Вера

— Ему нужна была не только я, — издалека начала Эми, подойдя к Доктору. — Значит ты тоже в кого-то веришь, в какого-то бога, или в кого угодно. или кого-то еще, иначе они бы показали выход и тебе. Она сделала паузу. — Так чему же молятся Повелители времени? — закончила Эми, наконец добравшись до сути вопроса, который, как знал Доктор, назревал с тех пор, как он разрушил ее веру в него. Он постарался уклонится от ответа, пока они еще были в той дрейфующей тюрьме, но знал, что разговор еще не окончен, Эми была слишком любопытна для этого. И, как он и думал, как только они оставили Гиббса позади, Эми вернулась, беспокоя его вопросами, на которые он не хотел отвечать. — Почему я? Почему не ты? Я имею в виду, ты мог бы так же легко разочароваться в своей вере, как и я в тебе, — отметила она, упрямо сверля его взглядом, давая тем самым понять, что ему не уйти от ответа. — Но я не могу, Эми, — наконец резко сказал Доктор, повернувшись к своей рыжеволосой спутнице. — Когда ты живешь многие века, многое повидав и совершив, эта вера нужна тебе больше всего на свете. Тебе нужно то, что заставляет себя чувствовать более… гуманным, менее сломленным, менее виноватым. До Войны времени я верил в холодную логику и неопровержимые факты и, я полагаю, в Повелителей времени в целом. После… Какое-то время, я ни во что не верил. На самом деле, я как раз сдался, когда… Он остановился и резко отвернулся к консоли, не желая продолжать эту тему, приносящую слишком много боли. — Ну, это не имеет значения, — торопливо закончил Доктор, надеясь, что Эми оставит его в покое. Но, когда Понд так поступала?.. — Когда что? — настойчиво спросила Эми, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Что случилось? Что заставило тебя снова поверить? Этот вопрос мгновенно вызывают горько-сладкие воспоминания, полные образами белокурой девушки, мудрой не по годам и со скудным человеческим пониманием вселенной, сострадательной ко всем (даже к нему, к тому, кто убил себе подобных и бесчисленное множество других, даже к Далеку, в сердце которого не было ничего, кроме ненависти), а самое главное, невероятно храброй. …Я не была отличницей. У меня нет работы. Нет будущего. Но вот что я могу сказать, для гимнастической команды школы на Джерико стрит, я добыла бронзовую медаль. — Действуй. — Ты даже не знаешь о чем речь, и уже согласна? — Да. …Он не стал убивать Ван Статтена, и не стал убивать меня. Он меняется. А ты, Доктор? Черт возьми, в кого ты превращаешься? …Конец света не наступит, если Доктор танцует. — Как будто я не видела тебя годами. — Я же говорил, что приду и заберу тебя. — Никогда в тебе не сомневалась. — Доктор! — Значит, я все еще Доктор? — У меня возражений нет! — Я никогда не привыкну к этому. Никогда! Другая почва под нашими ногами. Другое небо. Что это за запах? — Яблочная трава. — Яблочная трава! — Да-а. Это чудесно. Обожаю это. Я могу сказать? Путешествие с тобой, это круто! — Томми, иди за ним — Зачем? — Он твой отец — Он идиот. — Да, но он твой отец. А ты достаточно умный, чтобы спасти мир. И не останавливайся на этом. — В конце концов, все покидают дом. — Но не для того, чтобы застрять здесь — Да, но застрять с тобой… это не так уж и плохо. — Да? — Да. …Я сделала свой выбор давным-давно, и я никогда не оставлю тебя. …Я-я люблю тебя. …По сути, мы строили эту, ммм, эту машину, ммм, пространственную пушку, чтобы я могла… так что я могла бы… ну, чтобы я могла… — Могла что? — Чтобы я могла вернуться к тебе. Воспоминания о ней, о его вере переполняли его, не в первый раз с тех пор, как он оставил ее. Хотя часто они были небольшим, но постоянным потоком, щекоткой в глубине его сознания, случайной мыслью. Розе понравилось бы это, или интересно, что бы Роза подумала о том-то. Или… Что бы сказала Роза, если бы увидела меня сейчас? Последняя мысль никогда не была особенно счастливой, потому что Доктор за эти годы сделал много того, что она бы не одобрила (как тогда, когда он направил на нее пистолет, пытаясь избавиться от Далека). Но ему это было нужно. Эта вера. Единственное, что удерживало его от слишком глубокого погружения в ту тьму что жила внутри него. Удерживало его от превращения в Валеярда. — Кое-кто, кого я встретил давным-давно, — тихо ответил он Эми, рассеянно глядя вдаль. — Она была молода, всего девятнадцать. Жизнь жестоко обошлась с ней. Не слишком, но тем не менее сурово. У нее ничего не было. Она не закончила школу. Я только что взорвал ее работу, так что она осталась без средств к существованию. Она все еще жила со своей мамой. Но она спасла меня, когда могла убежать. Тот момент, когда она, раскачиваясь на металлической цепи, прыгнула вниз, чтобы спасти меня от ожившего пластика, был моментом, когда я подумал, что жизнь может стоить того, чтобы ее жить. Хотя бы для того, чтобы встретить людей, таких же, как она. Доктор ненадолго затих прежде, чем продолжить. — Ты знаешь… она сказала «нет», когда я впервые попросил ее поехать со мной, — с еле заметной грустной улыбкой произнес он. — Она сказала, что должна присматривать за своей мамой и Микки-идиотом, ее парнем в то время. Несколько недель спустя… Ну, для меня, я вернулся и снова спросил ее. Сказал, что забыл упомянуть, что ТАРДИС также