Угасающий свет

У них хорошо всё. Юля так думает, пока Киру на кухне без её тепла холодной ждёт, в стену тупо смотрит. От волнения собственного ногти грызёт. Тошно ей. Кира часто по ночам стала задерживаться, домой позже обычного приходить. Взглядов влюблённых, с искрами в омутах чёрных кидать да поцелуев на губах пухлых оставлять. Ей тревожно. Ей очень тревожно. Она накручивает себя, стараясь на позитивные мысли выйти. Кира, любимая её, просто на работе задержалась, важное что-то произошло, времени на тактильности нет. Она из раза в раз повторяет это, замечая всё больший холод в сторону свою. Дверь входная хлопает, шарканье в коридоре слышно, а Юля не бежит больше с лицом счастливым да объятиями тёплыми. Сидит тихо. Медведева на кухню заходит, чайник включает, чтобы чай сделать себе. Пальцами, такими же холодными, как и она, сама под футболку залазит, руками талию обнимает, мол, соскучилась. Юля ком обиды глотает, разговор на потом откладывает, улыбку натягивает, а внутри снова надежда, маленькая такая. Надежда, что всё, что было — плохой сон, и сейчас Кира её, как раньше всё лицо зацелует, расскажет что скучала очень и весь рабочий день о ней одной думала. Как раньше. Но не происходит такого — ставшая на секунду такой родной, как прежде, отстранилась, как только чайник вскипел. Вскипела и Юля. Голову опустила, молчит. Медведева спокойно за столом сидит, напротив совсем, чай пьёт, словно не замечая, что глаза голубые на мокром месте. Не выдерживает, в ванну уходит. Уже привыкла. Дверь закрывает, сползая по ней. А в голове сами по себе воспоминания всплывают. Как Кира, её любимая Кира говорила, что никогда не позволит себе такую маленькую и хрупкую Юлю обидеть. Не позволит ей проронить ни единой слезы. Только если от счастья. Вспоминала, как ей бережно руки целовали, как утешали и поддерживали, как в любви безмерной клялись, утверждая, что лучше нет никого. И знакомство вспоминала она. Как с Кирой в баре её собственном познакомилась, случайно решив с друзьями туда зайти. Первая годовщина пред глазами, лицо счастливое. Это счастливое лицо сейчас совершенно обыкновенное, без эмоций. Словно Юля обычная. Очередная. Слёзы душит в себе, стараясь быть как можно тише, чтобы не слышали её. Привыкла. Сама по себе такой человек, который холод от половинки болезненно переносит, но терпит всё это, терпит каждый уставший взгляд, брошенный в сторону её, терпит, как после очередных объятий, которые словно нежеланными стали для Медведевой, она отходит, делая вид, что ничего не произошло. Терпит молчание в сторону свою. А ощущение, что Юля пустым местом стала, всё больше на хрупкие плечи грузом неподъёмным давит. Через десять минут выходит, лицо сохраняя, ощущая, как сердце на кусочки разбивается. Она решилась. Кира на кровати лежит. Их общей. Юля помнит лицо сонное, что утром просыпаться не хотело. Помнит, как ей самые вкусные завтраки готовили. Помнит любовь, что дарили. Медленно, момент этот оттягивая, к возлюбленной подходит, замечая, как телефон выключают сразу. Ей страшно спросить. Начинает. — Кир, ты меня не любишь больше? — глаза не поднимает, не хочет видить эмоции на лице чужом. Губы от волнения кусает, ответ ждёт. Шорох слышен, обнимают её крепко. Совсем как раньше. Слышит ответ отрицательный, а с неё груз падает будто. В ответ обнимает, запах вдыхает родной, думая, что послышался ей аромат духов женских. Она поверила. Ну не дура? *** Дни с мыслью проживает, что всё нормально, что всё как прежде, что её любят — а это самое главное. Делает вид, что не видит очевидного. Она не хочет этого видеть. Влюблённая до потери пульса, всё тепло своё дарящая, которое, казалось, совсем и не нужно человеку любимому. Она всё ещё живёт в надеждах. А Кира всё чаще довольная приходит, всё чаще другой пахнет, всё чаще проходит мимо Чикиной, кидая обыденное «привет». Сразу руки к телефону своему тянет, улыбку не прячет, смешки редкие и глаза блестящие. Такие же она на себе ловила. А Юля всё чаще ощущает, будто задыхается. Возможно, она давно уже поняла всё. Что не осталось тех чувств прежних, что Медведева больше не испытывает ничего. Что уже не будет как прежде. А Юля любит. Глупо и по-детски. Любит. Ей на телефон видео приходит от подруги. Идея видео отправила, а на видео этом её Кира другую целует. У Юли земля из под ног да слёзы, на экран громко капающие. Она всё на той же кухне сидит. Всё так же ждёт. Её трясёт всю. Все надежды, все мечты и все стены, которые не давали сломаться полностью, рухнули. Всё тот же щелчок двери, всё та же Кира, довольнее обычного. Теперь понятно, что её веселит так. Юля медленно умирает. Юле сложнее. У Юли эти отношения первые и единственные. Кира была её первой. Кире она отдалась целиком и полностью. Кира отказалась от неё. Чикиной больше не страшно. Она готова. Медведева слишком довольная приходит. За поцелуем лезет. А Юле мерзко. Тошнит. Не даёт поцеловать себя, ловя взгляд удивлённый. На разговор настроилась. — У тебя есть другая? — ждёт. Молчит. Видит, как на лице чужом тревога появилась. Она явно не ожидала. Её снова обманывают. Головой отрицательно мотают. Юля не выдерживает. Всхлипывать начинает, включая то самое видео, после которого сломалось всё. Руки крепкие накрывают, прячут, по голове гладят. У Чикиной голод тактильный. В такой момент вместо того, чтобы отстраниться, оттолкнуть, обматерить и послать, позволяет обнимать себя, слова слушает, аля «Это случайно было. Один раз совсем. Она ничего не значила и Юля единственная». Кира знает, что нужно сказать, что нужно сделать, чтобы успокоить её. Кира играет грязно. Делает вид, что не всё равно ей сейчас. Делает вид, что правда успокоить хочет. Делает вид, что любит ещё. А на деле просто отпускать не желает, держать возле себя, рядом, контролировать. А сама будет других целовать, пока её Юля, дома сидящая, верно ждущая, слёзы свои кристальные ронять будет, осознавая, что не нужна больше. Кире жаль. Ей правда жаль. Видит, что её Юля, которая как солнце сияла, позитивом и смехом своим заражала, которая была ярче звёзд, сидит в четырёх стенах и тухнет. Кира убивает её. Кира не может по-другому. Она любит Юлю, правда любит. Любит больной любовью. Так же, как и сама Юля, которая подумала, что ей правда не врут. Которая каждый вечер вспоминает, как же они были счастливы, которая в один день, в очередной день, когда Медведева будет с другой, не выдержит совсем, решив закончить это. Которая Киру оставит одну с пониманием, с виной тяжкой на плечах, и с сожалением. Только тогда Кира поймёт, что только Юля, она единственная нужна была ей.