Спастись от Гермионы Грейнджер 2. Поколение героев

Васька стояла на коленях в центре слизеринской гостиной и затуманенным взглядом смотрела вверх, в лицо Драко Малфою, который возвышался над ней, мерзко улыбаясь и поигрывая волшебной палочкой в руке. Вдоль стены, на удобных диванчиках расположились зрители, они же – скорые участники предстоящей забавы: Блейз Забини, Тео Нотт, Эдриан Пьюси, Грегори Гойл, Винсент Крэбб и ещё другие, курсом младше, - всего человек двенадцать. Дафна Гринграсс в красках описывала Забини то, как трудно ей было заманить Гермиону: - Ты просто не представляешь, как я устала строить из себя невинную овечку! А ещё этот мерзкий Поттер! Насилу от него отвязалась. Забини делал вид, что слушает её, и понимающе кивал головой, в то время как сам косил взгляд на центр комнаты, где уже разворачивалось главное действие. - Круцио! – провозгласил Малфой, и Васемона упала на ковёр, забившись в судорогах. - Это тебе, чтоб понимала, насколько мы серьёзны в своих намерениях, – пояснил он, когда Васька очухалась. – Ты что же, всерьёз считала, что непреложный обет, данный грязнокровке, будет иметь силу? Ха-ха-ха! А за то, что ты сломала мне нос, тебя ждёт наказание. Смотри! Он взмахнул палочкой. В двух метрах от Васемоны появилась скамья для порки, которую при желании можно было легко приспособить и для других интересных занятий. - Сегодня ты получишь то, что заслужила! И мало тебе не покажется, ведь у Забини к тебе тоже есть счёты. Но это будет позже, а сейчас ты узнаешь, как приятно доставлять удовольствие чистокровному магу! – с этими словами обесцвеченный мудак принялся расстёгивать ширинку. Под воздействием Империуса Васька был полностью беззащитен. Я как будто бы своими глазами увидел его беспомощный испуганный взгляд и ужаснулся от осознания того, что вот-вот случится непоправимое, после чего уже ничего никогда не станет как прежде… *** Воображение продолжало рисовать мне самые мерзкие и отвратительные картины. Я ворвался в подземелья Слизерина с палочкой наперевес. Впереди потайная дверь в общую гостиную, она наверняка запечатана заклинаниями. К чёрту! Я готовился снести её чем угодно: кучей Бомбард, Конфингами, Эванесками, да по хуй чем! Даже Адским пламенем! И пускай весь Хогвартс сгорит к ебеням, мне наплевать! Но ничего такого не потребовалось: у двери стоял мелкий слизеринец – курс второй или третий – и явно намеревался войти. Я схватил его за шкирку: - Пароль?!! - Ч-чего? – от моего вида мелкий чуть не обосрался. А может, и… Да какая разница!? - Говори пароль, сука!!! Удавлю!! - С-свят-тая Гермиона, - выдавил из себя мальчуган. - Говори пароль! Последний раз предупреждаю! - Э-это и есть пароль. Святая Гермиона! - мелкий коснулся палочкой двери, и она раскрылась. Отшвырнув пацана, я ворвался в комнату, готовый валить всех, кто встанет на пути, да и вообще всех, кто там находится, без разбора! Я был готов увидеть всё, что угодно. И я увидел… И охренел. Эдриан Пьюси, стоя у буфета с бутылкой в руке, передавал наполненный бокал Агнессе Монкли, сидящей рядом, на потёртом кожаном диванчике, в то время как сама рыжая ведьмочка что-то эмоционально ему объясняла, усиленно при этом жестикулируя. В центре комнаты в позиции «в упоре лёжа», с волшебными палочками в зубах замерли два Грэма: Причард и Монтегю. Возле них неторопливо прохаживался Тео Нотт, объясняя задачу: «На счёт «раз» руки сгибаются, на счёт «два» - выпрямляются. Грудью пола не касаться. Делай РАЗ!.. ДВА!». Гойл и Крэбб за столом играли в шашки, «в Чапаева». Малфой сидел в низком кресле, откинувшись на высокую спинку и крутил кубик Рубика. За столом