Выхожу тебя искать

Страх - это черный квадрат эмоций. Анжелика Миропольцева

К этому невозможно было привыкнуть. Теперь Деймон искренне удивлялся тому, что когда-то давно хотел прожить с Кэтрин в этом доме всю жизнь до глубокой старости. И вот она в его доме - несчастная, потерянная, с огромными жалостливыми глазами. Бойтесь своих желаний. Проходя мимо открытой двери её комнаты, Сальваторе увидел девушку, напряжённо рассматривающую своё отражение в зеркале. - У тебя что, начались проблемы с памятью, и ты не можешь вспомнить, как выглядишь? Кэтрин бросила на него хмурый взгляд и вновь принялась критично себя осматривать. - Похоже, у меня появляются морщины. Деймон едва не расхохотался. - Морщины? Тебе же всего... Сколько там? - Восемнадцать, - голос Кэтрин звучал неуверенно, и вампир изумлённо поднял брови. - Мне кажется, у тебя есть проблемы серьёзнее, чем морщины. По деревянному полу мерно застучали колёсики чемодана, и они оба обернулись. Кэтрин не смогла сдержать улыбку: сегодня Елена отбывала в колледж, и Пирс могла вздохнуть свободнее. Все последние дни она старалась не попадаться Гилберт на глаза, не зная, к каким последствиям для неё может привести обычная раздражительность молодого вампира, помноженная на стойкую неприязнь Елены к ней. Её улыбка не укрылась от Деймона. - Нашла что-то смешное? - язвительно спросил он. - Я радуюсь, что твоя ненаглядная перестанет шипеть на меня, как рассерженная кошка. Деймон передёрнул плечами. Елене и Кэтрин явно было мало места в одном особняке, и всем остальным это отравляло жизнь. Обстановка накалялась с каждым днём, грозя однажды взорваться с чудовищной силой. Человечность не прибавила Кэтрин кротости, но она благоразумно сдерживалась, зная, какая опасность исходит от Елены. Он перенял у Елены чемодан, краем глаза следя за её реакцией. Она казалась немного рассеянной, но бросила недовольный взгляд в сторону комнаты Кэтрин. Дойдя до двери, она остановилась и посмотрела на часы. - Шериф Форбс должна приехать с минуты на минуту. - Может, мне стоило отвезти тебя? - Деймон приобнял девушку за талию. Елена улыбнулась. - Кэролайн хочет, чтобы всё было... - она осеклась, не зная, как объяснить Деймону, что Форбс не желала видеть его рядом с ними в начале их нового пути. Губы вампира тронула кривая усмешка, и Елена поняла, что он всё понял и без слов. - Словом, это должна сделать её мама, и только она. - Ничего. Я навещу тебя в колледже, и тогда Кэр придётся найти себе какое-нибудь занятие на пару часов, - усмешка сменилась лукавой улыбкой, и девушка, не удержавшись, коснулась его губ мимолётным поцелуем. - Ты должен присмотреть за Джереми. - Я буду лучшим опекуном за всю историю Мистик Фоллза. Она с улыбкой взлохматила его чёрные волосы, но отстранилась, увидев за его спиной брата. Джереми подошёл к ним и коротко поцеловал Елену в щёку. - Удачи тебе в колледже. Не съешь никого в первый же день, - он засмеялся, уворачиваясь от тычка сестры. - Нет, я серьёзно. - Кэролайн приготовила для нас внушительный запас. - Тогда я спокоен. А сейчас мне пора в школу. - Мне ведь не надо сопровождать тебя? - шутливо спросил Деймон. - Ни в коем случае! - Я рад, приятель. Но после уроков никаких вечеринок и баров, понял? Елена нахмурилась, вдруг задав себе вопрос, правильно ли она делала, что оставляла Джереми на попечение двоих вампиров. Может быть, его стоило записать в школу в Уитморе? В любом случае, сейчас было уже поздно что-то менять. - Не хмурься, милая, - Деймон прикоснулся к её подбородку, заставляя посмотреть на него. - У нас всё будет в порядке, и ты сможешь убедиться в этом уже в следующий уикенд. Она рассеянно кивнула. Сальваторе всегда умел читать по её лицу, словно по открытой книге, и этот случай не стал исключением. Подняв глаза, девушка увидела Кэтрин: она наблюдала за ними, облокотившись о перила лестницы. Ярость и неприязнь, которые она старалась глушить, вновь дали знать о себе, и Елена спешно перевела взгляд на парня. - Ты должен быть осторожен с Кэтрин. Деймон обернулся, проследив за её взглядом, и пожал плечами. - Она всего лишь человек. С ней не будет проблем. - Возможно, но