I Wasn't Born To Behave

12:24, Кэссиди Что это? *прикрепленный файл* 12:27, Кэссиди Позвони, когда освободишься. 13:46, Кэссиди *пропущенный вызов* 13:47, Кэссиди *пропущенный вызов* 13:55, Кэссиди Ты серьёзно решил сделать это прямо перед Рождеством? 14:38, Кэссиди *пропущенный вызов* 15:40, Кэссиди Надеюсь, ты не собираешься снова сбегать? Мы уже говорили об этом, не глупи. 15:55, Кэссиди *пропущенный вызов* 16:02, Кэссиди Пожалуйста, вернись до 22:00. Говард в который раз перечитал сегодняшнюю переписку. Кэссиди был той ещё курицей-наседкой — даже Рози не писала ему каждый день. Когда они только познакомились, Говард сразу заподозрил неладное. Новый опекун отличался от предыдущих хотя бы тем, что лично приехал его забирать и то и дело интересовался, как Говард поживает, хочет ли поехать в новый дом и что ему нравится есть на завтрак. Это сбивало с толку. Обычно всем было плевать на его мнение, а уж тем более на здоровье и поведение — Билли и вовсе всё ему разрешал. Говард мог приходить домой под утро, мог пить пиво, курить травку и делать всё, что ему только вздумается. Старшего брата не волновали его оценки, он не обращал внимания на его манеры, настроение и поведение в школе. После смерти родителей они жили в полной вседозволенности, тратили выплаты государства на поддельные документы и не стремились казаться образцовой семьёй. Наверное, именно поэтому Билли так быстро загремел в тюрьму, а Говарда запихнули в систему… Кэссиди с первого же дня докучал дурацкими правилами: не пить, не курить, не ругаться матом, вытирать ноги перед входом в дом и хорошо учиться. Говард искренне не понимал, почему должен слушать какого-то ворчливого мужика, которого знать не знал ещё вчера вечером. Он — свободный человек. Ему пятнадцать. Если бы не дурацкие законы, он бы жил один и дожидался Билли из тюрьмы. Но грёбаная система решила разрушить его жизнь окончательно. В прошлом детском доме он чуть не сжёг гараж. Божьи одуванчики, которые первые согласились взять его на свою ферму в качестве бесплатной рабочей силы, сдали его обратно в тот же вечер. Говард ликовал. Гордость за собственный поступок не отпускала его всю дорогу до центра социальной защиты, а затем испарилась так же быстро, как закреплённый за ним социальный работник пригрозил ему колонией. Именно с того момента Говард понял, куда именно он попал. Но этот инцидент нисколько не помешал ему угнать машину Кэссиди в отместку за все претензии, которые он выслушал от опекуна в первые дни. В этот раз Говард думал о последствиях, поэтому не собирался возвращаться. Он собрал свои немногочисленные вещи, украл еду и парочку баксов на билеты, а затем врезался в ближайший столб и был выпорот так, что два дня не мог сидеть. Говард был прекрасно знаком с таким методом демонстрации авторитета. Билли тоже поколачивал всех, кто пытался показать ему зубы, но вот самого Говарда тот не трогал. Унизительное наказание Кэссиди произвело невероятное впечатление. Было стыдно и первое время неловко вновь делать что-то назло. Открыв переписку с Муэтой, Говард принялся набирать сообщение. 12:21, Покахонтас чувак!!! кэс нашёл твою травку!!! 12:21, Покахонтас он её сфоткал. надеюсь не собирается сдать тебя копам 12:21, Покахонтас он говорит что надерет тебе задницу 12:22, Покахонтас но я тебе этого не говорил 12:22, Покахонтас он боится что ты тогда не вернёшься. ты же вернёшься? 13:44, Покахонтас эй

19:23, Говард он всё ещё злой?

