урод

На дворе октябрь, первый снег выпал пару дней назад, поэтому за окном лежал тонкий слой, который подтаял, наведя немного грязи. Эту грязь до жути ненавидела мама Сехуна, поэтому сидя у него в палате, чистила яблоки и жаловалась самой себе на скверную погоду, не зная, что сын всё это время слушает её ворчание. Сехун не осмеливается открыть глаз, боится увидеть состояние своей матери, пару часов назад потерявшей своего младшего сына. В его мыслях лишь Гехун, сидящий перед ним с выражение лица, которое было когда он спрашивал тот самый последний вопрос, ответ на который Сехун выпалил без задней мысли. "Я скучаю" - думал старший О, слегка сжимая ладони в кулаки. Поздно. — Хёнсо, он ещё не очнулся. - как Сехун понял, мама говорила с папой по телефону. Её голос ещё при ворчание был бессилен, а когда речь зашла о состояние старшего сына, он стал ещё более безжизненным. - Нет, врач сказал, что ему следуют обследоваться, возможно это что-то другое. Нет, наш сын не мог голодать так долго, он ел, я готовила им обоим. - "Я не ел, мам" - мысленно отвечает парень, ухмыльнувшись. - Кто не ел, так это Гехун, даже крошки в рот не брал. - голос дрожит, а сехуново сердце вновь разрывается. - Я во всём виновата, я должна была во время догадаться, - тихие всхлипы. - Нет, не успокаивай меня, это я виновата. Сехун думал, кто на самом деле виноват. Мама? Нет, никак нет. Папа? Нет, он был для Гехуна примером для подражания. Он? Не знает, может и он виноват в выборе брата. Но нет, всё же было нормально, они даже не ссорились в последнее время. Что же пошло не так? Что натолкнуло его младшенького вот так запросто уйти? Где-то в подсознании Гехун всё ещё жив и ничего не случилось, потому что Сехун не до конца принял кончину своего младшего брата. — В любом случае, нам нужно развестись. - резкая фраза мамы возвращает его в реальность из мыслей. "Что? Развод? Почему?" - друг за другом появляются вопросы в голове, но О по прежнему лежит на больничной кровати, хочет узнать причину такого решения матери. — Сехун взрослый мальчик, я не могу жить, когда рядом есть что-то, напоминающее Гехуна, я думаю он поймёт. - с другой стороны провода доносится рассерженные крики мужчины, из которых Сехуну удалось расслышать лишь: "Ты совсем дура?! Ты думаешь Сехуну будет легко это принять?! Он тоже твой сын!" и то, что он расслышал это не сыграло ему на руку. В голове появилась мысль, что мама его не любит. Так ли это? Сехуну сложно с точной уверенностью ответить на этот вопрос, но он вдумывается и осознаёт, что всю их семейную жизнь был "третьим колесом" между мамой и Гехуном. Седжон радовалась достижениям младшего намного больше, но для Сехуна это было в порядке вещей, ибо все же любят Гехуна, разумеется мама тоже, но он даже и не догадывался, что дело не в том, что все любят Гехуна, а в том, что Седжон не любит именно Сехуна. Да, задумываясь сейчас об этом, в сердце Сехуна села обида и гнев на маму, которая вот так наплевала на своего старшего сына. — Мне плевать, Сехун наверное понимал, что я не люблю его так, как Гехуна! - крик женщины заставил сердце старшего сжаться настолько, что боль и обида от её слов вылились в скатившиеся слёзы. Но он по прежнему не открывал глаз, зажмурился, не позволял Седжон узнать, что он всё слышал. — В любом случае, забирай Сехуна, я отдам вам всё, только Гехун останется со мной. - спокойным голосом ответила женщина, встав со стула и выйдя из палаты. Сехун открыл глаза, увидев первым делом размытый от слёз потолок, он вытер глаза, ища свой телефон. Он хочет набрать единственному человеку, который остался для него ближе всех. — Пап, я слышал всё, я не хочу, чтобы мама появлялась в нашей жизни. - злость и обида отчётливо слышались в этом голосе, который сдерживался от истерики. — Хорошо, Сехун~а, я понял тебя. Прости, что так вышло, поговорим, как я приеду в больницу, отдыхай, сынок. - добрый и понимающий голос мужчины слегка успокоил его сердце. — Пап, забери меня пожалуйста быстрее... — Я уже еду, сынок, поедем домой. О положил трубку и встал с кровати, не надев тапочек. Холодным пол чуть отрезвлял его рассудок, но ведь он только что лишился не только младшего брата, но и родной матери. Она мертва для него и даже рациональные мысли по типу: "Её можно понять, все по разному воспринимают утрату", нет, такие мысли лишь больше раздражали его, заставляя колебаться, а ведь не стоит. Родная мать только что отказалась от него. Он подошёл к панарамному окну больничной палаты и смотрел на грязь, которая заставляла его маму пару минут назад жаловаться. — И правда, ужасная погода... - Сехун поднимает глаза с земли на небо. - Хун~и...я скучаю... — Сехун! - в палату вбежала Седжон, смотря на парня в больничной одежде. — Простынешь же, надевай тапочки! - подбегает к сыну, ставя перед ним меховые тапочки. — Мам... - Сехун дрожит, как он думал, от злости, но нет, он дрожал от страха и боли. - Обними меня.. пожалуйста. - сердце сжималось, ему не хотелось верить, что вот эта женщина, которая так переживает о том, простудится он или нет, пару минут назад кричала о разводе и о "незначительности" Сехуна в её жизни. Женщина не долго думает и обнимает сына. Сехуну лишь остаётся догадываться, о чём же думала мама, пока обнимала его. Ненавидит ли она его? Жалеет ли о том, что умер Гехун, а не он? А может она с отвращением держит его в своих руках? Мысли заканчиваются когда женщина медленно отстраняется от сына. — Сехун~а... - голос женщины звучит крайне строго. - Мы с твоим папой разведёмся. - её слова звучат как приговор. Сехун не может выдавить что-то большее из себя, чем невнятное "Понятно". Седжон смотрит на сына, удивившись его спокойствию. — Сехун! - в палату врывается отец семейства. - Ты как? - немедленно подходит к сыну, слегка отталкивая Седжон. Лицо Седжон явно скривилось, когда она посмотрела на обеспокоенное лицо Хёнсо. — Всё в порядке, поехали домой. - сдерживая слёзы, старший возвращается к постели, надевая свои вещи. — Хорошо, сынок, завтра приедем на обследование. - мужчина игнорирует присутствие "ещё жены". Это оскорбляет её, поэтому она напыщенно покидает палату. Как только она вышла, Сехуна прорвало на слёзы, а отец сразу же подошёл успокаивать своего, теперь, единственного сына. — Всё в порядке, плачь, Сехун~а, всё будет хорошо. - поговаривал простые слова мужчина, гладя парня по каштановым волосам. Нетронутые очищенные яблоки остались на прикроватной тумбе больничной палаты.