The Fiery Kingdom vs The Barbarian Kingdom

Кацуки сидел на подоконнике открытого окна своей комнаты. У него была ещё одна бессонная ночь, поскольку он знал, что близится его восхождение на престол. Восходящее солнце играло золотыми бликами на его светлых волосах. Оранжевые и желтые цвета водопадом стекали по его широкой, покрытой шрамами обнаженной груди. Кожа ощущала тепло солнца, пробивающегося сквозь деревья, окружающие крепость Короля варваров. Он должен был чувствовать некое подобие покоя, понимая, что война с королевством Тодороки подходит к концу. Хотя трудно было это оценить, учитывая потери войны. Тысячи варваров, как мужчин, так и женщин со их стороны, и тысячи магов и чернокнижников погибли ни за что. Ничто не ранило его сильнее, чем скорбь, что он испытывал по своему отцу, нынешнему Королю, когда тот погрузился в глубокий сон. Он уверен, что старший сын Тодороки, чернокнижник, наложил проклятие на его Короля. То есть до своего исчезновения. Никто не знает, что случилось с Тойей Тодороки в тот день. Конечно, королевство Бакуго тогда обвинили в исчезновении старшего сына. Того, кто должен был занять трон после самого Энджи Тодороки. В связи с исчезновением сына, который должен был занять пламенный трон, и болезнью нынешнего обладателя драконьего престола было решено заключить перемирие. Они просто не ожидали, что боевые действия всё ещё будут продолжаться, даже спустя почти год переговоров. Кацуки казалось, словно они были ограничены в мирном договоре. Насколько им было известно, Тойя всё ещё мог быть жив, но Масару Бакуго может и не просунуться. Они призвали своих целителей и даже потребовали их у королевства Тодороки. Однако всё безрезультатно, Король всё спал, хотя и мирно. Ни высокой температуры, ни неприятного запаха, ни даже подергивания бровей. Малая часть Кацуки завидовала отдыху отца, поскольку в последнее время он, казалось, совсем не отдыхал. Однако есть то, чего он с нетерпением ждал. Посредством заключения брака должно было наступить перемирие. Он знал, что у них есть дочь. Фуюми Тодороки была очень умна. Он никогда не видел её на поле боя. Она всегда пряталась в одной из палаток мага, постоянно колдуя, готовя зелья, расшифровывая свитки, заговаривая оружия и тому подобное. Хотя он видел её: светлая кожа, ещё более светлые волосы с вкраплениями пламенной магии, которая текла внутри неё. Симпатичная, с круглым личиком и мягкой улыбкой. Он был бы не против такой избранницы, даже если бы она была его старше. Он не хотел, чтобы Энджи Тодороки становился его тестем, но он хотел двигаться вперёд. Жить без войны, иметь семью, уважение. Да, он принц варваров, но даже такие, как он, могут желать столь простых вещей. Честно говоря, он не был до конца уверен, что чувствует по поводу становления частью семьи Тодороки. Технически Фуюми должна взять себе имя Бакуго, но так или иначе, королевства будут связаны браком. Он слышал боевой клич Энджи, видел пронзительный, покровительственный взгляд королевы Рей. Маниакальную ухмылку и издевательский смех Тойи, невинную улыбку Фуюми. Осуждающий хмурый взгляд Нацуо. Но есть ещё тот, с кем ему предстоит встретиться лицом к лицу, с самым младшим по имени Шото. Он сражался с ним на поле боя, но его тело и лицо всегда были спрятаны под тяжёлым балахоном. Учитывая, что в королевстве Тодороки женщинам не дозволено было быть на поле боя, Кацуки предположил, что этот человек был мужчиной. Точнее, мальчиком. Вероятно, подросткового возраста, судя по телосложению. Или по его отсутствию. Парнишка был ростом по плечо Кацуки, и то в ботинках. Наверняка худенький, так как ремень, предназначенный для удержания тяжёлого балахона, был плотно обернут вокруг торса; и не раз. К счастью для него, рост не шёл ни какое сравнение с силой, которой он обладал. Он был очень могущественным магом. Владеющим как пламенем, так и льдом. Он был грозным противником для Кацуки. Наверняка именно по этой причине Энджи Тодороки на поле боя выпустил младшего сына. Кацуки принялся готовиться к этому дню. Принял ванну с изысканными маслами, причесался и заплёл свои длинные волосы. Обязательно зачёсывая все торчащие волоски тонким гребнем из кости дракона. Облачаясь в отполированные и парадные доспехи. Закрепляя любимую боевую секиру, также отполированную и заточенную, на бедре. Сегодня будет счастливый день, и в то же время грустный. Он всегда представлял, что в день своей свадьбы, оба его родителя будут рядом у церемониального костра. Более того, он не видел