Охота на дрейфующего парусника.

— Как ты думаешь, что там? — спросила Маргаритка, швыряя камешки в пруд. Вороны любопытно покаркивали с деревьев, надеясь на возможное угощение. — Где там? — Крапива подобрала камешек побольше и прикидывала, как лучше его кинуть. — Ну там. За стеной, — Маргаритка неопределенно махнула рукой, но на самом деле определенно. Стена была повсюду. Она окружала город и поднималась наверх так высоко, что надо было задрать голову, чтобы увидеть клочок неба. Стена была белой. Не всегда чисто-белой: иногда желтоватой, иногда сероватой, а иной раз просто почерневшей от грязи, но сомневаться в её изначальном цвете не приходилось. — Там ничего нет, — Крапива прицелилась и зашвырнула камень почти на середину пруда. За громким бульком послышалось недовольное кваканье. — Ты как учитель говоришь, — Маргаритка скорчила мину. — Тебе неинтересно? Крапива пожала плечами и плюхнулась на землю. Маргаритка села рядом и принялась рвать травинки. Обе они были бледные и черноволосые, только у Крапивы глаза были голубые, холодные, а у Маргаритки — светло-карие, почти желтые. Их скучная серая школьная форма пестрела пятнами приключений: от травы, ржавчины, древесного сока и растаявшего мороженого. Жизнь города состояла из обслуживания стены: инженеры изобретали новые подпорки для поддержки, математики доказывали математическое совершенство стены, историки доказывали, что без стены в городе начался бы хаос, поэты посвящали стене оды, городской совет выделял стене все больше бюджета… Кафедра стеноведения, которой заведовал отец Маргаритки, каждый год устраивала научные конференции, посвященные метафизике стены. Вчера Маргаритка подслушала разговор взрослых на кафедре, когда забегала к отцу: один из профессоров произнес пламенный монолог в кругу коллег о возможности научной экспедиции на верх стены. Мол, у него есть одна теория, требующая подтверждения. Сама эта мысль показалась Маргаритке какой еретической, но в тоже время такой будоражащей, что она всю ночь не могла заснуть, с трудом отсидела уроки и вот теперь поделилась этой идеей с Крапивой. — Мне просто кажется, — продолжила свою мысль Маргаритка, — что там должно быть что-то невероятное! — Интереснее завода-заброшки? — с сомнением протянула Крапива. — Тоже мне! Эти ученые вечно тратят время на какую-то чепуху! Лучше бы придумали как восстановить сектор А-5! Ты видела ту трещину? Как она появилась всего неделю назад и такая огромная? Говорят, трясло даже в секторе С-7! Крапива была хорошей подругой, но понять ее, Маргаритку, не могла. Речь подвыпившего пожилого профессора пробудила в ней неизведанное прежде любопытство. Легкий ветерок приятно охлаждал голову, от размеренного кваканья клонило в сон… — Мне пора! — Маргаритка сорвалась с места, оставив недоумевающую Крапиву наедине с лягушками. Город, конечно, был огромен, но экономия земли была в приоритете, так что дома стремились ввысь (не выше стены, разумеется), а между ними сновали, словно пауки по паутине, ловкие монорельсы. Маргаритка села на тот, который отвез ее в сектор стены А. Район был престижным, квартиры выделялись профессорам, заслуженным врачам, архитекторам и инженерским начальникам. Поприветствовав консьержа, она пешком поднялась на пару этажей. Дома готовились к очередному университетскому приему: мама порхала из комнаты в комнату, проверяя сочетания цветов в букетах и пробуя приготовленные кухаркой закуски. Маргаритка промычала что-то вместо приветствия, но мама ее даже не заметила, занятая разговором со своим шофером. Окна ее комнаты выходила на сектор А-10, далековато и низковато от трещины, но все же достаточно близко, чтобы в бинокль можно было рассмотреть, как в оцепленном районе суетятся машины, разворачивая деятельность по спасению стены. Интересно, связано ли желание подвыпившего профессора Орешника исследовать стену с этим странным новообразованием? Маргаритка не знала ответа, но жаждала это выяснить. Вечер для ученых мужей и их жен прошел сносно: Маргаритке даже разрешили остаться после ужина на часик, а когда часик истек, то о ней совсем забыли. В кабинете она забралась в нишу между отцовским креслом и стеной. Женщины остались на кухне сплетничать, а вот мужчины отправились в кабинет выпить еще что-нибудь и выкурить сигару-другую. Отец, конечно, сел в кресло, и Маргаритка закрыла рот рукой, чтобы ненароком себя не выдать. Сначала велись какие-то скучные взрослые разговоры о людях, которых Маргаритка не знала, и вещах, которые она не понимала. Но вот вперед выступил подвыпивший Орешник: его седые всклокоченные волосы