Поснегделки

      Сухой воздух ощутимо морозит кожу рук, глубоко спрятанных в карманы джинсовки, совсем неподходящей по погоде, но что ещё оставалось делать? Ваня никак не мог предвидеть внезапно минусовую температуру на улице и то, что унылое подобие зимы вдруг решит всё-таки стать зимой. Казалось, стоит грязно-коричневым лужам смениться на девственно-белый пух, и картина мира заиграет новыми красками. Вот только снежные кучи и вездесущий иней не вызывали теперь в груди парня никакой радости.       Его счастье, что перед выходом тёмную голову посетило секундное озарение, и, прежде чем выбежать из старой квартирки, парень успел захватить с собой полосатый шарф, который сейчас стал чуть ли не единственным спасением горе-домоседа. Окажись рядом особо разборчивый стилист, точно упал бы в обморок. А может и провозгласил бы это новым писком моды за неимением более смелых альтернатив.       — Не знал, что весна наступила так рано! — а вот и стилист пожаловал.       Зелёные глаза хмуро следят за приближением брюнета в чёрном плаще нараспашку, и только красноречивое облачко пара от тяжёлого вздоха служит ему ответом.       — Кто бы говорил, — Оливер смеряет Ника убийственно серьёзным взглядом, в котором так и читается "посмотри на себя, умник", хотя бледно-голубые глаза напротив откровенно смеются. — Идём уже.       Блондин только разворачивается на пятках и торопливыми шагами начинает месить снежное мессиво на хорошо знакомой ему тропе, прекрасно зная, что Ник пойдёт следом. Между парнями повисает тишина, впрочем, уже привычная и даже в некотором роде приятная, она перебивается нескончаемым хрустом снега под ногами и отдалёнными звуками улицы. Оливер невольно погружается в свои мысли — он давно понял, что это не так опасно, когда рядом есть кто-то, кому можно доверять — отказаться же от этого было уже невозможно; точно не сейчас, когда жизнь целиком и полностью строилась на бесконечном анализе. Впрочем, в любом анализе не без ошибки. Причиной сбитой мысли послужил не столько снежок, прилетевший в спину, сколько некто, находящийся порядком выше, правда, совсем не выше обыкновенных детских шалостей.       Парень медленно оборачивается и поднимает взгляд на бессовестно тривиальное выражение на лице напарника. Будь Ваня одной из безнадёжных поклонниц Ника, точно допустил бы мысль, что удар в спину был вовсе не от хитрожопства последнего, и позволил бы сделать это ещё с десяток раз, наивно веря в эту очаровательно вопросительную улыбку.       — Что-то не так?       Нечаев знал, что он это скажет, а потому не спешил принимать новые условия их противостояния, лишь пожал плечами и вновь отвернулся, чтобы не наткнуться ненароком на какую-нибудь ветку впереди. Практически бесшумный шорох за спиной быстр и расчётлив. Ваня резко пригибается и с победной ухмылкой оглядывается назад, когда снежный шар со свистом пролетает мимо — это объявление войны.       Парень успевает зачерпнуть обжигающую холодом горсть снега в руки, чтобы за считанные секунды слепить ответный снаряд и кинуть его точно в цель. Сорокин не успевает увернуться, зарабатывая себе белый след на груди: неоспоримое доказательство меткости блондина.       — О нет, я ранен!       — Сейчас будешь убит.       «Стоит заметить, что "сейчас" — понятие растяжимое,» — именно так Ваня оправдывал затянувшуюся на четверть часа ожесточённую битву. Но ничего удивительного в этом не было, всё-таки Ник был слишком проворливым, чтобы его было так просто "убить", а Ваня всё детство оттачивал свои навыки в этой игре, чтобы так просто отказаться от вызова, загвоздка была лишь в том, что они оба были до смерти упёртыми и не собирались уступать друг другу победу даже в такой, казалось бы, мелочи.       К слову, уступать её не пришлось, потому как в какой-то момент брюнет решил совершить особенно отчаянный трюк, быть может, для разнообразия, и в итоге в сугробе оказались оба: Ваня среагировал не так, как следовало, из-за чего Ник едва не придавил напарника, утаскивая того за собой в падении. Кажется, внештатная ситуация прибавила ясности в разум Нечаева, который тут же спохватился и засунул руки в карман, дабы окончательно не потерять все надежды без тяжёлых последствий пережить эту зиму.       — Не убил, — выдыхает Сорокин и вглядывается в затянутое тонким слоем облаков небо.       — Мгм.       Минутку, это что, были нотки разочарования в чужом голосе?       Как оказалось, лежать вот так, в сугробе, бок о бок разгорячёнными телами, порой очень даже умиротворяюще. Тихо. Спокойно. Вокруг ни души. Ваня делает глубокий вдох, и морозный воздух уже не кажется таким неприятным и даже пустым, словно кто-то незаметно снял мешающие очки с переносицы и заменил их на розовые, хоть из всей палитры вокруг розовым по итогу было только отчего-то счастливое лицо напарника.       — Дай пять.       Брови в непонимании сводятся к переносице, когда до ушей доходит такая странная просьба со стороны Ника. Оливер смотрит на протянутую ладонь и пытается считать действия напарника наперёд, но ничего не выходит. Такие замашки больше по части Кеши, но от подобного человека такое хотя бы ожидаешь, и это не вводит в ступор, как в том случае, когда это делает Ник.       — Да не сошёл я с ума, расслабься, — посмеивается тот в ответ, с минуту созерцая более чем красноречивую реакцию на свои слова. И правда — что такого странного? Ник есть Ник, а значит, всё в порядке вещей.       Однако, к большому удивлению Нечаева, дать пять ему всё же не позволяют. Он несколько раз быстро моргает, будто пытаясь смахнуть с глаз пелену, мешающую лицезреть саму действительность, а не её ложный облик, но картина перед глазами не меняется: Ник абсолютно обыденно и невозмутимо крадёт его руку в тёплый плен своего кармана и невинно улыбается. Ване на мгновение кажется, что все слова этого мира кто-то ровно так же бессовестно похитил и спрятал куда-то далеко-далеко. С каждой секундой он чувствует, как жар всё сильнее приливает к щекам, а безмолвное мгновение никак не спешит кончаться.       — ...придурок.       И всё-таки есть хоть какие-то плюсы у этого холода.