свою мать весь день. Однако он видел нескольких её фрейлин. Есть одна, у которой, как он знает, сможет всё разузнать. — Эй, Инко! — Кацуки приблизился к невысокой пухленькой даме, осторожно, чтобы не напугать женщину. — Вы не видели Королеву? Я ищу её. Зелёноволосая леди с добрыми глазами присела в реверансе перед принцем. — Ваше Королевское Высочество, — это заставило Кацуки закатить багровые глаза. — Королева скоро вернётся с вашей будущей невестой. — Инко, что я вам говорил об этих формальностях? Вы практически вырастили меня вместе со своим сопляком! Но я думал, что мать вчера вернулась, разве нет? — Кацуки скрестил руки на широкой груди, нахмурившись из-за отсутствия матери. Инко тепло улыбнулась молодому человеку, который когда-то был самым буйным из мальчиков. Всегда играл в "войнушку" с её сыном. — Дорогой Кацуки, сегодня день твоей свадьбы, разумеется, я должна называть подстать титулу. Тебе повезло, что я не произнесла его полностью! — она усмехнулась про себя. — А что касается возвращения королевы. Она сама его отложила. Поскольку она сопровождает твою будущую жену, тебе не нужно беспокоиться, что твоя мать пропустит свадьбу, милый. Ответ Кацуки был прерван боем барабанов, извещающих о возвращении королевы. Кацуки подбежал к окну и посмотрел вверх, чтобы увидеть, как его мать спустится с неба верхом на боевом драконе. Вот только он не видел, как дракон взмыл утром в небо. Поэтому он опустил взгляд на землю и увидел лошадей и королевский экипаж; на одной из карет был выгравирован герб Тодороки. В любой другой день Кацуки просто выпрыгнул бы из окна, но, учитывая, что он уже был одет для церемонии, он решил этого не делать. Он торопливо произнес "спасибо", пробегая мимо Инко. В волнении он сбежал вниз по лестнице, чтобы поприветствовать свою мать. Он, широко шагая, пересек двор, добравшись до экипажа до того, как тот остановился. Как только это произошло, он не стал ждать, пока кто-то другой откроет им дверь. Вместо этого он рывком открыл её сам, за что получил мгновенный выговор, выкриком своего имени. Его мать, стоявшая в дверях кареты, чтобы тот не увидел будущую невесту, нахмурилась из-за нетерпения сына. — Тебе нельзя видеть невесту, нетерпеливый сопляк! — Королева торопливо вышла из кареты и закрыла за собой дверь. Изо всех сил старалась, чтобы сын не смотрел позади неё. Ей удалось закрыть большую часть вида будущей невесты, но не всё; Кацуки мельком увидел длинные белые волосы. Он не знал, что волосы Фуюми так отросли за время войны. Кацуки обратил внимание на свою мать, Королеву. С прищуренными глазами и стоическим видом он приветствовал её коротким "ведьма". Она шутливо хлопнула его по руке, прежде чем обнять. Высвободившись из объятий, она отступила, чтобы получше рассмотреть сына. Из-за войны, что годами держала их в разлуке, и из-за проклятия, наложенного на Короля, вести переговоры пришлось Мицуки; в то время как Кацуки управлял придворными вместо неё. — Клянусь, каждый раз, когда я вижу тебя, ты выростаешь вдвое. — Теперь я мужчина, ма, мне за двадцать. — Да, так что перестань расти, пока не перерос крепость, — она ухмыльнулась. — Тебя и так сложно прокормить. Но, без сомнения, из тебя получится прекрасный муж и сильный король. Щеки Кацуки слегка порозовели от неожиданного комплимента его матери: обычно Королева не любезничает с ним. Он повернул голову, чтобы посмотреть на хитросплетения экипажа: — Как она? Мицуки проследила за направлением взгляда сына к окну кареты. Там за прозрачной занавеской виднелся тонкий силуэт его невесты. — Она в прекрасном расположении духа. Тем не менее, нам многое нужно обсудить, прежде чем ваша церемония начнётся. Пойдем, сын мой. — А как же Фуюми? — Кацуки указал на экипаж. — Это один из пунктов, который необходимо обсудить. О твоей невесте позаботятся мои фрейлины, и к вечеру она для тебя будет готова. Кацуки, нахмурившись, бросил последний взгляд на очертания будущей жены и последовал за Королевой. Дискуссия прошла за завтраком. Королева однажды узнала от мужа, Короля, что еда помогает ему сохранять спокойствие во время трудного разговора. Сын, очевидно, последовал примеру и унаследовал эту черту. Была очень веская причина, по которой Королева опоздала на день. Да, изначально именно Фуюми должна была выйти за него замуж, но во время её пребывания к Королеве тайно обратились. Самая младшая, Шото, предложила свою руку и сердце принцу-варвару. В обмен на убежище от пламенного Короля Энджи Тодороки. Оказывается, у