Ответа не последовало, и Говард понял, что сосед по комнате давно забыл про него и наверняка снова задротил в свою любимую сетевую игру. Муэта из неё днями и ночами не вылезал. Какое-то ролевое фэнтези с бесконечными драками. Однажды Кэссиди даже вломился к ним в три часа ночи и надавал эмоционально ругающемуся с онлайн-товарищами индейцу таких поджопников, что его вой разбудил весь дом. Тогда они с Говардом и подружились. Общий враг объединил их себе же в ущерб. Ещё немного помявшись возле входной двери, Говард тщательно вытер ноги о коврик и неуверенно коснулся холодной металлической ручки. Дом встретил его тишиной. В гостиной не было ни души. Со стороны кухни веяло холодом приоткрытого окна. По отсутствию в шкафчике большей части детской обуви и высоких неубиваемых сапог Рози Говард догадался, что младших повели на городской праздник. Разувшись и аккуратно повесив куртку в собственный шкафчик, Говард прокрался к лестнице и прислушался. Из комнаты Кэссиди доносился приглушённый шум телевизора. — Можешь не красться. Говард вздрогнул и резко обернулся. Кэссиди стоял, прислонившись к дверному косяку гостиной — откуда только взялся? — и смотрел на него хмуро со скрещёнными на груди руками. — Привет. — Ну, привет. Видел сообщения? Говард понуро кивнул. Врать было бессмысленно. — Объяснишь? — Это не моё… — Да ну? А чьё, Муэты? Рози стирала твою школьную форму — выпало из кармана. — И что? — Пошли в комнату. Поговорим. Говард прекрасно знал, как будет проходить этот разговор. Внутри всё сжалось то ли от неприятного предвкушения, то ли от внезапно нахлынувшей ярости. Какого чёрта он вообще должен объясняться? Ему пятнадцать, а не десять. Он делает то, что хочет. — Шагай, — Кэссиди подтолкнул его к лестнице, но Говард не собирался торопиться. Он еле переставлял ноги, опасливо ожидая, что его схватят за шкирку или хлопнут по заднице для ускорения. Ничего из этого не произошло. Кэссиди терпеливо плёлся следом до их с Муэтой комнаты, но стоило открыть дверь… — Сколько раз я говорил тебе закругляться?! Говард поморщился. Крик Кэссиди напугал и его, и сидящего за компьютером индейца. Муэта мгновенно стянул огромные наушники, бросил их на стол и в спешке выключил игру. — Сейчас тоже получишь, — безжалостно провозгласил Кэссиди. Индеец испуганно вытаращился на него. — Учебник в руки и марш вниз заниматься! Если мне ещё раз позвонят из школы, я сдам этот компьютер на металлолом. — Но он нужен мне для учебы… — Я что-то не понятно сказал? У тебя завтра контрольная. Ты хоть одну формулу знаешь? — Но контрольная по английскому… подожди, откуда ты знаешь про контрольную? Я тебе не говорил. По одному только взгляду опекуна стало понятно, что ничего он не знал. Муэта сам проговорился и теперь его точно ждало что-то пострашнее лишения компьютера. — С тобой потом разберемся. Марш вниз. Муэта не стал спорить. Бросив сочувственный взгляд на притихшего Говарда, он прошмыгнул мимо и закрыл за собой дверь. — Будешь бить? Лучшая защита — это нападение. Так всегда говорил Билли, и Говард не мог с ним не согласиться. Благодаря этой тактике у него никогда не было обидчиков в школе — он отпугивал их сразу же, стоило им посмотреть в его сторону. «Закрытый, нелюдимый, не следующий социальным нормам поведения», — это первая запись в его личном деле. Он видел, когда влез в учительскую. — Буду выяснять причины и заполнять пробелы в воспитании, — Кэссиди сел на кровать Муэты и кивнул на соседнюю, приглашая Говарда сесть напротив. Тот не стал отпираться, но и плюхнулся на скомканное одеяло он демонстративно озлобленным. — Где взял траву? — Она не моя. — А чья тогда? — Не знаю. Может из мелких кто подложил. — Говард… Взгляд Кэссиди стал ещё опаснее, но Говард знал — пока он не выложит всё, как есть, его и пальцем не тронут. Кэссиди мог ждать неделями. Делать вид, что всё, как обычно, но напоминал о провинности всякий раз, стоило Говарду о чём-то его попросить. Это бесило. — Ну, в школе