь действительно стоит под угрозой. Сейчас уже не до шуток. Направляясь в палату указанную доктором, она оглядывала помещение, пациентов. Всё было до ужаса белым, везде пахло больничными препаратами и хлоркой. Вокруг было много пациентов, все радостно улыбались и что-то обсуждали, словно сейчас находятся вовсе не тут, а где-то на празднике или встрече выпускников. Юлина палата была под номером: «Двести сорок шесть». В ней находилось две кровати и тумбочки, стоящие рядом, в общем, всё как и везде. От других её лишь отличал утончённый запах чужих духов и пару постеров у кровати расположенной рядом с окном, правда владельца всего этого — тут не было. Получается, теперь для Чикиной это практически новый «Дом, милый дом». Сев на край своей кровати, по щекам покатились горькие слёзы, наполненные безысходностью и страхом. Но Юля не позволяла себе рыдать навзрыд, а лишь тяжело дышала, словно задыхается. Суровая реальность как будто неожиданно дала ей пощёчину за всё то, что она сделала и не сделала: за все пустые обещания бросить, за брошенную учёбу и ненависть к жизни. Сейчас Чикина готова поверить бога. Лишь бы замолить все свои грехи, исполнить обещание и сделать бабушку счастливей. Все эти мысли развеяла вошедшая в палату девушка, с короткими волосами пепельного цвета, завязанными в хвост и суровым видом. Владелица приятного аромата, распространившегося по всему помещению, которая подошла к своей новой соседке, протянув руку. — Я Кира, — она улыбается уголками губ, всматриваясь в чужие глаза. *** С их знакомства прошло около месяца. За это время, Юля узнала о Кире многое. Она терпеть не может высокомерие и лицемерие, работает барменом, любит читать, а в особенности различные детективы, но самым любимым был: «Кто не спрятался. История одной компании.», любит кофе и мятные пряники, гречку с курицей, фильмы ужасов, зиму, дождь и запах скошенной травы. А диагнозом поставленным врачами оказался: цирроз печени третьей стадии. Врачи дали ей не более полугода. Донора было трудно найти, но она уже была в списке первых на пересадку. Так что она ждёт момента, когда её время операции придёт. — Слушай, а вот если бы тебе дали шанс что-то исправить, то что именно ты бы выбрала? — Кира отпивает глоток утреннего кофе, поглядывая на белобрысую Юлию, что выглядит словно первый луч утреннего солнца. — Я бы делала всё, что заставило бы улыбаться мою бабушку, — она кладёт руку на затылок, думая о том, как бы правильней озвучить свою мысль, — Она бы улыбалась чаще, если бы я бросила пить. Она меня любит любой, но всё же волнуется. Я бы и сама этого хотела. Было бы круто, если бы я нашла работу по душе и ушла от своей компании, — девушка отводит взгляд к окну, чувствуя вину и злость на себя, — Но, мне явно осталось недолго, а ты? — Я бы хотела радовать кого-то, любить и быть любимой, — Кира ставит кружку на стол, улыбка мгновенно переменилась серьëзным выражением лица, — Но с моим характером — это будет тяжело. Да и сейчас, я не в том положении. Чикина задумчиво посмотрела на девушку сидящую напротив, пытаясь прочитать еë эмоции и чувства, а та снова надела маску радости и продолжила пить свой кофе, разглядывая черты лица соседки. Душевные разговоры стали частым явлением в их общении. А такие вопросы часто слетали с уст. Они посмотрели множество фильмов, обсудили огромное количество разных тем. Кира каждую ночь, перед сном, читала Юле свою любимую книгу, словно маленькому ребёнку. Юля же, в свою очередь, рассказывала разные истории из жизни, которые Кира с интересом слушала. Вечером одного дня, Медведева радостно зашла в палату, сев рядом с Чикиной: — Я тут узнала, что больничная крыша открыта, — Чикина в непонимании посмотрела на девушку, у которой была улыбка до ушей, — Предлагаю ночью пробраться туда и посмотреть на ночное небо. — Что за романтик? — Юля слегка смеётся, поглядывая в карие глаза, которые кажутся бездной, в которую хочется окунуться с головой, — Чур если нас поймают — отчитываться будешь ты. Кира без отговорок согласилась на это условие, ведь была настроена серьёзна