cours de tir

— натяни тетиву посильнее. и не спеши. вот так, всё правильно, — сяо, честно, пытается вникнуть в суть сказанного, но выходит из рук вон плохо, потому что его прикосновения ощущаются даже сквозь грубую ткань перчаток до одури сильно, практически обжигающе, — в этот раз у тебя обязательно получится. ты ведь прицелился? — да, — только и выдаёт адепт заторможенно припоминая, что это, вообще-то, обучение. только вот каким образом они к этому с анемо архонтом пришли – остаётся загадкой.

****

— ся-я-яо, — с ленцой тянет бард, приподнимая корпус и откладывая флейту в сторону. он неспешно поднимается на ноги и медленно подходит к адепту, который в свою очередь реагировать не спешит, продолжая с усердием начищать копьё, — адепт сяо. — слушаю, — кивает тот, отрываясь от полюбившегося дела и переводя взор на уже довольно улыбающегося венти. он призывает лук точёным движением руки и отворачивается, запуская стрелу в пустоту. охотник на демонов волей не волей следит за её полётом, всё гадая зачем же его позвали. — ты умеешь стрелять из лука? — переходит тем временем архонт к сути дела, а сяо хочется честно признаться, что он владеет любым видом оружия, пускай и не профессионально, но.. — тесно знаком только с копьём, — всё же отзывается охотник на демонов, поглаживая рукоять и опуская взгляд на острие, которое планирует в будущем получше заточить. — хочешь, научу стрельбе? — в момент венти оказывается гораздо ближе, опустив ладони на плечи и заглядывая в лицо собеседника, взгляд у него горит азартом и якше это немного не нравится, — безвозмездно! — хорошо, — соглашается второй, ловя блики в чужих глазах. анемо архонт улыбается искренне и отходит, став впереди. сяо проводит его внимательным взглядом, отмечая, что юношеское тело находится уж слишком близко к краю импровизированной крыши руин, потому и сам напрягается, готовый в любой момент сорваться с места, ведь кто знает, что взбредёт в голову этому барду. — замётано! — вдруг восклицает тот, повернувшись к опешившему якше лицом: на фоне живописного озера, в котором отражается закатное небо, отливая всеми оттенками красного и оранжевого, с обрамляющими его, будто лаская, лучами солнца, он выглядел слишком.. прекрасно. сяо на долю секунды теряется и, кажется, перестаёт дышать, столь красивую картину хочется запечатлеть в памяти навечно. будь у него талант к рисованию, он бы тот час взялся за кисть и перенёс это на пергамент, — сделаем из тебя лучшего стрелка! собственно, в очередную из этих многочисленных встреч, что проходила у озера лухуа, они и договорились. но кто же знал, что произойдёт обучение не так скоро, да ещё и в деревне миньюнь? — я выбрал это место, потому что.. — начал было важно говорить венти, привлекая внимание сяо к себе – тот вопросительно изогнул бровь, ожидая пояснений, которые не следовали ещё с минуту так точно, — потому что мне так захотелось! — адепт слегка округляет глаза, а после хмыкает, позволяя копью раствориться в воздухе.

