Ох уж эти дети.)

Свет Сноудина всё тускнел, а в это время Гастер заканчивал работу, дописывая последние сведения и складывая всё написанное в специальную папку. Наверху весь день, на удивление, было тихо. Возможно, оба спали, но Папирус не смог бы пролежать в кровати целый день, что уж говорить о "вечерних приливах энергичности." С одной стороны, доктора радовал тот факт, что ему не мешали посторонние звуки, с другой стороны, как-то странно это всё. И вот, глава семьи уже ступает по ступенькам, прислушиваясь к каждому шороху в доме, и слышит тихое детское хихиканье. Как камень с души, ий Богу. Гаст открывает двери в дом, и зреет разбросанные по полу принадлежности для рисования да огромный холст, который, кажется, стоял в "тайном логове Санса", ну а точнее, на чердаке. Будто бы он обтянут руками Санси, хотя выглядит весьма аккуратно и почти без косяков. Красиво, к тому же реалистично, на холсте изображён дом. Да, родной дом скелетов. Узнать его не сложно, даже в чёрно-белом цвете. Старший сын смотрит на отца молча, виноватыми глазами. Винит себя в беспорядке, хотя развёл его не в одиночку. При этом Папс, что сидит рядом, радостно разглядывает маленькие рисуночки, которые они за одно с братом сотворили. — Добрый вечер, юные художники. — Гастер говорит с улыбкой, без намёка на злость или раздражённость, ту же усталость. Санса отпускает, он расслабленно садиться на таз, отвечая отцу: — Приветики, пап. Прости, не успел убраться. — Даже если Гаст и не злиться, извиниться стоило, так как от отца так и веяло сонливостью и усталостью. — Ничего страшного, сейчас все вместе уберёмся и пойдем спать. Давайте, ребятки, я вам помогу отставить от входа холст, а канцелярию вы разложите по местам сами. Ладно? — Да, конечно. — Ответил Санс, после встав с пола и подняв брата. Младший быстренько принялся собирать канцелярию, а старший рисунки. Наконец, когда пол очистился от ручек, карандашей, кистей, красок и макулатуры, трое скелетов подняли холст и поставили его под стенку так, чтобы не падал. Безусловно, док мог бы сделать это сам, но от помощи детей отказываться негоже. В конце концов, Гастер взял детишек на руки и потащил наверх, в их комнату. Уложив братьев по кроватям, сел на табуретку между ними, подсвечивая огоньком магии. Традиция семьи такая, перед сном всегда рассказывать о надуманном, зря подуманом, недопереболевшем, с недосыпа недоперепуганном, а после, слушать сказочку от папки и спать. В этот раз, книгу выбрал Гаст самостоятельно, и не прогадал. Дети так заслушались, что будто в гипнозе отключились. Доктор лишь напоследок улыбнулся, потушил магический огонёк, закрыл книгу, поставил её на полку и прошептал: — Спокойной ночи, малыши. — За ним закрылась дверь, ноги побрели в спальню, спать. Ведь завтра снова на работу, не хочется засыпать в ходу опытов. Одев пижаму вместо балахона, Гастер улёгся в мягкую кроватку и провалился в сон до самого утра.