Всегда лишь ты один

      — Кадзуха-а, — Горо подошел к постели, где с голым торсом лежал блондин. Но его успешно проигнорировали. — Вставай, Госпожа Бэй Доу дает тебе последний шанс спуститься на завтрак. Не спустишься, будешь завтракать воздухом.       — Еще немного, Ска.мучча. — непонятно пробормотал через сон Каэдэхара. — Милый… Давай ещ. пол.жим. — отвернулся от голубоглазого и посчитав одеяло «кем-то» принялся того крепко обнимать.       «Ска…? Что?» — шатен вытаращил глаза на блондина, словно ожидая, что тот еще что-то скажет и прольет свет на истину, которую ему своими силами не достичь. — Чье же имя он постоянно произносит? — подперев подбородок рукой и прикрыв глаза, парень перебирал в голове всех знакомых Каэдэхары, но так и не смог вспомнить хоть кого-то, у кого имя начинаться на «Ска.».       — Чье имя? — прозвучало у самого уха.       Это вызвало очень сильный испуг. Горо так испугался, что даже немного отпрыгнул в сторону окна. Пока он там думал, совсем не заметил, что тело, которое до этого лежало на кровати и обнимало одеяло исчезло, и сейчас стояло возле него.       — Ты э-это о ч-чем? — Горо максимально старался не выглядеть испуганным, выходило так себе.       — Ты бормотал про какое-то имя, — зевнул Кадзуха, ища глазами свою футболку и штаны. Ведь прошлой ночью они с Горо довольно неплохо провели время.       — Аа, да так. — отвернувшись к окну, чтобы раскрыть шторы. За окном было очень пасмурно. Наверное будет гроза. — Ничего особенного. Просто кое-что вспомнил.       Одевшись и собрав волосы в нижний боковой хвост, блондин направился к выходу из комнаты. Коснувшись рукой ручки двери, повернул голову в сторону омеги и с теплой улыбкой сказал:       — Ты смотри, а не то я могу начать ревновать, — и вышел.       — Скорее уж это я начну ревновать тебя… Кадзуха.       Решив не тратить время зря, пока блондин принимает душ, Горо начал заправлять постель. Начав легонько взбивать подушку Кадзухи ему послышался какой-то звук. Еще спустя какое-то время он понял, что звук исходит от подушки Каэдэхары! Покрутив подушку и так и эдак он извлек из нее…       — Это что… Колокольчик? — по внешнему виду становится понятно, что это декоративный колокольчик. Он видел мельком что-то похожее у Кадзухи в ноутбуке, когда тот работал. Но этот колокольчик выше всяких похвал. Сразу видно, что это украшение делали под заказ. Круглая форма, да и сам колокольчик был черного цвета, что очень необычно, а узор странный и сделан из золота. — Такой колокольчик стоит не мало денег. Может это такой подарок? Но зачем тогда прятать его в подушку?       Давайте будем честны. Если это все же подарок, то он очень прекрасен, хоть и дорогой, но… Абсолютно бесполезный. В семье у Кадзухи никто таким не интересуется. Горо так же не видел, что бы сам блондин хоть как-то проявлял к этому интерес.       — Горо, ты чего задерж… — видя, что у того находится в руках, резко срывается с места и вырывая с чужих рук колокольчик.       — Кадзуха, ты чего? — удивленно спросил шатен, непонимающе смотря на другого. Кто бы мог подумать, что у альфы будет такая бурная реакция.       — Прости. — как-то отрешенно ответил блондин, словно он не здесь. И вышел с комнаты.       Хорошенько все обдумав, Горо принял решение, что позже извинится за то, что взял колокольчик без разрешения. Поняв, что сидит как истукан, пошел следом за альфой на кухню. Зайдя туда, он заметил Бэй Доу, что уже вовсю ела свой завтрак, а Кадзуха ковырялся в тарелке и делал вид, что ест. Не увидев Нин Гуан он пришел к выводу, что та уже позавтракала и уехала на работу. Сев возле альфы, он тоже приступил к трапезе.       — Кадзуха, дорогой, ты чего такой раздраженный с самого утра? Что-то случилось? — спросила Бэй Доу.       — Ничего подобного. Тебе кажется.       — Я вот смотрю на вас и складывается впечатление, словно вы поругались, но… Без слов, что ли? — с усмешкой на устах проговорила женщина. — Давайте, рассказывайте. Я клянусь, что ни слова из того, что вы расскажете Нин Гуан не узнает. И это не будет выставлено против вас. — от взгляда Бэй Доу омега весь раскраснелся словно помидорка, которого заставляют рассказать что-то неприличное.       — Я ведь уже сказал, мам. Ничего подобного. — продолжил ковырять бедный рис палочками. — Мне просто кое-что не понравилось и все. Я ни на кого не злюсь или что-то в этом роде.       Завтракать перехотелось. Решив никому не портить настроение за завтраком своим поведением, Каэдэхара решил вернуться в их с Горо комнату. Он проигнорировал обеспокоенный взгляд шатена и ухмыляющийся взгляд матери, которая смотрела на его руку, что сжимала столь любимый и желанный им предмет.       Уже сидя на полу в свой комнате молодой альфа неотрывно смотрел на колокольчик. Это колокольчик является единственным доказательством того, что было. Доказательством того, что он любил. Он больше не любит его. Теперь он счастлив с другим. Так почему сердце так ноет от боли и печали по тому человеку? Все говорят, что они с Горо хорошая пара, которая идеально дополняют друг друга. Зачем только Горо достал этот чертовый колокольчик? Он наверное своим поведение его очень обидел. Надо будет извинится. Но это потом. Не сейчас.       Кадзуха не понимает почему так отреагировал на то, что кто-то посторонний посмел трогать его маленькое сокровище которое он так тщательно прятал. Сокровище? Да, точно. Это его маленькое сокровище, которое он никому не хочет показывать. Почему он его не спрятал, где никто никогда бы не нашел, или не положил на самую дальнюю полку? Почему? Он и сам не знает ответа. Его единственное на данный момент желание, что бы этот колокольчик всегда был рядом с ним. Вместо него.       Когда Кадзуха ложится спать, он первым делом всегда лезет рукой под подушку в поисках заветного аксессуара. Даже после бурных ночей с омегой, он превыше всего ставит колокольчик! Это ведь не нормально! Почему? Почему прошлое не хочет его отпускать? Он не понимает…       Голова начала болеть от собственных хаотичных мыслей. Склонившись чуть вперед, парень обхватил собственную голову в руках. Надеясь что таким образом головная боль исчезнет быстрее.       Резкий звук грома заставил Кадзуху вздрогнуть. Надо же, пока он там сидел, он не заметил, как за окном хмурые тучи все утро заслонявшее прекрасное голубое небо стали почти черными, дождь с каждыми секундами становился сильным ливнем, а ветер становился все сильней и сильней, что деревья начали качаться из стороны в сторону.       Склонив голову на бок, а левую руку положив на согнутое колено, Кадзуха неотрывно смотрел на окно, где не переставая бушевала на небе молния. В голове настойчиво всплывали воспоминания из прошлого. Блондин пытался это игнорировать, но ничего не получалось.       — Знаешь… В такую погоду ты всегда становился таким любвеобильным… — ели слышно проговорил блондин в пустой комнате. — Выпрашивал ласку, сам целовал, обнимал. Мне это так нравилось, черт возьми! Без этого ты никогда не проявлял инициативу, и это… Разбивало мне сердце. Мне казалось, что ты держал меня с собой только из-за жалости, а сам ты ничего и никогда не чувствовал ко мне.       Я не люблю, не люблю, не люблю, не люблю, не люблю… тебя…       — Я стал противен самому себе… Каждый раз я сравниваю Горо с тобой, Скарамучча.       Твоя прекрасная, на первый взгляд хрупкая спина выгибалась мне навстречу, твои аметистовые глаза, готовые в любой момент пустить столь прекрасные хрустальные слезы. Твои губы, которые целовали все, до чего только смогут дотянутся, твои ногти, что постоянно царапали мою спину причиняя тем самым столь приятную боль, твои бедра, что так приятно притягивали, тем самым заставляя входить еще глубже.       — С Горо по другому. И мне противно, что я активно его заменяю тобою. Это… Невыносимо.       Я не люблю, не люблю, не люблю, не люблю, не люблю, не люблю...       — Я все еще… люблю тебя… — одинокая слеза все же скатывается по щеке.       И очень скучаю.       И только молния на вечно запечатлела эти слова.

* * *

      Темноволосая женщина шла сквозь вещи, которые были разбросаны по всей квартире. Зайдя в спальню, она еле смогла заметить, что на постели кто-то лежит и улыбнулась.       — Что-то Вы припозднились, госпожа Бэй Доу.        — Не драматизируй, Скарамучча. Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?