она по-прежнему Кэтрин. На улице раздался сигнал клаксона, означающий, что вихрь по имени Кэролайн ворвётся сюда, если Елена не выйдет через минуту. Привстав на цыпочки, девушка поцеловала Деймона. Когда их губы разомкнулись, она заметила Стефана, наблюдающего за ними, и пожалела, что не вышла из дома немного раньше. Теперь их каждая встреча сопровождалась неимоверным напряжением, как будто они были абсолютно чужими людьми. Подойдя к ней, младший Сальваторе осторожно коснулся губами её щеки. - Удачи, - просто сказал он, и Елена, наконец, позволила себе выскользнуть за дверь. Деймон последовал за ней. Кэтрин молча наблюдала за Еленой, пока та не вышла из дому. А ведь ей тоже только восемнадцать. Она могла бы учиться в колледже, иметь парня и подруг и не думать но о чём, кроме тряпок и школьных сплетен. Кэтрин ухмыльнулась. Могла бы…если бы была Еленой Гилберт. Или Кэролайн Форбс. Но она – Кэтрин Пирс, и ей больше пятисот лет. И она не может разом выбросить из головы всё, что было с ней за и годы, как сделали это они. Она прожила слишком долгую жизнь, чувствовала слишком много боли. И причинила тоже. Во дворе, заводясь, заурчала машина, и Деймон вернулся в дом. Он окинул девушку, стоящую наверху, насмешливым и не слишком приветливым взглядом, не оставляющим Кэтрин никаких иллюзий. Никакой дружбы. Никакой доброты. Никакого сострадания. Она не заслужила ничего из этого, а Деймон, в свою очередь, не сможет ей этого дать. Ей вообще ничего от него не нужно, кроме того, чтобы понять, что же ему от неё нужно. Её губы тронула улыбка, но шаги старшего Сальваторе уже затихли где-то в глубине дома. В гостиной остался лишь Стефан, равнодушный ко всему, как и всегда. И она уже собиралась уйти, когда он поднял голову и посмотрел на неё. Внезапный, родившийся из глубины подсознания, страх пригвоздил её к месту. Что-то, что, как она думала, осталось в прошлом вместе с бессмертием и жаждой крови. Что-то, что не раз спасло ей жизнь. Кэтрин привыкла к мужским взглядам, но не к таким: в глазах Стефана был лишь интерес охотника к жертве, угроза и неприязнь, граничащая с ненавистью. Он никогда раньше не смотрел на неё так, даже когда ненавидел. На неё вообще никто никогда так не смотрел. Кроме разве что… Подсознание любезно подсунуло ей образ из прошлого, и Пирс едва не вскрикнула от безотчётного страха, захлестнувшего её. Клаус. Единственный человек, которого она когда-либо боялась. Но ведь это – Стефан, а не Клаус. И Стефан не должен на неё так смотреть. Не может, даже если зол на весь мир. Ведь это же Стефан, её милый мальчик… Неприятная хлёсткая мысль заставила её отшатнуться и выпустить из рук резные перила. Похоже, она совсем не знает этого Стефана. Если вообще когда-нибудь знала.

***

Из комнаты девчонок донеслась музыка, и Джереми на мгновение, неловко переступив с ноги на ногу. Наверное, ему бы следовало повременить с признанием, дать Елене и Кэролайн достаточно времени, чтобы насладиться колледжем. С другой стороны, сегодня, в первый день их новой жизни, это известие кажется как нельзя кстати: они смогут отпустить Бонни и действительно начать всё сначала. Ещё утром, прощаясь с сестрой, он не думал, что удерёт с последних уроков и отправится в Уитмор. Понадобилось всего несколько часов, чтобы это нелёгкое решение родилось в нём и окрепло. Они имеют право знать. Но он всё равно боялся. Боялся слёз и горя, боялся осуждения Бонни, смотрящей на него из своего мира. Теперь она ни за что не заговорит с ним, а на её лице будут написаны огорчение и обида. Если она вообще когда-то придёт к нему. Он тихо приоткрыл дверь, и музыка смолкла. - Что за чёрт? – раздался из комнаты возмущённый голос Кэролайн. – Вас что, здесь стучаться не учили?! Джереми? – выпорхнув из ванной, девушка с размаху села на кровать, широко раскрыв глаза. - Джереми? – Елена закрыла дверцу холодильника и с удивлением уставилась на брата. Заметив в её руке пакет с кровью, он криво усмехнулся и закрыл дверь на замок. Не хватало ещё, чтобы их в первый же день разоблачили. - Мне нужно с вами поговорить. - Всё в порядке, Джереми? – отбросив пакет, Гилберт подошла