Эротический романчик

Быть писателем трудно. Твою роботу обесценивают, что для тебя смысл жизни, для кого-то — это просто буквы на листах. А для Чимина — это искусство, которое он производит на бумагу. Признание как писателя ему пришлось ждать десять лет. Постоянно отказывали редакторы, он терпел неудачи раз за разом, сотню раз хотел бросить любимое дело, но понимал, что без своего творчества не сможет. Он видит красоту в мелочах, как бы обыденно это не звучало. Будь это дождь или солнце, молодой писатель мог описать совершенно любое природное явление так, будто это что-то космической, нереальное. Чимин писал от души, каждому герою книги он отдавал частичку себя. Парень плакал, когда сам же и убивал своего героя. Возможно, кто-то посчитает это глупым, а он проживал целую жизнь вместе со своим творением. Это как наблюдать за тем, как растут твои дети. Чимин называл работы "своими детьми", ведь он их написал, ведь он создал персонажей и воспитал в них характер. Как и у всех писателей, в один момент у него пропало вдохновение. Он не чувствовал той эйфории при написании, что раньше. Город казался серым, ничем не приметным. На Пака напала депрессия. Его произведения казались несуразными, бесцветными, сухими. У Чимина был друг Тэхен. Этот парень мог превратить скучный день в целое приключение. Вспомнить, к примеру, их поездку в деревню, которая принесла Чимину лёгкое произведение «Ветер все слышит». Тэхен тогда решил, что у соседа яблоки вкуснее, и было бы неплохо немного одолжить у него их. Парень тогда и не знал, что умеет так быстро бегать от соседской собаки. Или как однажды, его другу пришло в голову, покраситься в розовый, зная, что возле подъезда часто ошиваются гопники. Ким тогда им ещё рассказывал что, покрасился не в цвет педика, а цвет фуксия. Гопники, видимо, подумали, что он какой-то больной, раз не побили и отпустили домой. В этот раз, Ким упрашивает Чимина пойти в стрип-клуб, отдохнуть немного: — Чимин-и, ну пошли. Может у тебя появится вдохновения, когда ты понаблюдаешь, проникнешься атмосферой, посмотришь, в конце концов, на шикарный, сексуальные тела. Как раз какой-то эротический романчик напишешь, — поиграл бровями Тэхен. — Тэхен, мне там делать нечего. Ты же знаешь, я не любитель шумных мест. И никакой романчик я писать не собираюсь, тем более, о стрептизерах, — спокойным голосом ответил Чимин, хоть раздражение и пробиралось под кожей. — Возьми з собой Чонгука. Думаю, он оценит твое стремление к чужим задницам, — насмешливо говорит Мини, прекрасно зная, что его друг забивает, как дышать рядом с Чонгуком, не то что говорить. Тэхен ради этого парня ходит в библиотеку, ведь Гук-и там работает. Точнее, он выкупил библиотеку. Так теперь влюбленный Ким ходил в храм книг по несколько раз в неделю. Питается как-то намекнуть, но выходит так себе. Последний визит в библиотеку закончился тем, что ему больше не дают книг. Ведь тот постоянно ронял «случайно» книги перед директором книжного заведения. — Перестань. Он просто такой секси, что я не могу ничего сделать, так и хочется разложить его на горизонтальной поверхности, — мечтательно проговаривает Тэхен. — Тэхен, говорю ещё раз, я никуда не пойду, — говорит достаточно холодо Чимин. — Ну и ладно, тоже мне друг называется. Тогда может сходим в кафе. Я знаю одно, которое недавно открылось, — предлагает Ким. Чимин согласился пойти, ведь дома им овладевает тоска. Писатель, хоть и знал, что кафе новое, современное, никак не ожидал увидеть полуголых парней, которые, как понял Пак, были официантами. Тэхен улыбается во все тридцать два, увидев, какой фурор произвело на друга кафе. — Сюда тяжело попасть, ведь бронирование здесь на несколько месяцев вперёд. Пойдем, нам на второй этаж, — продолжает улыбаться Ким. У Чимина глаза бегают по залу, приглушено играет достаточно приятная музыка. Официанты на втором этаже были более менее одетыми: белая рубашка расстегнута на несколько пуговиц и коротенькие черные кожаные шорты. Чимин решил пойти, заказать себе кофе, ведь так же, в зале был бар и бариста. Чимин подумал, что вряд ли будут обнажать бариста, официантов вполне хватало или так думал только он, потому что бариста был словно змей искуситель, настоящий Аполлон. Перед ним стоял парень в розовых портупеях, которые сидели на нём как вторая шкура, переплетались на груди. Эти кожаные ремешки так мило смотрелись на мальчишке, что Чимин, вспомнил слова Тэхена про горизонтальные поверхности. — Что будете заказывать? — спросил бариста, «тебя» проскользнула мысль у Чимина. — Два карамельных латте, — спокойно ответил Пак, а сердце словно устроил денс пати. Мальчишку звали Юнги, по крайней мере, так было написано на бейджике.