для занятий Трейси Дэвис что-то упорно строчила гусиным пером. Я замер. Что происходит? Как так?! Вместо того, чтобы измываться над Васькой, эти поцы занимаются чёрти-чем! А-а! Я понял их уловку. Ничего, сейчас я вас выведу на чистую воду! - Фините Инкантатем! – выкрикнул я заклинание, разрушающее все чары и иллюзии. Волшебный светильник сорвался из-под потолка и грохнулся на пол в двух шагах от Тео Нотта. Тот отскочил в сторону. Бокал с вином, плывший до этого по воздуху от Пьюси к Монкли, перевернулся и упал, заливая платье слизеринки. Ножка стула под Трейси Дэвис подломилась, и она свалилась на ковёр, увлекая за собой листы пергамента, чернильницу, книги и всю свою писанину. В остальном же ничего не изменилось. - Бл….ь! Какого ..уя! - Твою ж мать! Ты что творишь?!! - Грёбаный Поттер! Чтоб у тебя ..уй на лбу вырос!! Грёбаный Филч, пенсионер хренов, ему проще сломанный стул заколдовать, чем вкрутить два самореза! А мне что теперь, всё это заново переписывать?!! – орала вставшая на ноги Трейси Дэвис, пиная разбитый стул и потирая ушибленную задницу. - Поттер, ты охуел? – очень спокойно поинтересовался Драко. - Где она??! – вместо ответа заорал я. - Кто? - Гермиона!!! Все слизеринцы с удивлением уставились на меня. Ни одного ехидного взгляда, ни одной усмешки или иронии на лицах! Типа, мол, её здесь нету? Малфой лишь пожал плечами и продолжил крутить свой долбаный кубик-рубик. Ни хера, суки! Нас так просто не наеб…ь! Я бросился к слизеринским спальням. Тут же подскочил Нотт и встал на пути. Я поднял свою палочку: - С дороги! Рядом с Ноттом встали Монтегю и Причард, и три палочки почти упёрлись мне в грудь. - Не мешайте ему, - раздался за спиной спокойный голос Малфоя, - пусть делает, что хочет. - Ты уверен, Драко? - Да. Слизеринцы расступились, открывая мне проход к спальням девушек. Я рванул первую дверь и тут же пожалел об этом: посреди комнаты Милли Булстроуд в одном корсете пыталась впихнуть свою необъятную жопу в узенькие стринги. Ей помогала Паркинсон. Несчастные трусики трещали и постанывали, но… Я вылетел (в прямом смысле: вылетел!), пропахав лицом ковёр (хорошо, что он был достаточно мягким) и замер, лёжа на полу, прислушиваясь к ощущениям в теле и пытаясь определить, какие кости у меня сломаны. Вроде всё нормально: болели только голова и жопа. Голова болела, потому что я треснулся ею при приземлении, а жопа – потому что она получила пинок от Булстроуд. Нехилый ударчик у этой толстухи. - Достаточно? Я поднял голову: надо мной стоял Нотт и улыбался. - Не дождётесь! – я поднялся на ноги. «Русские не сдаются», - добавил я про себя. - Кстати, Поттер, – произнесла вышедшая вслед за мной Паркинсон, - теперь, как честный человек, ты обязан жениться на Милли. - Ещё чего! – послышалось из комнаты. …За следующие полчаса я обыскал все спальни, каморки, шкафы, кровати и даже буфеты и прикроватные тумбочки с использованием Фините и разных других проявляющих и развеивающих заклинаний. Всё бесполезно, Васьки нигде не было. Никаких следов применения серьёзной магии перед моим приходом тоже не обнаруживалось. Неужели Васемоны здесь действительно сегодня не было, и виновницей погрома, что я устроил, была только моя фантазия? Я всё ещё не верил в честность зелёных, но повода оставаться здесь у меня больше не было. - Ещё зайдёшь? – всё также невозмутимо поинтересовался Малфой, продолжая всё также невозмутимо накручивать кубик-рубик. Я остановился у выхода, обвёл суровым взглядом всех находившихся в гостиной и ткнул пальцем в сторону Драко: - Айл би бэк! - и вышел. Нахера я это сказал? Я и сам не понял. - Ну давай, давай, - проговорил