топорщились, как одуванчик, шея и уши покраснели. — Ну так что скажете, Дубравник? Об, — он икнул в стакан, — об экспедиции? Непринужденная светская болтовня смолкла. Маргаритка физически ощутила, как отец напрягся в кресле. — О чем вы, друг мой? — осторожно поинтересовался он. — Об исследовании трещины на стене, она неспроста появилась… — Полноте, Орешник, — фыркнул один из старших научных сотрудников, отец Крапивы, — Главный инженер уже сказал, что это обычное дело для стены, и нет нужды волноваться. Конструкция не пострадала, так зачем тратить деньги города на какую-то бессмыслицу? Даже дети знают, что за стеной ничего нет. — Но ведь она появилась мгновенно! — горячо возразил Орешник. — Неужели вам не интересно, почему? — Расслабьтесь, Орешник, — добродушно сказал отец, наливая бренди. — Выпейте еще. — Н-нно… — он принял стакан. — У меня есть одна теория… — Мы уже обсуждали, что ваша теория о, — он иронично обвел глазами коллег, собирая смешки, — «дрейфующих парусниках» — не имеет оснований. За стеной ничего нет. Поэтому парусникам взяться неоткуда. Точка, Орешник. После этого старый профессор как-то сник, затерялся в комнате, хмуро заливая за воротник. Маргаритка послушала еще, но разговоры снова стали скучными, и она задремала. За полночь ее нашла одна из горничных, и отправила в постель, чтобы не мешала уборке. Остаток ночи ей снились огромные летающие создания: бесформенные и бесцветные. Утро Маргаритки началось с землетрясения. Люстра под потолком зазвенела, стул взбрыкнул и сбросил школьную форму на пол; мама и горничные взвизгнули на кухне, снаружи тоже что-то заскрежетало. Протирая глаза, Маргаритка бросилась к окну и открыла рот от изумления: совсем рядом, в секторе А-6 появилась еще одна трещина. А затем соседний с сектором дом рухнул. Вот он был, и вот сложился, как бумажный стаканчик, будто сверху на него нажала гигантская рука. Она не поняла, как оказалась в отцовском кабинете, как отыскала нужный адрес, как выскочила из дома, как нашла в хаосе работающий монорельс и приехала в скромный сектор С. Страдающий от похмелья профессор Орешник впустил ее без слов. — Зачем ты пришла, Маргаритка? Как ты вообще сюда добралась? — горько спросил он, расчищая на кухонном столе место от пустых бутылок, початых бутылок, бутылок, полных наполовину… — Расскажите мне о «теории дрейфующего парусника»! — собравшись с духом, выпалила Маргаритка. Орешник покачал головой и слабо улыбнулся: — Как у тебя с математикой? Знаешь что-нибудь о, — он понизил голос, — теореме «спящего великана»? О «мире на коленке богини»? — Что за стеной, профессор Орешник? — нетерпеливо перебила его Маргаритка. — Темный лес, — очень серьезно ответил он. — А мы лишь нежные растения в палисаднике. — Но почему «дрейфующий парусник»? — Потому что самую быструю рыбину можно поймать лишь во время дрейфа, — рассмеялся он, и Маргаритка улыбнулась в ответ. Через два дня тайная полиция стены арестовала профессора Орешника за разжигание ереси, и больше Маргаритка его не видела. Но идея его проросла в ней, словно брошенное в плодородную почву семя. Прошло двадцать лет: пару раз сменилось правительство, случилась одна большая забастовка стенных строителей и с десяток — у работников обслуживания монорельсов. Маргаритка выросла и сменила своего отца во главе кафедры, так и не простив ему донос на профессора Орешника. Однажды Маргаритка сама донесла на него, доживающего свой устаревший век в хорошем доме престарелых. С матерью, сбежавшей с богатым любовником, она не общалась. Она была Маргариткой, но она была и Дубравником, поэтому под ее руководством кафедра продолжала заниматься изучением стены, но уже не с таким юношеским пылом. Трещины появлялись время от времени, будто стена была не в силах вынести того, что происходило внутри нее, но всякие мысли об экспедиции наверх ученым советом города были отброшены. Землетрясения стали обычным делом. Парусник ускользал из ее рук. Маргаритка сидела в потертом кресле, выслушивая светскую ученую болтовню и прикладываясь к своему бокалу с коктейлем, и вдруг поняла, что совсем не различает лица людей, ее окружающих. Словно дикие звери из темного леса они сверкали клыками в полутьме и порыкивали, похрюкивали над несмешными шутками. Сославшись на усталость, она сбежала домой, в престижный район сектора А, и выблевала ужин и пяток коктейлей. Темный лес всегда был вокруг нее, а в лесу парусников не водится. Она поняла это слишком поздно. Вся её жизнь состояла из сожалений. Утром сектор А полностью ушел под землю. Сквозь трещину в стене люди смогли увидеть сад.