Здравствуй, помнишь меня?

Солнце лениво поднималось и дарило свои лучи. Старательно заползало в каждое окошко, ища сонь, что еще не проснулись. Тихое сопение. Чуя лежал как настоящий король. Руки в стороны а ногу положил на колени Дазаю. Огненные волосы же лежали на красивеньком личике Осаму, что проснулся час назад. Но не шевелился, чтобы не разбудить спящего. Спящий же начал ёрзать. Потом медленно сел и потянулся. И только тогда открыл глаза. Лежащий рядом Осаму помахал ладошкой. Чуя от испуга чуть не упал с кровати. Когда встал, с яростным видом, боком ладони провёл от носа к подборку. Потом согнул ладонь в кулак и просунул в него палец, в заключении одной рукой показывая средний палец другой прикрывая его и быстро убрал ладонь. Дазай удивлённо смотрел на все это. По горящим глазам, что были красноречивее любого поэта, было понятно, его точно не хвалили. Шатен поднял руки вверх, как бы сдаваясь и начал медленно выходить из комнаты. Но Накахара не собирался так легко его отпускать. Он быстро подошёл и взяв за воротник рубашки опустил , чтобы глаза шатена были с его глазами на одном уровне. Чуя, был так разгневан, что готов был до смерти избить гостя. Осаму с такой ситуацией был (хорошо так) знаком. Так что рефлексы оказались сильнее его. В итоге через секунду – заломал рыжику руки. Но тот не сдавался . Сильно пнул в бедро ( было немного тяжело дотянуться, но если идеальная растяжка… ), потом в колено. Дазай схватил ногу и протянул так, что Чуя упирался носом в его грудь. Извращённая улыбка была на лице шатена. А вот глухого, как будто передернуло. *у него лицо сломалось или что? * Но лицо не только поломались, волосы (что были и так не уложены) распушились и Чуя стал походить на пуделя. А расстёгнутой рубашка придавала вид бродяги. Длинными пальцами, Дазай заботливо убрал с лица рыжую прядь. Толчок в грудь, и рыжик уже убежал ушёл.