Малфой мне вслед. - Драко, а почему ты не позволил ему накостылять? - поинтересовался Нотт. Малфой отложил кубик и задумчиво поглядел на друга: - Это потому, Тео, что за свои ошибки нужно платить. Конечно, при последнем диалоге я не присутствовал, его мне после пересказала Трейси Дэвис, с которой мы через некоторое время здорово подружились. Но это уже совсем другая история. *** Я увидел их, как только выбрался из подземелий Слизерина: Дафна под ручку с Васемоной шли по коридору и о чём-то очень мило - да нет, б…дь, очень гадко! (для меня это выглядело именно так) – беседовали. Вот суки! Перед ними по воздуху, подозрительно позвякивая содержимым, плыла здоровая клетчатая сумка из тех, которые у нас, в нашем мире, называют «мечтой оккупанта». По телу пошла испарина, и начался расслабон. Закружилась голова. Так бывает, когда вылазишь из ледяной проруби, в которую нырнул после горячей бани. Но сейчас я, похоже, просто сильно перенервничал. Даже ноги начали складываться, отказываясь меня держать! Я опустился прямо на пол посреди коридора и стал ждать. - О, Гарри, а ты чего здесь делаешь? – поравнявшись, Дафна соизволила обратить на меня внимание. - Вы где были? - В Хогсмиде, закупились на сегодняшний вечер. Так, вот решили с девчонками немного посидеть. Ты, если хочешь, тоже приходи. - Да, Гарри, приходи, - едва глянув в мою сторону, бросила Васемона, снова отвернулась, прижала к себе Дафну, и они пошли дальше, продолжая мило чирикать. «Приходи»?.. И это всё?! А как же…? Ах, она сучка! Прошмандовка! Мымра! А я из-за неё… Шмара! Бл…ь!.. Не, только не бл…ь, это лишнее. Звезда нестроевая! - вот это подойдёт. Что б ещё придумать? Мудилка! Мудак! И это лучший друг??? Нас на бабу променял? Ну, в смысле: меня – на баб… Я ещё продолжал, сидя на полу, выдумывать разные обзывательства для Васьки и изо всех сил заставлял себя разозлиться на него, но не мог. Не было ни злости, ни обиды. Наоборот: были ощущения радости и счастья. Да, я был тупо счастлив от сознания, что с этой дебилкой не случилось ничего из того, что я сам себе навыдумывал. …До встречи с Долгопупсом оставалась ещё уйма времени, и я решился ещё раз зайти к слизеринцам. Не то, чтобы меня мучала совесть, а просто… ладно, чего уж там… ну да, мне было перед ними неудобно, и что? Может, я даже извинюсь. Не знаю. - Святая Гермиона! – произнёс я и коснулся палочкой двери… - Терминатор вернулся, - мельком глянув в мою сторону, буркнул Пьюси. Агнесс в новом платье смерила меня надменным взглядом и ухмыльнулась. В гостиной уже навели порядок. Кребб и Гойл продолжали играть в шашки. Монтегю и Причард продолжали отжиматься. Я прошёл и сел рядом с Малфоем. Тот только поднял руку: - Ничего не говори. Странно, но в тот момент я чувствовал симпатию к этому напыщенному аристократу. Я не собирался заводить разговор, просто как-то само вырвалось: - Пароль для двери ты придумал? - А что, по-моему, нормальный пароль, народ не возражает. Эй, Тео, заканчивай уже молодняк дрочить, пускай лучше присягу учат. Нотт кивнул и скомандовал двум Грэмам: - Становись! Смирно! Повторяй за мной… - Ты что такой задумчивый? - поинтересовался я у Малфоя. Просто так поинтересовался, из вежливости. - У Пэнси через три дня днюха, а я не знаю, что подарить. В центре комнаты Нотт продолжал готовить новобранцев для Васькиной гвардии. - Я, Грэхэм Монтегю, вступая в Гермиону Грейнджер… - Отставить! Куда ты, бл…ь, вступать собрался?? - В Гермиону Грейнджер… Виноват! В ряды защитников Гермионы Грейнджер, сэр! - То-то же. А то… Кто ж тебя в неё пустит, придурок?.. Продолжать!.. - Ну, я пошёл, - я поднялся с дивана. Делать