подогнали, — нехотя признался он. Это было правдой лишь на половину. На самом деле с нужным человеком его познакомил Муэта — его родная семья полным составом работала на «ферме». Почти такой же, как у божьих одуванчиков, но вместо баклажанов и кукурузы у них росли целые плантации травы. На момент ареста Муэте было всего двенадцать. Копы отправили всю его семейку в тюрьму, двоюродного брата — в колонию для подростков, а Муэту — в исправительное учреждение строгого режима — то есть к Кэссиди. Несмотря на то, что сам индеец по понятным причинам испытывал к траве неприязнь, у него осталась куча подвязок. За символическую плату он без труда поделился одной из них с Говардом. — Назови мне имя и фамилию человека, который тебе это продал. — Ещё чего! Говарду казалось, что терпение Кэссиди не имеет предела. Это быстро стало игрой — довести опекуна до ручки пока удавалось только ему. Иногда Муэте. С момента разговора о косяке до ремня могло пройти от пяти минут — личный рекорд Говарда — до четырёх часов — рекорд Муэты. — Ладно, тогда на правах твоего законного опекуна я изымаю все твои карманные деньги. Обеды сможешь брать по карточке, а всё остальное буду тебе покупать я. — Ты не можешь! Я на тебя в соцслужбу пожалуюсь! Это нарушение моих гражданских прав! — И будешь писать в баночку каждую неделю. Начинать можешь с завтрашнего дня. Говард чуть не взорвался от возмущения. Кэссиди совсем его не слушал. Да как он смеет?! — А теперь снимай штаны. — Пошёл ты! — Что, прости? Говард и сам не понял, как решился высказать мысли вслух. Лицо Кэссиди побагровело, а руки потянулись к ремню. Недолго думая, Говард бросился к выходу, но не успел открыть дверь, когда его схватили за шкирку и потянули обратно. Кэссиди довольно легко справился с его яростным сопротивлением. Говард пинал его ногами, бил руками и пытался уничтожить словесно — хоть бы что. Кэссиди уложил его носом в подушку, стянул штаны вместе с трусами и принялся пороть ремнём так, что из глаз полетели искры. Первое время Говард молчал, затем начал кусать подушку, мычать и наконец орать во всё горло. — Так тебе больше нравится разговаривать? — издевался Кэссиди. Говард сердито зарычал в ответ, но сказать ничего не смог — слишком уж часто на его задницу опускался ремень. — Думаешь, у меня какие-то проблемы из-за твоих выходок будут? Это в первую очередь твоя ответственность — поймают с поличным и спросят по всей строгости закона. Моя обязанность — тебя предупредить, чем я неоднократно занимался и занимаюсь сейчас. Думаешь, тебя просто вернут в систему? Нет уж, птенчик, полетишь в колонию. Говард хотел огрызнуться, но порка неожиданно прекратилась. Кэссиди в качестве финальной ноты хлопнул его рукой — ничуть не слабее, чем ремнём, и предупредил: — Что бы ты ни сделал, я от тебя не отвернусь, но защитить смогу далеко не от всего. Ты уже взрослый парень и должен понимать, что можно делать, а что категорически нельзя. Приводи себя в порядок и спускайся в гостиную. Я жду внятных извинений. Хлопнула дверь. Говард попытался перевернуться, но тут же пожалел об этом и так и остался лежать на животе. Задница горела огнём. Через несколько минут снизу послышалось несколько драматичных «ай», затем Муэта, как стадо бизонов, промчался по лестнице, ворвался в комнату и захлопнул за собой дверь. — Фух, еле отгово… твою же! Чувак! Говард страдальчески застонал и кое-как натянул штаны, чтобы не смущать впечатлительного товарища. Муэта сел в своё протёртое до дыр геймерское кресло и уставился на него то ли с ужасом, то ли с сочувствием. — Это за травку так? — За то, что тебя не сдал, жопа с перьями. — Да иди ты! Я вообще не при чём! Я давно завязал, а ты сам у меня всё выторговал! — Ещё громче кричи, чтобы он наверняка услышал. Муэта испуганно прикрыл рот и покосился на дверь. Шагов Кэссиди не было слышно. — А про гараж он узнал? — шёпотом уточнил индеец. На прошлой неделе они вместе совершенно случайно доломали систему сигнализации