Визит в Нурменгард

– Я услышал тебя. Сейчас мне хочется побыть одному. — Аурелиус… хорошо, я понимаю. До встречи. — Дамблдор говорил последнюю фразу удаляющимся шагам. Он действительно понимал, что на парня свалилась очередная новость, выбивающая почву из-под ног. Ему нужно время для принятия. Альбус уже собирался было аппарировать в Лондон. Но что-то пошло не так. — Какие гости в нашем скромном поместье. — Геллерт? — Альбус развернулся на 180 градусов. Появление Гриндельвальда было несвоевременным. Перед визитом в Нурменгард Альбус воспользовался дезилюминатором, потому надеялся, что пройдет незамеченным «гостем». Тем более, что по его информации Геллерт должен был оказаться на ужине кандидатов в это время. А визит в Австрию после битвы был спонтанным: Дамблдор вообще не был уверен, что Аурелиус захочет его выслушать. Нужно было поговорить с мальчиком хоть где-нибудь. И вот, такая цепочка совпадений как раз привела волшебников к неожиданной встрече. «Интересно, отвлекая его внимание разговором, — думал Альбус, — я смогу предотвратить вероятное покушение на убийство кандидатов за ужином?» Нет. Все таки, эта потеря контроля была ошибкой. А терять еще самообладание не хотелось. И все же, они не могли причинить физического вреда друг другу. Дамблдор поднял воротник пальто и засунул руки в карман, намереваясь выслушать Геллерта. — Незваный гость, да еще и сам Дамблдор пожаловал в Нурменгард, — волшебник улыбнулся, чем в очередной раз вызвал ответную улыбку. — Чем обязан? Срочные дела? Изменил свое решение? — Геллерт, ты знаешь, я тут ненадолго. Мне нужно попасть в Лондон. — Что ж, решил сразу к делу. Это не так-то просто, — он оглянулся вокруг себя. — Аппарировать отсюда можно только из нескольких точек и только по разрешению хозяина замка. Дамблдор только пожал плечами, отвечая: — Странные правила. — А в твоей школе разве другие? Можешь не отвечать Альбус, проходи со мной, раз пришел. Дамблдору ничего другого не оставалось, как пойти вслед за Геллертом. Клятва слегка потеплела и ощущалась приятным грузом в руке. А может, это Дамблдор согрел ее в кармане. Кабинет или комната Геллерта находилась на втором этаже. Замок выглядел полупустым, но камины работали исправно, создавая контраст между холодными витражами с видом на заснеженные горы и теплыми комнатами со множеством свечей. Если бы Дамблдор действительно пришел в гости, то даже назвал бы это место уютным. Гриндельвальд прикрыл за собой двери и Альбус ощутил следы наложенного заглушающего заклинания. — Секреты от приспешников в собственном доме? Не уверен в коллективе? — Альбус подошел ближе к камину. — А кто знает, куда заведет встреча со столь дорогим гостем. Я не рискую без надобности, Альбус. Вина? — волшебник снял пальто и небрежно бросил его на одно из кресел. Геллерт выглядел расслабленным и слегка вальяжным, возможно, позволяя себе чуть более раскованное поведение, чем обычно. Они находились на его территории с его правилами игры. — Нет, спасибо, возможно, в следующий раз. Гриндельвальд уже разливал красное по бокалам. И тут же отпил из своего, поднимая глаза на Альбуса. — Оставь эти дежурные фразы вежливости министерским. Так чем обязан? Соскучился после встречи в ресторане, передумал? — Нет. Скорее пришел поговорить с Аурелиусом, — Альбус чувствовал лишь незначительное волнение и раздражение от невозможности полного контроля ситуации. Каждый их разговор напоминал легкую битву фраз и взглядов. Обстоятельства были не на стороне Альбуса сейчас. Ну что ж, попробовать все равно стоило. — И да, позволю себе уточнить. Возможно, ТЫ передумал на счет