здесь больше было нечего. - Аста ла виста, бэби, - отозвалась Агнесса Монкли и послала мне воздушный поцелуй. *** На улице накрапывал мелкий смурый дождь, было противно и грязно. Теперь, как я узнал, чтобы попасть в Хогсмид, никакого специального разрешения не требовалось, и это радовало. Невилл уже ждал меня возле отделения совиной почты. - Пошли куда-нибудь под крышу, - предложил я. Сегодняшняя погода явно не располагала к долгим прогулкам. - Здесь рядом недавно открылось новое заведение. Пойдём, - Долгопупс указал на низенькое строение с огромной вывеской над дверью. На колдовывеске пританцовывал и весело подмигивал проходящим носатый гоблин с кружкой пива и в клетчатых штанах. Из-за пояса у него торчала толстая сосиска, которой гоблин периодически касался и поглаживал. Рядом красовалась надпись «Фиксмид». Мы вошли. Внутри всё выглядело, как в обычном сельском пабе: деревянные столы, простые лавки, стойка с высокими скамьями вдоль неё. За стойкой восседал гоблин с вывески. Народу было немного: несколько молодых ведьмочек в боевой раскраске (то бишь размалёванные, как придорожные шалавы) да ещё пара студентов, таких же, как мы, о чём-то шушукались в углу, посмеиваясь и, как мне показалось, строя друг другу глазки. Взяв по паре пива, мы заняли стол недалеко от выхода, и я приготовился слушать. - Гарри, с этим надо что-то делать! Мне совершенно не нравится, как всё изменилось. - С чем делать? И что изменилось? - Ну как же!? – Долгопупс приблизился ко мне, опасливо оглядываясь по сторонам, и заговорил тише, прикрывая ладонью рот: – Ты, что же, сам не замечаешь? - Да говори ты толком! – не выдержал я. - Я ничего не понимаю. Что изменилось-то? - Всё-ё! – затянул пупсик, - они все изменились. Они все думают только о нём! - Ты мне надоел! Или рассказываешь так, чтоб я понял, или я ухожу. - Они все думают только о… СЕКСЕ! Все студенты! Я помню прежних старшекурсников: в школе никогда такого не было. А в этом году все как будто с цепи сорвались, особенно девчонки. Луна меня натурально насилует каждый день, с самого приезда в Хогвартс, а теперь ещё и принуждает… Невилл замолчал и опустил голову. Мне уже всё было ясно: у Лонгботтома проблемы с бешеной Лавгуд, но зачем на всех-то наговаривать? - К чему она тебя принуждает? - К… сожительству. На постоянку, понимаешь? Типа, мы пара и всё такое. Нет, я, может, и был бы не против, но только она… - Пупсик снова замолчал, не поднимая глаз. - Что она? Продолжай, - я заулыбался: мне уже стало интересно, что же такого устраивает в постели полоумная бледная моль? Я жаждал подробностей! - Между нами, Гарри, да? – Невилл глянул на меня, и я кивнул в ответ. - Она купила страпон. Я еле сдержался, чтоб не подавиться со смеха. Невиллу бы не понравилось. Вместо этого я попытался нацепить маску серьёзности и сострадания и спросил, стараясь изобразить как можно большее участие: - Ну и как? Вы уже пробовали? Тебе понравилось? - Ты что, охренел!? – взвился Долгопупс. - О чём ты говоришь!? Я что, по-твоему, педик какой-нибудь?!! Конечно же мне не понравилось… Я громко закашлялся, но только для того, чтобы не заржать на виду у Пупса. Сославшись на необходимость прочистить горло, я быстро убежал в сортир и уже там, за закрытой дверью, под шум хлещущей из крана воды проржался до слёз. Когда я вышел из туалетной кабинки, то вдруг обратил внимание на характерные звуки, доносящиеся откуда-то сверху. Разве здесь есть второй этаж? Сомнения развеялись, когда я увидел лестничный марш, искусно устроенный в конце тупикового, как казалось на первый взгляд, коридора. Ага, понятно: заклинание незримого расширения. Я