Короля нет проблем с отправкой женщин на поле боя; если бы они были элитными солдатами его величества. Однако, опасаясь ответной реакции, Шото пряталась в бесформенном балахоне мага. Женственные черты скрывались от чужих глаз, а огромная сила не позволяла подойти близко. Сердце Кацуки подпрыгнуло от всего этого осознания. Может, он вместо этого женится на Шото? Если так, его грудь наполниться гордостью за такую талантливую девушку-война. Однако, зная о её сильных сторонах, как получилось, что Король Энджи отпустил её? Перемирие было фарсом, Король Энджи всё ещё планировал присвоить земли варваров. Владеть всем и быть Королем номер один. Фуюми была всего лишь пешкой. Расходуемой фигурой на королевской доске. И Шото, и Фуюми, которые действительно желают только мира, умоляли своего отца пересмотреть решение о продолжении войны. С присущим королю Энджи упрямством, взявшим верх, Шото выступила вперёд с предложением своему отцу. Занять место Фуюми, таким образом, самый доверенный и магически отточенный человек Короля мог бы уничтожить королевство варваров изнутри. Это спасло бы тысячи жизней и, очевидно, жизнь её сестры Фуюми, как только варварское королевство узнало бы об уловке. — Можем ли мы доверять ей? —спросил Кацуки между глотками медового пива. — Да, она рассказала мне всё, — его мать раскрыла ладонь, чтобы сын увидел ещё свежий шрам под разорванной перчаткой. — Она поклялась на крови, что встанет на нашу сторону против королевства Тодороки; бок о бок с нами как Бакуго. — В обмен на что? — спросил он, приподняв бровь. — Безопасность остальных членов её семьи. Они практически заложники в королевстве. И... — Королева опустила взгляд в стол, мысленно готовясь к вспышке гнева сына за то, что, возможно, поверила во что-то настолько несуразное. Будет надеяться на лучшее. — Она сказала, что может снять проклятие с Масару. Кацуки резко встал с тяжелого деревянного стула. — Тогда приведи её к нему. Если он сможет присутствовать, то свадьба состоится, — с этими словами он ушёл, чтобы переварить услышанное. Остановился однажды перед выходом из большого зала, чтобы оглянуться через плечо. — Отыщи меня в сумерках, а пока у неё есть время до тех пор. Если она верна своему слову, тогда я приму эти условия. Кацуки просидел много часов в одиночестве в своей комнате. Он не хотел, чтобы его беспокоили, и отказался выглянуть во двор, чтобы посмотреть, всё ли готово к церемонии. Он слышал шум, как внутри, так и снаружи, поэтому воспринял это как хороший знак. Солнце как раз собиралось садиться, когда раздался стук в дверь его комнаты. Его мать стояла перед ним во всей своей элегантности, с прической и макияжем, готовая праздновать. Она улыбнулась ему, слёзы радости грозили хлынуть из глаз. Между двумя блондинами не было произнесено ни слова, только улыбки и понимание. Церемония началась сразу же. Отец ждал его в начале коридора. Бледный и похудевший, но он надел свои лучшие воинские регалии на свадьбу сына. Кацуки был переполнен радостью, увидев, что отец очнулся и снова улыбается ему. Они обнялись, взявшись за предплечья, и соприкоснулись лбами. Король заговорил: — Меня правда долго не было, ты так повзрослел. Кацуки хмыкнул, отчего борода на подбородке короля взъерошилась от его дыхания. Наконец он вырвался из объятий отца: — Может быть, они тоже наложили на меня проклятие, взросления. Мицуки шагнула вперёд, чтобы оказаться рядом со своим мужем, обняв Масару за талию. Это заставило короля слегка покраснеть, когда он с любовью посмотрел на свою жену сверху вниз. — Проклятия или нет, но твой сын — это тот, кто помог нам пережить эту войну. Из него выйдет прекрасный Король, — она улыбнулась сыну, положив голову на бицепс Короля. Глаза Кацуки расширились от этого заявления. — Всё ещё хотите, чтобы я стал Королём? Масару улыбнулся сыну, отчего в уголках глаз появились зрелые морщинки. — Разве ты не заметил, что на церемонии нет других Тодороки? Было бы неразумно не выдавать то, что я проснулся? — Но именно из-за твоего таланта лидера и мастерства мы считаем, что ты лучше всего подходишь для престола, сын мой, — Мицуки успокоила Кацуки. Она, с материнской заботой, протянула руку и поправила накидку на его плечах. — А теперь давай поженим тебя, чтобы мы могли пировать! — Сказала она, похлопав его по груди. Кацуки кивнул, прежде чем повернуться, чтобы занять место у зажженного церемониального костра. Он ковырялся в дереве, чувствуя, что нервы вот-вот начнут сдавать. Ему никогда по-настоящему не