на этот «поход». Так что она бы ни за что не отступила, девушка всегда была настырной в своих желаниях. Ближе к полуночи они выдвинулись в путь, незаметно пройдя мимо охраны. Вход на крышу был действительно открыт, на что Медведева самодовольно улыбнулась, а Юля лишь смотрела на девушку сияющими глазами. Вид на небо брал за душу, вот вроде обычное явление, которое есть в повседневной жизни и кажется обычным. Но в этом случае — это что-то необычайно красивое и поразительное. Веснушчатое ночное небо и хорошая компания — немного вина в пластиковой бутылке, принесенной Кирой. Это то, чего так долго не хватало во всей этой рутине для полного восхищения. В полночь они уже во всю разглядывали звёзды, лёжа на холодной ноябрьской крыше, в тёплой компании друг друга и алкоголя (но в меру). — Вот эти звезды вырисовывают собачью мордочку, — Юля указывает куда-то вдаль, на звёздное небо, ожидая реакции Киры. — Действительно похоже, — Кира поворачивается в сторону Юли, которая заинтересованно оглядывала звезды, выискивая новые силуэты, — Твоя любовь к животным безгранична, почему бы тебе не связать свою жизнь, работая и помогая им? — Боюсь не справиться, — Переводит взгляд на Киру, встречаясь с ней взглядом, — Но я бы хотела. — Думаю ты бы справилась, хотя нет, я уверена в этом, — Кира меняет положение, усаживаясь, не прерывая зрительный контакт. У Юли живот сводило от этого взгляда, который смотрит на неё и будто видит насквозь, а последняя бабочка в её животе словно в миг ожила. Она впервые встретила человека, с которым может обсудить всё на свете и который не будет против всё это выслушать. Уж слишком сильно они сблизились за это короткое время, но это никак не плохо, а даже очень хорошо. Всем нужен такой человек, с которым можешь быть собой и не бояться осуждения. И Кира ощущала тоже самое, хотя по ней и не скажешь, но это неоспоримый факт. Но проблема лишь в том, что никто из них об этом прямо не скажет, уж слишком гордые. Вернуться обратно в палату незамеченным — было также просто как и уйти. Пожелав друг другу спокойной ночи, они легли в кровать, укрываясь с головой, в попытках хоть немного согреться. Декабрь незамедлительно приближался, пожалуй самый суетливый месяц в году. Все бегают по магазинам города, в поисках идеального подарка для своих близких, чтобы хотя бы немного их порадовать. А Кира, за всё это время, переняла привычку у Юли: есть на завтрак шоколадные хлопья с молоком, слушая новые для себя рассказы Чикиной. Кира полюбила новую для себя музыку, которую так часто пела девушка с ежиком на голове. Для них декабрь в этом году стал самым спокойным и умиротворенным в их жизнях, им некуда суетливо торопиться. Сейчас единственное дело для них — это лечение и время проведённое вместе. Чувства у обеих возрастают, но ни одна не осмеливается сказать об этом вслух. Поэтому они трепетно поправляют шарфы друг друга, сидя в очередной раз на крыше. Укрывают друг друга получше, когда одна из них уснула и наливают горячий кофе по утрам. Это было более значимым, чем простые слова. Поступки и действия показывают гораздо больше. У себя в комнате они повесили гирлянду, которую Юля попросила принести свою бабулю, заходящую каждые выходные, чтобы проведать внучку. Чикина каждый раз умилённо смотрела на Киру, которую отчитывала пожилая женщина за то, что та не надевает тёплые носки и ходит в одной футболке, хотя в больнице уже прохладно. У Елизаветы словно появилась вторая внучка, о которой она считает, что обязана должным образом позаботиться, ведь у той все родные в другом городе, и у них нет возможности приехать. Ведь всем нужна забота и внимание, иногда, даже лëгкое отчитывание, необходимо. Их палата выглядела очень ярко по сравнению с другими. Белые стены уже не казались такими ужасными и надоедающими, а запах хлорки, вперемешку с духами Киры, уже казался родным. В середине месяца наступил тот самый момент, когда было принято решение украсить их этаж к новому году. Кира и Юля вызвались помочь сразу, как только узнали обо всей этой затеи. Каждый раз, когда их руки