вспомнил, каким невзрачным и маленьким этот домик выглядит снаружи. Насколько же он велик на самом деле? Да неважно, я вовсе не собирался его исследовать. А доносящиеся сверху стоны и ритмичное поскрипывание не оставляли сомнений для выводов: там кого-то активно «любили». Да и пускай развлекаются люди, мне-то какое дело? - Если у тебя такие проблемы с Лавгуд, то брось её, да и делу конец, - советовал я Невиллу, вернувшись за свой стол. - Не всё так просто. Она мне угрожает. И шантажирует. Чего?! Слышать такое от Лонгботтома было по меньшей мере странно: Пупс был не из робкого десятка, да и на войне отличиться успел – я это выяснил; битва за Хогвартс здесь прошла точно, как в каноне. Ну, или почти. Что же смогло напугать истинного гриффиндорца, убийцу личной змейки самого Волдика? - И что же такого страшного Луна тебе наобещала? В глазах Долгопупса отразился ужас. Он сглотнул и прошептал: - Она пригрозила, что наложит ВялоПи! - Чего-чего? – не понял я. - ВялоПи, - повторил Нэвилл дрожащим голосом, - это заклятие Вялой Пиписьки. Её Грейнджер научила! Я прыснул, почти как девчонка. Сразу вспомнился Блейз Забини, орущий и корчащийся на полу в коридоре вагона «Краснодар-Хогвартс». Это ж надо такому случиться! Да, слухи по школе распространяются слишком быстро. - А что за заклятие такое? – поинтересовался я, изображая полное непонимание. - Это ужасное заклятие! Хуже, чем любое из Непростительных, хуже Авады! Авада сразу убивает, а тут: бж-жик – и пестик на полшестого! И нахер такая жизнь? - Только не говори, что его не снять. - Не-а! Никак. Говорят, Забини нарвался на такое от Гермионы, так его мадам Помфри вторую неделю в лазарете виагрой лечит. Скормила уже больше килограмма, эффекта – ноль! Так вот почему я не видел Блейза ни на занятиях, ни сегодня в слизеринской гостиной. Вялая Пиписька, значит? Я про себя усмехнулся: вот как рождаются легенды. Но нам с Васькой подобные слухи только на руку: меньше найдётся охотников до прелестей Гермионы. Ну, а долгий нестояк у Забини скорее всего от нервов. Рано или поздно пройдёт. Или не пройдёт. Сам виноват! Да нет, пройдёт. - Это не какой-нибудь Летучемышиный сглаз от Джинни Уизли. Тут всё по-взрослому! – продолжал сокрушаться Долгопупс. - Да... - не преминул поддакнуть я, - Гермиона, она такая, она может! От компании накрашенных ведьмочек отделилась одна и двинулась в нашу сторону. Что-то в её внешности заставило меня насторожиться: уж слишком знакомыми показались и её расслабленная походка, и высоко поднятая голова с поддёрнутым вверх подбородком, и местами порванное тёмное платье, которое, впрочем, ничуть не портило вид, придавая облику ведьмы лишь какую-то дополнительную сексуальность и даже загадочность. Девица подошла к нашему столику и откинула прядь блестящих черных волос, обнажая иссохшее, обтянутое кожей лицо. - Мальчикам не нужна компания? Беллатриса Лестрейндж! Я чуть с лавки не свалился. Откуда?! Она ведь точно погибла почти полгода назад! А вот сейчас стоит передо мной! Беллатриса. Совсем как на колдофото в прошлогодних газетах, которые я читал, изучая мир этого фика. Только вот… она казалась несколько моложе. Я присмотрелся внимательнее: чуть-чуть не та форма носа, изгиб бровей и – ну конечно же! – не было того безумного, лихорадочного блеска в глазах, который давно стал «визитной карточкой» чокнутой Пожирательницы. … - А то мы с моей убийцей могли бы… Неизвестно откуда рядом с ней нарисовалась ещё одна ярыжная шаболда, как две капли воды похожая… на Молли Уизли. Я просто оху...! «Беллатриса» подняла подол платья, демонстрируя полное отсутствие белья, провела пальчиком