клятвы? — Ах, проведать родственника, — Гриндельвальд мягко улыбнулся. — Интересный выбор. Удалось побеседовать? И как успехи? — С учетом того, что он больше не хочет меня убить и даже соизволил выслушать, считаю начальные переговоры успешными, — Дамблдор проницательно глядел на Геллерта, ожидая его реакции. — Убийство? — Гриндельвальд поднял брови. — Я думал, Аурелиус – спокойный мальчик, — Геллерт сделал несколько глотков вина. — И потому направил его против меня? — Дамблдор показывал, что ничуть не поверил его предыдущим словам. — Я не направлял никого, Альбус, лишь рассказал возможный вариант его происхождения, — Геллерт невинно покачал головой. Ложь. Он говорил одно, а язык жестов выдавал совершенно другое, что изрядно выводило Дамблдора из себя. Но оба волшебника продолжали эту игру. — Какая-то паранойя, обвинять во всем меня. Я понимаю, что ты привык чувствовать себя могущественным волшебником, надеждой половины магического мира, — Геллерт говорил вкрадчиво, несколько растягивая слова и снисходительно глядя на Альбуса. — Но не все крутится вокруг твоей персоны. Хоть и признаю, что в этом мы с тобой чертовски похожи. На, выпей вина и расслабься, — Гриндельвальд подошел ближе, протягивая руку с бокалом красной жидкости. Альбус недоверчиво покосился на предложенный бокал, а Геллерт, проследив за его взглядом и закатив глаза, поднес свою руку с бокалом Альбуса ко рту и сделал из него глубокий глоток. Альбус завороженно сблизка смотрел на его дрогнувший кадык. — А клятва… — Гриндельвальд без стеснения взял свободную руку Дамблдора в свою и раскрыл ладонь, параллельно оглаживая кисть большим пальцем, — Красивый кулон, не так ли? Честно говоря, я думал, что ты его уже уничтожил. — Ты бы это почувствовал, — Дамблдор отдернул руку с клятвой и мягко отступил на шаг назад. — Это можно сделать лишь по обоюдному согласию. Как и наложить, — Альбус опустил взгляд. Из камина вылетела корреспонденция, чем отвлекла Геллерта. Он бросил папку писем на стол. — Поздравления с оправданием от приспешников? — Дамблдор не смог удержаться от едкого замечания. — Факт вины не доказан, — Геллерт развел руками. Но да, Дамблдор. Люди идут за мной. Нравится тебе это или нет. Одобряешь ты это или нет. Ничто не способно остановить идею, время которой настало. Кстати, здесь все поздравления кроме твоего. — Не нужно сейчас этих разговоров о собственном превосходстве. Да, я считаю несправедливым наказание или, точнее, его отсутсвие, за твои деяния, за те убийства, к которым ты пускай косвенно, но приложил руки. И подкупить Антона, который повелся на твои пламенные речи, — неприкрытое раздражение прорвалось сквозь маску спокойствия Альбуса. — Что ж… — Неужто в тебе говорит… ревность? — Геллерт, перебивая Дамблдора, сделал задумчивый вид. Затем будто спохватился. — А… так ты хочешь поступить по справедливости? — Гриндельвальд отложил волшебную палочку на стол прямо на стопку писем. Он медленно развернулся в сторону Дамблдора, расстегнул запонки на рукавах и поднял руки вверх. А затем пошел к нему. Шаг. Еще шаг. Геллерт остановился за полшага до Альбуса. Он был уверен, что тот и руки с палочкой не поднимет, не то, чтобы наложить какое-то заклинание или сдать его аврорам. — Тебе идет борода. — Что? — Альбус потерял концентрацию, но тут же взял себя в руки, резко сменяя тему, пытаясь в ответ выбить почву из-под ног оппонента. — Не боишься за бузинную палочку? Такое расстояние между ними совсем не способствовало беседе о дарах, палочках и справедливости. Геллерт лишь отмахнулся, возвращая нужный ему акцент: — Не боюсь, Альбус. Дай клятву. Кулон будто