соприкасались в момент того, когда они доставали яркую и сияющую мишуру из коробки, они встречались взглядами. Они смотрели непрерывно друг другу в глаза, до того момента, пока одна из них не решит закончить эту игру зрительного контакта, ощущая подступившее смущение. Их объятия стали менее редким явлением, а бабочки в животе бушевали всё больше и больше, буквально говоря: «Действуй!». Ощущение приближения нового года ощущалось более красочно, чем обычно. Иногда происходило такое, что они непрерывно смотрели в глаза, переводя взгляд на губы, которые были столь желанными друг для друга. В один день, Кира зашла в палату, нет, она буквально влетела, радостно крича о том, что пришёл её час — для неё нашёлся донор. Юля обрадовалась не меньше своей соседки, заключив её в крепкие объятия, положив голову на плечо человека, который стал для неё столь близким, за столь короткий срок. Операция намечалась уже на следующей неделе, риски операции были на ровне с успехом, но Кира решила умолчать об этом, ведь верила в свою удачу, которая сопровождала её всю жизнь. На следующий день после этой новости, они вновь отправились на ночную крышу. Юля всё также восторженно смотрела на вид с этого места, как и в первый раз, а Кира смотрела лишь на эту девушку с растрёпанными волосами и горящими от радости глазами. На девушку, которая имела привычку брать её кофты в холодную зимнюю ночь, лишь бы немного согреться. Делать кофе на двоих, пока Юля насыпала хлопья в тарелку, стало уже традицией. Читать ей перед сном разные детективы, слушая её догадки о том, кто же всё-таки убийца, было уже настолько родным, что отказаться от этого трудно. Заметив то, что Юля дрожит от холода, Кира сняла с себя кофту и накрыла плечи девушки, затем обняла её со спины, прижимая к себе крепко, крепко. От этого жеста у Юли на секунду чуть сердце с груди не вылетело: — Совсем не заботишься о себе, надеваешь свои тоненькие кофты, а потом дрожишь от холода, — Кира положила голову на плечо со спины, всё также обнимая девушку. — Это кто ещё не заботится о себе, — она накрыла руку Киры своей, смущённо улыбаясь, — Меня укрыла кофтой, а сама стоишь в тонком лонгсливе. — Меня согревает твоя компания, — Целует еле заметно в плечо, что Юля прочувствовала до мурашек. — А меня согреваешь ты и любое упоминание о тебе. До операции остался буквально день. Кира рассказывает разные истории из клуба в котором работает, а Юля внимательно слушает, поставив чайник греться. По их палате эхом разносится смех весь вечер, всё помещение впитало в себя запах горького кофе. Новый год меньше чем через неделю, столь долгожданный праздник для них двоих. Они договорились зажечь бенгальские огни вместе, отпраздновать этот праздник вместе, а по возвращению, выпить по кружке какао, ведь это звучит более празднично, чем кофе. Они дали обещание друг другу, что после лечения, обязательно отправятся в путешествие на машине Киры и зажгут тысячу чертовых бенгальских огней, напьются до отвала, а потом Медведева познакомит Чикину со своими бабушкой и дедушкой, обещая что та, сразу же им понравится. — Знаешь, я никогда не танцевала медленный танец, — Разглядывает Юлю, стоящую вполоборота, собираясь с мыслями, — Я хочу попробовать это с тобой впервые. — Я подарю тебе этот танец, как подарок на новый год, вот правда танцую я плохо, — Слегка улыбается уголками губ, стараясь не смотреть на Киру из-за смущения, — Если тебя это устраивает, давай. — Это будет самый лучший подарок для меня, — Кира ищет подходящую мелодию, которая хоть как-то подходит для этого события, на телефоне, прибавив звук наполовину. Кира нервничая подошла к Юле, положив руки на её талию, а девушка в свою очередь положила руки на плечи Медведевой. Взгляды встретились друг с другом, что заставляло слегка смущаться. Шаг, второй, третий и поворот. Девушки неумело танцуют друг с другом, иногда наступая на ноги. Вот он — первый медленный танец для них обеих. В больничной палате: обе одной ногой в могиле. А на часах уже час ночи, везде темно и лишь у них включена цветная гирлянда, освящающая