вдоль пухлых складок и, высунув язык, слизала… Да я знать не хотел, что она там слизала! «Тётя Молли» легонько сжала ей одну грудь и весело мне подмигнула: - Отдохнём, красавчик? - Уёбывайте на х..., швабры! – я вышел из ступора и теперь готов был запустить в них пивной кружкой. - Фи! – шлюхи, загримированные под известных участниц войны, развернулись, синхронно вильнув задницами, и манерно проследовали к барной стойке, где, наклонившись к гоблину, начали о чём-то перешёптываться, иногда бросая в нашу сторону короткие взгляды. Я повернулся к Долгопупсу. Тот был белый, как полотно. - Ты это видел?! - Ебануться!! Но, как вскоре выяснилось, для нас это было не последнее шокирующее происшествие на сегодня. Через короткое время со стороны лестницы послышались голоса, и в зал спустилась странная компания: высокая белобрысая девчонка – по виду наша ровесница – в сопровождении двух кавалеров, по виду значительно моложе неё. Все были в хогвартской форме; судя по галстукам и эмблемам на мантиях – пуффендуйцы. Девчонка шла, слегка пошатываясь, и улыбалась, как мартовская кошка. Так вот, кто был на втором этаже! Белобрысая подошла ближе и кивнула сладкой парочке, строившей друг другу глазки за соседним столом: - Эй, голубки, плацкарт свободен! - она махнула, указывая в сторону лестницы. Те подорвались с места и, схватившись за руки, устремились в указанном направлении. Девчонка приблизилась к нам: - Привет, пацаны. Гарри, передай пожалуйста Рону, что он может зайти ко мне сегодня вечером. И что я целую его всеми своими губками! – она кокетливо улыбнулась и стрельнула глазами куда-то вниз. - А ты кто? Блондинка перестала улыбаться, и её лицо приняло холодное и серьёзное выражение. - Поттер, хоть ты и прикрыл меня во время битвы, но я тебе вот что скажу: ты – свинья! – И добавила, обращаясь к Лонгботтому: - Невилл, не дружи с этим зазнайкой! С этими словами длинная развернулась и двинулась к выходу вместе со своими сопливыми любовниками. - Невилл, куда ты меня привёл?! – наехал я на Долгопупса. - Я тоже здесь впервые! А ты что, на самом деле не узнал Ханну Эббот?! – он удивлённо уставился на меня. - Да узнал, конечно, просто придуривался, - а что ещё я мог ответить? Ханна? Кто такая? Я пытался вспомнить. В фиках я о ней точно ничего не встречал. Я начал вспоминать канон. Вроде что-то про неё было… Ханна… так ведь она станет… Ну ни хера, дела творятся! Я присвистнул про себя и с интересом взглянул на Невилла… Мы с ним ещё не договорили, и я решил продолжить: - С Лавгуд и заклятием мне всё понятно, а что ты говорил про шантаж? - Тут всё гораздо хуже: она грозит, что кинет на меня заяву в аврорат о том, что я, якобы издевался над мозгошмыгами. - Но это же бред! - Бред, не бред, а мне второе дело не нужно. Да и кто там разбираться будет? Им же только отчётность подавай! А я для этого идеально подхожу: рецидивист, бл…ь, мать твою! Накрутят по полной. - Погоди, ты сейчас о чём? – я реально его не понимал. - Ну, как о чём? Я ж под следствием. А, ну да, ты же ничего не знаешь. Я вытаращил глаза: - Под каким следствием? За что? - За Нагайну. Мол, типа я мочканул редкую краснокнижную рептилию. Исчезающий вид, бл…ь. Представляешь? Я не представлял. Уголовное дело на героя войны за убийство змеи Волдеморта?! Как это вообще возможно??? - Это как??! - Вот так. Сам не знаю. - А кто заяву подал? - Зелёные. - Слизеринцы? – я почему-то не верил: они, конечно, козлы, но чтоб вот так мстить? Да и кто бы их послушал? - Да какие слизерицы?! Хуже – Гринпис. Тут я вообще выпал в осадок. Этим-то какая разница? - И что шьют? - Там качели, короче: либо