Но всё будет...

      Поле усеянное трупами.       Никто не ожидал, что будет легко. Война не лёгкое дело. Война — это кошмары, кровь, боль и вечные сожаления.       Шиноби никогда не были милосердными к своим врагам. Это порицалось. Что есть милосердие для противника, если не смерть от клинка? Тяжёлые времена в клане Учиха заставили Мадару выйти в эту битву вместе с младшим братом. Никто и не предполагал что Сенджу сделают тоже самое.       — Не смей, Тобирама! — Хаширама кричал через всё поле, чтобы его брат остановился. Но белый воин хотел сразится с самим Мадарой Учиха. Пока Хаширама кричал, альбинос надвигался на длинноволосого Учиху, сверкая своими красными глазами.       Лязг металла, электрические всплески и всполохи. Никто не ожидал такого исхода. И пока младший Сенджу атаковал — Мадара только уклонялся. Он не хотел вредить Тобираме, он не хотел даже задеть его случайно.       — Остановись, — сквозь зубы процедил Мадара. Но не получил ответа. Только отточенные движения Сенджу стали ещё быстрей.       — Тоби, — еле слышно сказал Учиха и прищуренные алые глаза из-под белой чёлки слегка расширились.       — Не смей! — крикнул Тобирама. — Ты не имеешь права!       — Млаааадший брааааатец! — истерически выл на заднем плане Хаширама. — Ну зачем ты так?       Тобирама только стиснул зубы и крепче сжал рукоятку.       Мадара понимал почему его любимый белый шиноби злиться и не мог ничего с этим сделать. Он понимал, что есть только один выход. Закончить это сейчас. Больше не будет у них тайных встреч, приятных прогулок и уютного молчания. Больше он не прокрадётся к Тоби в лабораторию и не сможет наблюдать за ним во время работы. Мадара закрыл глаза и резко остановился.       — Неееет! — Изуна кричит.       — Что? — удивлённый выдох Тобирамы застал его врасплох. Мадара открыл глаза. Белый Сенджу выглядел испуганно. Он смотрел на грудь Мадары и неверяще качал головой.       Вот подбежал Хаширама, влепив младшему подзатыльник       — Что ты наделал?! — хоть что-то не поменяется даже на смертном одре. Хаширама никогда не поменяется.       Склонившись над ним, древесный Сенджу что-то пробормотал и усмехнулся. Увидевший это Тоби не сдержался:       — Тебе… смешно? Как тебе может быть смешно?! Я его ранил!       — Успокойся, Тобирама, это лечится, — усмехнулся Хаширама и подмигнул Мадаре. — Мы ещё успеем погулять на вашей свадьбе.       Веселье главного Сенджу не разделял никто. А Тобирама упал на колени возле своей любви и склонил голову.       — Неловко вышло, — пробормотал Изуна. — Старший братец… ээм. Это я виноват. Тобирама-сан, простите меня.       Минутная тишина заставила Изуну изрядно понервничать. Пока Хаширама долечивал бок Мадары, а младший Сенджу доходил с мыслью, что его любимый ему не изменял и письмо послал гадёныш-Изуна.       — Ну вот и всё, — весело улыбаясь прервал тишину глава клана Сенджу.       — Никогда не меняйся, Хаширама, — устало сказал Мадара, откинув голову назад.       — Ооо! Моя дорогая тоже мне это постоянно говорит.       А у них с Тобирамой всё будет хорошо.