к нему и, поднявшись на цыпочки, пытливо заглянула в лицо. - Да, всё хорошо. Только… Джереми умолк, не зная, с чего начать. Он чувствовал на себе недоумённые взгляды вампирш, но избегал смотреть на них. Скользнув взглядом по комнате, он увидел на высоком комоде фотографию: смеющаяся Кэролайн в объятьях Елены и Бонни. Кажется, она была сделана в тот её День Рождения, который она впервые встречала вампиром. Все они тогда здорово напились и… - Джереми! – громкий голос сестры вырвал его из счастливых воспоминаний. О, если бы он мог никогда из них не выныривать! Там он всегда был с Бонни, он мог держать её за руку, касаться её кожи, целовать… Нет, пора распрощаться с этой иллюзией. Бонни мертва. Он обязан вернуться в реальность и вытащить за собой Кэролайн и Елену. - У вас есть известия от Бонни? – спросил он, но тут же пожалел об этом. Нет, он должен был сказать совсем не то. - Мы получили от неё открытку, - пожала плечами Елена. – Мы ждём её со дня на день, но она… Короче, мы её ждём. В голосе сестры Гилберт услышал раздражение. Наверное, ей не хочется, чтобы такой памятный день, как этот был омрачён отсутствием Бонни. Они должны были начать этот пусть втроём. Что ж, теперь они навсегда останутся вдвоём. И даже открыток от Беннет больше не будет. - Она умерла. Кажется, эти слова разорвали воздух, и время замедлило свой ход. В ушах у Джереми зашумело, сердце готово было выскочить из груди, отсчитывая непростительно затянувшиеся секунды. Страх вновь захлестнул его. Он не боялся Сайласа, не боялся смерти, вампиров, ведьм. Он ничего не боялся, кроме их реакции. - Что?! - Как?! - Ты в своём уме? – Елена положила ладонь к нему на лоб, словно проверяя, не болен ли он. - Как – умерла? – недоверчиво глядя на него, Форбс достала ворох открыток. Пальцы девушки дрогнули, и цветные картинки с шелестом посыпались на пол. Не глядя на них, он знал, что было написано в каждой из них. Он сам писал их, искусно подделывая почерк Бонни, и только он сам знал, каких усилий это стоило ему. Но теперь всё это не имеет значения. - Она заплатила своей жизнью за мою, - тихо произнёс он. Кэролайн заплакала, но Елена по-прежнему смотрела на него расширенными сухими глазами, и Джереми смог прочитать в них немую мольбу. Ему бы так хотелось обнять их и сказать, что это его глупая шутка, но это было правдой. - Как это? – раздался в тишине едва слышный шёпот блондинки. - Она воскресила меня, но сама умерла, - эти слова дались ему непозволительно просто. Теперь уже слёзы стояли и в глазах Елены. Всхлипнув, Елена повисла на шеё Джереми, и он обхватил её руками, поддерживая. Смерть подруги – слишком серьёзный удар для них, но она не могла сказать, что это была напрасная смерть. Положив одну руку сестре на талию, вторую Гилберт раскрыл для Кэролайн. Она вздрогнула, словно этого только и ждала, и бросилась к нему в объятия. Он чувствовал, что его футболка стала мокрой от слёз, и ему самому захотелось плакать. Но слёз не было – он был слишком опустошён. Он не знал, сколько времени прошло прежде, чем Кэролайн и Елена успокоились. Он усадил их в кресла, заварил крепкий чай, видя, как они старательно отводят глаза от пустой, третьей, кровати. - Я так старалась выбить для нас всех одну комнату, - вдруг произнесла Форбс и, кажется, её губы дрогнули в улыбке. - Теперь это ни к чему, - тихо отозвалась Елена, сжимая горячую чашку так, что побелели костяшки пальцев. Джереми взял свой чай и сел на кровать Елены. - Почему ты не сказал нам раньше? Вопрос застал его врасплох, и парень поперхнулся горячим чаем. - Бонни не хотела этого. - Бонни – что? – в глазах Елены горе на миг уступило место удивлению, смешанному со страхом того, что Джереми сошёл с ума. Он покачал головой, развеивая её страхи. - Я могу видеть её. Говорить. Только касаться не получается, - терпеливо пояснил Гилберт. – Она не хотела этого, но я всё равно дольше не мог скрывать это. Мне невыносимо, да и вам… - он повёл рукой и умолк. Кэролайн похожа на испуганного потерявшегося ребёнка, но, допив свой напиток, она встала и, с грохотом поставив чашку на стол, произнесла: - Мы должны найти способ вернуть её.