злостное браконьерство в особо циничной форме, либо – и тогда легче, – жестокое обращение с животными, повлекшее смерть по неосторожности. Моя бабка адвокатов наняла, те шустрят; говорят, что можно свести дело к административке, только мне сейчас сидеть надо тише воды и ниже травы. А эти мозгошмыги – лишний повод меня прижать… Ну, ты понимаешь. Я его очень хорошо понимал. А ещё я прекрасно понимал, что уж кому-кому, а Гринпису точно глубоко посрать на всех исчезающих животных, на всю экологию и прочую фауну с флорой. И к Долгопупсу с тупыми предъявами они бы никогда не полезли, если это только не чей-то заказ. - Гринпис – филиал ЦРУ, - вспомнил я известную у нас в России фразу. - Чего? - Ничего. Маггловское выражение, забудь. А что Дамбик, что Министерство? Они же должны тебе помочь! - А! – Пупсик только отмахнулся. - От них дождёшься! Сразу в сторону отскочили: мол, Гринпис – международная организация, у нас там руки короткие, сам ты парень «накосячил», сам и разъё…….ся. Да-а, дела… Невилл меня серьёзно озадачил. Кому же понадобилось наезжать на одного из самых надёжных защитников школы, а по факту, и всей магической Британии? Я не знал, что и думать. **** Из-за стойки вышел гоблин и двинулся к нам. В руках он держал огромную сковородку, на которой что-то подозрительно шкворчало и потрескивало. Подойдя, он с торжественным видом водрузил её в центр нашего стола и широко улыбнулся: - Презент от заведения. Наше фирменное блюдо – только для влюблённых пар! Мы с Пупсом взглянули: на сковороде шипела какая-то полужидкая комковатая субстанция грязно-белого цвета, в которой плавали несколько большущих – почти с теннисный мяч – серо-зелёных фрикаделек. Пахло это варево так же, как и выглядело: совсем неаппетитно. - Что за говно? – поинтересовался я. Ну, а что я скажу? Говно - оно говно и есть. - Блюдо для настоящих ценителей, шедевр кулинарного искусства – мозги под слэшем! - Чего!? – я подумал, что слух меня подвёл. - А это что за байда? – Пупс указал на фрикадельки. - Видите ли, - принялся объяснять гоблин, - а это, собственно, и есть мозги. - А чего тогда такие маленькие? - Такова специфика приготовления: дело в том, что при заливке слэшем мозги достаточно сильно увариваются. Но не извольте беспокоиться, на качестве блюда это никак не отражается. Напротив: вкус слэша становится лишь изысканней и нежнее. От этих слов у меня начались рвотные позывы. У Долгопупса, похоже – то же самое. Он скривился, отстраняясь от сковородки: - Я это жрать не буду! - А я вообще здесь больше не останусь! – объявил я своё окончательное решение. Всё, сыт я по горло здешними впечатлениями: ряжеными блядями, студентками-нимфоманками, а теперь вот ещё этой гомосятской похлёбкой! Надоело! - Ну как же! - запротестовал было гоблин, - Вы просто обязаны это попробовать! И приобщиться... Иначе, как же толерантность? Как же волшебство симфоний свободной любви?! А изысканность страстей!? Лёгкость отношений!? Святой Валентин!? Очередной «привет из глубины души», – а говоря проще, рвотный позыв – оказался слишком сильным, я не смог его удержать и блеванул прямо в сковородку. От подобного акта вандализма у гоблина округлились глаза и отпала челюсть. Я притянул заднеприводного носатика к себе, высморкался в его галстук, развернул и отвесил могучий пендель. Так сильно, как только мог. Размалёванные ведьмочки в глубине зала захихикали, наблюдая эту картину. - Идём отсюда, Невилл! - уже на ходу бросил я Долгопупсу. - Это недопустимое поведение! Я буду жаловаться вашему директору! – пищал гоблин нам вслед. - Жалуйся кому хочешь, педрила! - Гомофоб! - Впопик! …………………………………