четыре стены, которые сейчас будто отделены от всей планеты. Счастливы как никогда, смеются так много, как никогда прежде. Не боятся показаться глупыми и неряшливыми. — Ты не волнуешься о предстоящей операции? — Смотрит уже в родные глаза, смотрящие на неё в ответ влюбленным взглядом. — Я волнуюсь так, как не волновалась никогда прежде, — Кира опускает голову, закрыв глаза, — Юля, мне так страшно…- На глазах подступили столь редкие слёзы, которые она обычно прятала за улыбкой или серьёзным лицом. Чикина обняла Медведеву, прижимая к себе поближе, шепча о том, что всё пройдёт удачно и через время, обязательно найдётся донор и для Юли, которая начала ценить жизнь и цепляться за любой шанс выжить. Ей и самой страшно, но она не может этого показывать, пока твердит Кире о том, что всё хорошо и они справятся, вместе. Ведь всегда нужно верить в чудо, правда ведь? Кира слегка отстранилась от объятий, посмотрев на Юлю заплаканными глазами. В эту ночь ей хотелось не бежать от своих чувств, а наоборот, пойти им навстречу. Именно по этой причине она потянулась к губам Юли, которая точно также желала этого. В миг их губы соприкоснулись и слились в поцелуе, наполненном до краёв нежностью и чувствами. Это был тот поцелуй, который не хотелось прекращать. Всё оставшееся время они лежали вместе в обнимку, не желая отпускать друг друга и на секунду. Любое проведенное время вместе, было очень важно для обеих. Они не переставали говорить о своих чувствах. Это были громкие фразы, произнесённые шёпотом. Киру разбудили за час до операции, все внутри неё горело от волнения. Ночью они уснули с Юлей на одной кровати, обнимая друг друга и не хотелось отпускать свой комочек счастья, но выбора не было. Им стоило переступить черту дружбы, намного раньше, чтобы насладиться этим моментом по полной. Это утро было ужасно морозным. Оставив Юле толстовку с запиской: «Как проснёшься — надень. Не дай бог заболеешь, эта кофта теперь официально твоя, я вхожу в комплект. С любовью, Кира», Медведева отправилась на операцию, которой ждала так долго. Операция длилась около девяти часов. Всё время с момента пробуждения, Юля сидя в толстовке Киры, которая была пропитана её ароматом, ожидала окончание всего, чтобы узнать, как же всё прошло. Она до безумия переживала и выпила столько кофе, сколько в жизни не пила. Устав сидеть, она сделала около сотни кругов по комнате, места себе не находя. В три часа дня, ей сообщили о том, что операция прошла успешно и Кира сейчас находится под наблюдением врачей. Только после этого Юлю отпустило. Лишь на следующий день, ей разрешили проведать Киру, после долгих уговоров. Сейчас девушка спала, тревожить её не хотелось. Но Чикина была готова сидеть рядом столько, сколько потребуется. — Ты даже представить не можешь, как же я рада, что всё прошло успешно, — шепчет, взяв Киру за руку, — Я так тебя люблю, черт, это наверное звучит так глупо, учитывая сколько мы знакомы, — Юля сжимает свой кулак от волнения, смотря на лицо Киры, — Я могу сказать тебе это через три года, чтобы ты точно знала, что это так. Руку Юли неожиданно слегка сжали в ответ, от чего девушка вздрогнула. — Почему именно три? — Говорит тихо и невнятно. — Через три года тебе будет двадцать пять лет — ровная дата, — Опирается головой на кровать, на которой лежит любимая для неë пациентка, — Ты лучше не отвечай мне, можешь просто слушать, сейчас у тебя явно не то состояние. — Я тебя тоже, — Слегка открывает глаза, чтобы взглянуть на Юлю, посмотреть в её глаза, напоминающие ясное небо после летнего дождя. Любимые и родные глаза. Они пробыли вместе, держась за руки, до полуночи, пока Чикину не отправили спать. Как бы девушка не пыталась уговорить врачей остаться там на ночь, они лишь отрицательно качали головой. Этой ночью Юле снился сон, где они вместе идут по снежному Курску, держась за руки. Все люди куда-то спешили, но точно не они. Весь город был украшен гирляндами и новогодней мишурой. Новый год прекрасен тем, что везде ярко, а улицы одеваются в ослепляющий белый снег. В конце сна они поцеловались