путешествует во времени. Он покачал головой. — Я никогда не спрашивал дважды, — тихо сказал Доктор, сложив руки на груди. — Не после того, как мне отказали. Я возвращаюсь, если мне нужно доказать, что я могу путешествовать во времени, или мне нужно долететь до Луны, прежде чем мне удастся спросить должным образом, или… если человека нужно убедить, я докажу, что хочу, чтобы он путешествовал со мной, спрашивая во второй раз, но я не спрашиваю во второй раз после того, как мне сказали «нет». Доктор задумчиво усмехнулся. — Хотя. Была еще Донна, но ее я не спрашивал во второй раз, она решила, что еще первое предложение было в действии, — с тоской в голосе сказал он и издал глухой смешок. — Но Роза… — вновь вернулся к первоначальной теме он, и увидев, как Эми нахмурилась, пояснил: — Кстати, это ее имя. И вот ее я спросил дважды и ни разу не пожалел об этом. Она… ее… невозможно выразить словами кто она. Она просто… Роза. Вся такая розовая, желтая и невозможная. Она пережила то, что даже я не смог. Она поняла все быстрее, чем я. Она знала, что я не идеальный герой с первой нашей встречи. Как я мог таковым быть в ее глазах, если, когда мы встретились в первый раз, ей пришлось спасать меня? А первое место, куда я ее отвез, был конец Земли. Я заставил ее смотреть, как ее планета горела. В конце концов, я не знаю, когда именно мы полюбили друг друга. Доктор сглотнул, понимая, что, наверное, первый раз признал свои чувства вслух, и хрипло добавил: — Повелители времени не влюбляются, это не инстинктивно для нас, как для большинства других видов во Вселенной, ты знаешь? До Войны времени матрица предотвращала это, но даже после того, как она была уничтожена, или никогда не существовала, как бы то ни было, я все равно вряд ли мог влюбиться. Это было выведено из нас, галлифрейцев, тысячи лет назад. Но я влюбился, и она тоже. Мы никогда не говорили об этом, никогда не выражали это прикосновениями, или поступками. Она была человеком, а я был Повелителем Времени. Она умерла бы задолго до меня, и я не хотел этого, не хотел смотреть, как любовь всей моей жизни увядает и умирает на моих глазах. Я думал, что будет не так больно, когда я в конце концов потеряю ее, если я оттолкну ее с самого начала. Этого не произошло. Мне удалось попрощаться с ней. Я сжег целое солнце в процессе. Она призналась в своей любви, и я собирался ответить ей, но у меня не хватило времени. Прошло несколько лет. Со мной было еще несколько товарищей. Марта и Донна. Вероятно, я сводил Марту, которою я, очевидно, привлекал, с ума, постоянно сравнивая ее с Розой. В любом случае, в какой-то миг случился кризис: Земля была украдена, Далеки, бомба реальности. И Роза вернулась. Это был второй раз, когда она сделала невозможное, и в третий раз она вернулась ко мне после того, как я подумал, что больше ее не увижу. К сожалению, был создан мой клон, человек со всей моей памятью, и знаниями. Кто-то, кто любит ее так же сильно, как и я. Поэтому я оставил ее с ним, чтобы у них было единственное приключение, которое я не могу ей дать: настоящий дом, ипотека, дети, работа, брак. Доктор потер переносицу, на мгновение крепко зажмурившись, чтобы прогнать слезы, невольно навернувшиеся на глаза, после чего посмотрел на застывшую рядом Эми и твердо произнес: — Она моя вера, Понд. Простая человеческая девушка, но я верю только в нее. Как я мог разрушить эту веру? Я знаю, что у нее были плохие отношения, очень плохие, должен добавить. Она совершала глупости. Она вызвала парадокс, который на мгновение стер меня из времени. Она также совершила несколько удивительных вещей. Я знаю ее недостатки, поэтому все, что могло заставить меня потерять веру, я уже знаю и принимаю, все остальное — ложь. Я знаю, что она не непогрешима. Я знаю, что она состарится и умрет в этой альтернативной вселенной, или, по крайней мере, я так думаю, но мы говорим о Розе Тайлер. Она уже делала невозможное раньше, я бы не стал отрицать, что она сделает это снова. Он снова повернулся к консоли, не обращая внимания на слезы, все-таки начавшие течь по его щекам, сжимающиеся сердца, горящие легкие и забитое горло. — Как можно потерять веру в того, кто не подвел тебя? Как можно потерять веру в то единственное, ради чего стоит жить? — Доктор, — услышал он хриплый шепот Эми. — Я не знала. Из отражения на глянцевом экране монитора Доктор видит, как Понд обнимает себя, и чувствует вину за то, что сваливает на нее всю свою горечь, вину и боль, которая никогда его не покинет. — Никто, кроме меня, не знал, — тихо ответил он, все еще стоя к ней спиной, и, иронично усмехнувшись, добавил: — Ну, дьявол еще знал, но он не успел это никому разболтать, поскольку его засосало в черную дыру Доктор вытер глаза. — И я бы предпочел, чтобы так и оставалось, хорошо? Не записывай это нигде и никому не говори. Я не хочу, чтоб Тишина получила больше рычагов давления на меня, — настойчиво сказал он, надеясь, что Понд в этом его не подведет. — Конечно, — пробормотала Эми, прежде чем повернуться и подняться по лестнице, вероятно, в поисках своего мужа, оставив позади своего друга-оборванца наедине с его мыслями о давно минувших днях, о другом безумце в синей коробке, и о Розе Тайлер в ТАРДИС с Доктором, как и должно быть.