и ничего об этом никому не сказали. — Нет. — А про тест по испанскому? — Тоже нет. — А про мой тест по испанскому? — Нет, иначе он бы тебя тоже выпорол. Про твой сервак в Индии он тоже не знает. И про мои фальшивые права не в курсе. Ты сам не спали опять! Муэта каждый раз переживал, что вновь проболтается. Это случалось не единожды, и Говард со временем просто перестал делиться с ним абсолютно всеми секретами. Например, он и словом не обмолвился о том, что уже полгода как ведёт любовную переписку с двоюродной сестрой Муэты из Мичигана. — Извиняться пойдёшь? — спросил индеец, стоило тишине стать неловкой. Говард безразлично пожал плечами. У Кэссиди был абсолютно дурацкий пунктик на извинениях. У Говарда каждый раз зубы от злости скрипели, когда он оказывался в ситуациях, в которых без примирения с Кэссиди ему самому было бы хуже. — Я бы извинился. Рождество всё-таки. Вдруг он тебе ничего не подарит. — Не нужны мне его подарки. Пусть себе оставит. — А если это будет электронная книга? — Ты влез в кладовку?! Муэта шикнул и слабо кивнул. — Чёрт… — Говард не мог от такого отказаться. Он мечтал об электронной книге с тех пор, как узнал, что она существует. Больше никаких изломанных страниц и нехватки света. — Ладно, пойду. — Удачи. Телевизор был выключен. Говард прокрался мимо комнаты, прислушался и понял, что Кэссиди ждал на кухне. — Я слушаю, — в голосе Кэссиди сквозила обида. Говард не ожидал, что это его так расстроит. Он прожил в этом доме чуть больше года и, кажется, успел привязаться. К Рози, к Муэте — да даже к мелким. С Кэссиди отношения всё ещё были натянутыми, но чем больше Говард демонстрировал свой характер, тем яснее становилось одно — Кэссиди стал первым человеком, который приручал, а не выгонял. — Я не скажу, кто мне её продал. — Ладно. Говард застыл в немом шоке. Вот так просто? — Извини, — выдавил он. Получилось натянуто, но Кэссиди остался доволен. — Теперь дашь мне денег? — Ишь ты, замахнулся. Говард скрестил руки на груди. Он и не надеялся, но продемонстрировать злость было важно. — Я тебя прощаю, — произнёс Кэссиди свою излюбленную фразу, которая одновременно и бесила, и вызывала облегчение. — Иди сюда. Говард подошёл. Кэссиди обнял его за плечо, чуть встряхнул и улыбнулся. — Дьяволёнок. — Фу. Не говори так. — Спасибо, что вернулся до десяти. Рози бы очень переживала. Говард фыркнул. Рози обижать он не хотел, но Кэссиди не обязательно было об этом знать. — И надеюсь, что это был последний инцидент в этом году. Подумай о подарке. Ты же не хочешь получить уголь вместо конфет? Говард закатил глаза. Иногда Кэссиди путал его с шестилеткой. Теперь придётся напомнить ему, что к чему — сам напросился. — Я пошёл. — Скажи Муэте, что я зайду проверить уровень его подготовки к контрольной через час и сорок минут. Вернувшись в комнату, Говард не удивлся, наткнувшись на вновь зависшего в игре индейца. В этот раз тот хотя бы догадался разложить перед собой учебники. — Он зайдёт через час сорок, — передал Говард. Муэта кивнул, не отрываясь — точно огребёт. — Эй, одолжишь наличку? — Я всё на наушники слил. Говард не удивился. Муэта совершенно не умел откладывать сбережения и тратил всё в первый же день, когда Кэссиди распределял трофеи. — У меня идея. Можно воспользоваться твоим серваком? — Зачем? — Хочу карманные на обеды немного так приумножить. Слышал о крипте? Муэта повернулся на стуле и уставился на него в ужасе. — Кэссиди тебя убьёт. — Могу взять тебя в долю и перевести на твою карту двадцать процентов от общей суммы. Купишь себе новый стул. — По рукам. С Муэтой всегда было приятно иметь дело. — И ещё кое-что, — вспомнил Говард. — Дай-ка на секунду компьютер. Муэта отодвинулся. Говард свернул его игру, переключил звук на колонки, вывернул те на полную мощность. Кэссиди не должен подумать, что победил в этой войне. «I wasn't born to behave» Изи Маккой прогремела на весь дом ровно в момент, когда внизу послышались голоса Рози и мелких. — ГОВАРД!