доводилось взаимодействовать с Шото, за исключением сражения. Он знал, что если она будет рядом с ним, то он сможет ею гордиться. Он мог бы обучить её ко всему прочему ещё и рукопашному бою. Но сначала ей бы не помешало добавить чуток мяса на кости для физической силы. Несмотря на то, что королевство Тодороки не присутствовало на церемонии, для королевства Бакуго это всё же было масштабным событием. Вся деревня собралась посмотреть на то, что, как они надеются, станет счастливым моментом в их истории. Так уже и было, поскольку новость о пробуждении Короля разлетелась по городу. Грохот барабанов и поток музыки окружили Кацуки, когда он, наконец, увидел свою приближающуюся невесту. От неё, мягко говоря, перехватывало дыхание. Синий цвет, что обычно окрашивает летнее небо, был цветом её утонченного платья. Множество полевых цветов окружали макушку, придавая мягкость королевской особы. Двухцветные волосы, заплетенные в бело-красные косы. Гетерохромные глаза пристально глядели на Кацуки, когда она подошла и встала напротив него у церемониального костра. Это был первый раз, когда он встретился с Шото лицом к лицу. Что это было за лицо! Он мог узреть ум в этих глазах, что изучали его. Намек на ухмылку на её пухлых губах. Он больше всего хотел стать причиной её румянца на щеках. Казалось, прошла целая жизнь, пока они просто стояли друг напротив друга. Кацуки был околдован открывшейся перед ним красотой. Его отцу потребовалось прочистить горло, чтобы Кацуки вспомнил цель своего присутствия. Он покраснел, когда понял, что был пойман на том, что пялился на свою невесту, как на краденное сокровище. На заднем плане было слышно низкое горловое пение, когда священник взял их за руки и присоединился к ним. Он взял правую руку Кацуки и положил ладонью на ладонь левой руки Шото. Шото переплела свои тонкие пальцы с более толстыми Кацуки, заставив сердце того подпрыгнуть. Обычно церемониальный костёр зажигался от руки дракона-варвара. Они могут временно позаимствовать огневую мощь драконов. Выбранный из двух, которые должны были пожениться, поджигал свою ладонь и соединял руки с новобрачным. Это навсегда клеймило их вторую половинку как обручённую. Они вместе впитывали боль, связавшись навсегда. И священник начал читать. — У вас на двоих будет один конец; одна связь после ваших клятв; и ваша любовь не погибнет напрасно. Подобно танцу пламени, ваша любовь будет расти и процветать. С этими словами Кацуки поднёс их сцепленные руки ближе к церемониальному костру. Он поискал в глазах Шото нерешительность, но, не найдя её, продолжил. Он поджег ладонь и ожидал услышать шипение или вопли боли, которые обычно сопровождали эту церемонию. Вместо этого его глаза расширились, когда Шото улыбнулась и зажгла свой собственный огонь в ладони. Два пламени переплелись друг с другом, создавая более сильный, потрескивающий танцующий огонь. Кацуки стоял, завороженный силой, что она буквально держала в своих руках. Она не закричала от боли, вместо этого она сияла от гордости, глядя на своего принца. И снова Кацуки пришлось спуститься с небес на землю. Он направил их руки к церемониальному костру, и тот яростно запылал. Два разных оттенка пламени соединились в поцелуе. Как только костёр был зажжен, священник продолжил. — Не тушите и дайте ему гореть; питайте пламя страсти вашими общими желаниями. Священник опустил руку в перчатке в огонь, чтобы достать металлическую ленту. Жених и невеста подняли ладони перед собой. Кончики пальцев соприкасаются, вплоть до локтей. Священник обернул ленту вокруг запястий Кацуки и Шото. Лента выжгла на их коже причудливый узор. Шото слегка поморщилась от жара, а Кацуки тяжело вздохнул. — Теперь вы едины. Этот знак навсегда останется напоминанием того, где заканчивается одно и начинается другое. Одно дополняет другое. Священник убрал ленту и немедленно смазал их кожу мазью и перевязал раны. Разумеется, вместе, такова традиция; супружеская пара остаётся связанной до тех пор, пока не узаконят брак той же ночью. Связывая себя узами. — Можешь поцеловать невесту. Низкое рычание вырвалось из груди Кацуки, когда он жадно проглотил вздох, сорвавшийся с губ Шото. Он целовал глубоко и грубо, прижимая её тело к себе. Когда он, наконец, прервал поцелуй, он практически склонился над её маленькой фигуркой. Крики и приветственные возгласы собравшейся толпы всё ещё звучали у них в ушах. Но между ними был лишь шепот. — Не могу дождаться, чтобы узнать, что ты можешь вытворять в спальне, Половинчатая.