повиновался Геллерту, выскальзывая из руки Дамблдора. А Гриндельвальд схватил цепочку, наклонился ближе к Альбусу и одел её волшебнику на шею, вкрадчиво шепча на ухо: — Она будет мешать тебе на руке. Волосы на загривке Альбуса привстали от теплого шепота и тело против воли покрылось мурашками. Оставаться равнодушным и обманывать себя становилось все труднее. Волшебник закрыл глаза, но наваждение не рассеялось, наоборот, чувства будто обострились до предела. «А ведь он и без кулона будет иметь власть над тобой», — шальная мысль пронеслась в голове Дамблдора. Тело подалось вперед, преодолевая остатки мизерного расстояния. Адреналин после битвы с Аурелиусом еще будоражил кровь, а выпитое вино притупило ощущение неправильности происходящего. «Боже правый». — Если каждому приходится быть по разные стороны… значит, мы будем. Ты достойный соперник Альбус, — Дамблдор в удивлении открыл глаза, чтобы словить прямой и жадный взгляд Гриндельвальда. — Но, ради всего святого, почему мы должны отказываться еще и от этого? И тогда Геллерт поцеловал Альбуса, слегка потягивая за кулон на шее, заявляя о своих намереньях. И все разрушилось. Стены, возводимые годами, пали в один миг. Альбус был уже не тем невинным мальчиком. Он знал, чего хотел, и мог этого достичь: правдами и неправдами. Напором, что случалось реже, или манипуляциями. И делал это. Он всегда оборачивал дело в свой интерес. Так сколько можно было игнорировать этот? Потому Дамблдор уже расстегивал Геллерту жилетку, пока тот между поцелуями стаскивал пиджак, переходя на следующий слой одежды. Это не любовь. Нелюбовь. А что тогда? Думать у Альбуса определенно не получалось. Ему оставалось только чувствовать. Тонкие сминающие и подчиняющие губы, жадный влажный рот и свой, отвечающий со всей страстью, язык. Они освободили друг друга от одежды. Альбус по лихорадочным движениям Геллерта понял, что не одинок в своем страдании. Что они оба испытывали этот голод по прикосновениям, по всецелому пониманию и разделению власти. Что Геллерт сейчас, как и он, отпечатывает в памяти каждый миг, каждое касание. Воздуха стало стремительно не хватать. Но диван, стоящий возле камина, помог не рухнуть прямо на пол. Черт, черт. Еще ближе, еще теснее. Запомнить всеми кончиками пальцев. На груди появились новые шрамы. Пройтись по ним поцелуями и в забытье взмолиться: — Прошу тебя, Геллерт. Альбус прикрыл глаза, ловил вздохи и стоны, тихую ругань на забытом немецком языке, сам сбиваясь на шепот, не понимая, где заканчивается его тело и начинается тело Геллерта. В моменте идеальным было все, а собственная целостность ощущалась как никогда правильно. Момент кульминации принес столько же удовольствия, сколько и досадного, нежеланного отрезвления. Дамблдор помнил, что живет со своим постоянным спутником - сожалением. Что ж, его прибавилось с сегодняшнего дня. Как Альбус на мгновение захотел стать Геллертом, который, казалось, не сожалел ни о чем и уже собирался на вечер кандидатов, даже не утруждая себя завязать бабочку. Молчаливое после не было разбавлено словами. Лишь взгляды. Самодовольный и игривый Геллерта против смущенного и удивленного самому себе Альбуса. Как это было в их первые встречи, и от того казалось до боли органичным. Аппарируя, Дамблдор не питал иллюзий и ложных надежд. Каждый останется при своем решении и жизненном пути. Хотя Альбус и чувствовал себя пауком, немного запутавшимся в собственной паутине. Поразительно нелепо. И да, опираясь спиной на камин собственных комнат в Хогвартсе с бокалом огневиски, он вполне определенно ожидал того, что в зеркале Еиналеж появится новый сюжет.