нежно-нежно, признаваясь в своих чувствах тысячу раз. А на утро ей сообщили, что этой ночью не стало Киры Медведевой, в пятом часу утра. Девушка завещала своё сердце Юлии в случае того, если она не справится с этой операцией. Это разрушило мир восемнадцатилетней Чикиной, которая только обрела своё счастье и в миг его потеряла — она не смогла удержать его. Впервые в жизни она позволила рыдать себе навзрыд, не боясь косых взглядов, ведь сейчас это не имело никакого значения. Её сердце было разбито на тысячу мелких осколков. И кажется, что она уже не сможет его склеить. Смотря на банку кофе, стоящую на столе, на недачитанную книгу, лежащую на тумбочке у окна — она начинала плакать ещё сильней. Операция была проведена в тот же день, теперь частица Киры жила у Чикиной под рёбрами, от чего становилось ещё больней. Через несколько дней после этого, ей было передано письмо, на котором было четко написано: «Юлии Чикиной». Сейчас тридцать первое декабря, до нового года оставались считанные часы. Юля очень долго не могла решиться открыть это драгоценное письмо. Но то, что там было написано, добило: «Вот уже и новый год. Я долго думала над тем, что бы я хотела тебе подарить в столь важный праздник. Именно поэтому, я дарю тебе своё сердце, чтобы ты жила за нас двоих, любила и была любимой, занималась любимым делом и сделала свою бабушку счастливой, как и мечтала. Выпей кружку какао, зажги сотню чертовых бенгальских огней, наедайся до отвала, как мы и планировали. Даже не знаю, прочитаешь ли ты это письмо. Если все пройдет удачно, мы будем ждать донора для тебя, вместе. Но если сейчас ты это все же читаешь, то прошу, не плачь по мне. Время проведённое вместе, было поистине драгоценным, но ты должна отпустить меня и жить счастливо. С любовью, Кира». Теперь все что осталось от Медведевой — это письмо написанное небрежным, но любимым почерком, кофта подаренная в день операции и совместные воспоминания. Она не сможет выполнить просьбу Киры, касательно её оплакивания, как бы не старалась. Теперь все ломит не от бушующих бабочек, а от реальности, бьющей под рёбрами не щадя. Через три года, Юлия исполнила последние просьбы Киры. Она занимается любимым для себя делом, а если точнее, помогает нуждающимся в помощи животным и сделала бабушку счастливей. Боль утихла, но что-то внутри неё продолжало молча горевать и жечь изнутри. Выйдя одним днем с работы, девушка направилась в то место, в которое не могла пойти все это время. Сейчас четырнадцатое октября, важная для неё дата. Ноги ватные от волнения, а из далека уже виднеется арка с надписью: «Городское кладбище». Она знает дорогу сюда наизусть, ведь запомнила еë, когда шла сюда, хоронить обретенное счастье. После этого, Чикина и шагу сделать не могла в эту сторону, еë выворачивало наизнанку, а в груди все сжималось. Но она ведь дала обещание, которое обязана сдержать. Встав напротив надгробия с четко выделенной надписью: «Кира Медведева. 1997-2019». Она потеряла дар речи, глаза наполнились слезами, но она держалась из последних сил, доставая кофту из своего рюкзака: — Прошло уже три года и я обещала что скажу тебе о том, что… — Подступает ком в горле, но она обязана сказать это, -Люблю тебя, сегодня юбилей твоего двадцатипятилетия, с днем рождения, Кирочка! — Садится напротив могильной плиты, кладя кофту рядом, — Это моя кофта, надеюсь она хоть немного будет согревать тебя, как меня согревает твоя холодной осенью и зимой. Я ни на минуту не переставала думать о тебе, ты по-прежнему близкий для меня человек. Сдерживать слезы уже не было сил. По щекам прокатились капли, а Юля лишь вытирала их рукавами кофты. Она дала себе обещание, что обязательно напишет их историю, чтобы запомнить её навсегда и назовет еë: «Важность их совместного времени». Еë будут сопровождать редкие фото с Кирой, которых насчитывалось не более трёх. Она оберегает сердце Киры внутри себя, продолжая жить за них обеих. А каждый новый год сжигает сотню бенгальских огней, держа в одной руке горячее какао, стоя у окна, а на подоконнике всегда стоит вторая кружка.