****

якша непроизвольно передёргивает плечами, кивая в сторону и тот час замирает, сам того не замечая, он задерживает дыхание на добрых секунд двадцать – прямо перед ним, в ничтожных паре сантиметров, лицо венти, который в свою очередь увлечён совершенно иным. от сосредоточенности черты его лица кажутся более острыми и взрослыми, подмечая это не в первый раз, сяо задерживает взор на отблески в чужих глазах – в тени, что даёт ветвь одинокого дерева, радужка приобретает более тёмный, насыщенный лазурный оттенок. впрочем, подобные мысли тут же отметаются; защитник ли юэ обращает всё своё внимание к изначальной цели сего действа, не замечая, как уголки чужих губ приподнимаются, означая мягкую улыбку – незамеченным он, увы, не остался. бард мягкой поступью обходит адепта вокруг, окидывает придирчивым взглядом и оценивает стойку, сяо под столь пристальным наблюдением выпрямляет спину и расправляет плечи, делая тихий выдох — на эти действия в чужих глазах теплится что-то, что якше понять, к сожалению, не суждено. он в своей привычной манере хмурится, сводя брови вместе и на долю секунды отвлекаясь; как ни крути, спектр человеческих эмоций для защитника всё ещё является чем-то далёким, непостижимым – вне зависимости от того, сколько времени проводилось в окружении того же путешественника, пытающегося в этом аспекте хоть как-то помочь. это, в самом деле, создаёт ряд проблем, мешающих, если не найти общий язык, то хотя бы точку соприкосновения. довольно удручающий факт. — сяо? — касательно венти отдельный разговор, этот бард портит все устои даже сейчас, беспечно опуская ладонь на предплечье и ласково очерчивая кончиками тонких пальцев контур татуировки, — ся-я-я-яо, ты меня слышишь? — не должен? — звучит. довольно грубо звучит, если быть до конца честным. и признаться, иногда сяо хочет научиться отвечать менее резко. однако архонт не думает оскорбляться, он лишь уголки губ в улыбке лёгкой растягивает, да к спине статной грудью прижимается, – "ты отозвался только с пятого раза, бука", — бу.. что? — бука, — непринуждённо вторит тот, опуская голову на плечо якши, — ты бука, сяо. — что такое "бука"? — искренне недоумевает адепт, хмурясь и напрягаясь сильнее, лихорадочно перебирая всевозможные слова, которые слышал до. венти же закусывает нижнюю губу, а глаза его искрятся, словно бенгальские огоньки, пока он усердно пытается подавить очередную широкую улыбку и смешок, так и норовящийся вырваться наружу. иной раз неосведомлённость сяо в подобных, казалось бы, мелочах, может показаться до невозможного забавной. — бука – это ты. адепт сяо – бука, — и скептицизма во взгляде сяо, пожалуй, с излишком, потому что мондштадец всё же прочищает горло, меняясь в лице, делает выражение более серьёзным и вдумчивым, — мишени ждут. охотник на демонов в ответ лишь фырчит, вновь концентрируя внимание на тех самых «мишенях», парящих в воздухе. помнится, венти прозвал их летающими помидорами. они, правда, зелёные и на помидоры мало чем похожи, но уже факт того, что они летают, говорит сам за себя. адепту отчего-то нервно, пускай лук он чем-то страшным доселе и не считал; кончики пальцев, коими он удерживает перо стрелы, мелко подрагивают, что умело игнорируется, но от пронзительного взора венти всё же не ускользает — он предпочитает промолчать. прицелившись, сяо натягивает тетиву, как и говорилось, посильнее, вместе с тем меняя положения оружия, прочнее перехватывает рукоять и, наконец, с характерным отзвуком рассекающегося воздуха, отпускает стрелу, наконечник которой без колебаний пробивает сразу несколько «мишеней-помидоров», что так вовремя стали в ряд, каждая из очерчивая полукруг в воздухе. впрочем, внутренне ликование якша умело подавляет, сохраняя приевшуюся маску равнодушия на лице (которая вскоре даёт крупную трещину) — умница, — слышится над ухом и в следующий момент он забывает о понятии "дышать полной грудью", ведь венти едва ощутимо касается губами его, сяо, щеки. — выдохни(иронично), — шепчет тот, опуская ладони на плечи, массирующими движениям поднимаясь к шее и любовно ту оглаживая, — ты слишком напряжён, тебе стоит.. — почему ты так ласков со мной? — не выдерживает сяо, пересиливая себя и через сильное смущение поворачиваясь лицом к венти, заглядывает в глаза напротив вопрошающе. — с оружием необходимо быть строже, тебе ли не знать. и что-то во взгляде барда меняется, заставляя вновь напрячься — вызывать у того грусть адепт вовсе не желал, он уже было приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, как вдруг его губ невесомо касаются указательным пальцем, призывая к тишине, после ладонь аккурат прилегает к щеке, нежно касаясь покрасневшей кожи – сяо снова не дышит. — знаешь, иногда твоё отношение к себе меня даже пугает, но.. — венти убирает и вторую руку с чужого плеча, бережно заправляя выбившуюся тёмную прядь за острое ушко, следом опуская вторую на тёплую щёку, чем вгоняет сяо в ещё бо́льшую краску. — но? — вторит адепт, так и застывая, ведь архонт невероятно близко, а его дыхание ощущается на приоткрытых губах. сил хватает лишь на судорожный выдох, якша шумно сглатывает, не в состоянии отстраниться. по правде говоря, ему этого делать и не хочется. — для меня ты вовсе не оружие, а с остальным мы непременно разберёмся, не так ли? — и прежде чем сяо мог бы возразить, венти приподнимается на носках, склоняя корпус вперёд и соприкасаясь с его губами в нежном, словно касание весеннего ветерка, поцелуе. — ты дороже любого оружия.