Strangetown, but more prosaic

Локи и Цирцея нашли друг друга в некоем секретном чате, о котором никто так и не смог ничего рассказать. Они обнаружили, что имеют много общего. Локи уважал Цирцею как никого другого и готов был злостно убить любого, что на нее покосится, как, собственно, и она могла нехило так испугать игроков с огнем. Цирцея же чувствовала себя с ним настолько раскрепощенно и властно, что страшно было представить что за сила таилась в недрах ее тела и души. Действительно, те, кто жил в Стренджтауне, никогда не осмеливались подходить к дому Бикеров ближе, чем на сто метров. Локи был широко известен по всей округе как ужасно злой и пакостливый ученый, способный сотворить страшное, да и сам Локи угрожал соседям тем, что совсем скоро он приступит к созданию нового смертельного вируса. Цирцея же создавала впечатление скорее очень красивой и безобидной жеещины с миниатюрными и аккуратными чертами лица и аппетитной фигурой, однако первое впечатление в случае с ней всегда обманчиво. Довольно быстро по городу пошли сплетни, что многие, пытавшиеся завоевать ее сердце, ожидали бесщадной кончины вскоре после этого. Паскаль и Викунд, услышав это, понадеялись, что это действительно просто слух, ведь еще до того, как полностью отдаться этому ненормальному Локи, она состояла в отношениями с ними двумя в разные периоды времени. Жил с ними в доме их подопытный, Нервный Тема. Пока он был еще совсем маленький, они не издевались над ним и не пытали, однако прямо в вены зачастую вводили гормон роста, чтобы узнать, сможет ли вырасти сверчеловек из отродья Смерти. Он плакал, но его слезы старательно игнорировались.

***

Однако в один день супруги Бикеры решили, что однажды элексир жизни больше не сможет поддерживать их силы, а оставлять все их изобретения и пыточные устройства без присмотра или на этого поганого Нервуса, который пока еще даже двух слов связать не может – дело неблагодарное. Они сидели в гостиной на диване и задумались вдруг о жизни. — Мы не вечны, понимаешь? — Да. Но к чему это было сказано, Локи? — Это огромная ответственность, но я думаю, что тебе стоит тоже задуматься о продолжении рода, — намекнул Локи. — Я не против, но у меня нет времени и сил сидеть потом с ребенком и обучать его всему. — А он нам на что? — кивнул Локи на Нервуса. — Уговорил, любимый. Только возьми с него обещание, что он вырастит наших детей. Локи пригрозил Нервусу кулаком и впился в губы жены. Она отдалась ему прямо на диване. Нервус был в шоке от этой картины, развернувшейс перед его глазами и тихо заплакал в стороне. Он вскоре испытал чувство подстать своему прозвищу – что же ему делать, когда в семье произойдет пополнение! Куда деваться? Родители будущего ребенка, собственно говоря, старались, так что он не мог родиться некрасивым. Локи впивался губами в шею Цирцеи, а та, в свою очередь, дразняще тянула его за волосы и извивалась от каждого его толчка внутрь. Локи кончил, хмыкнув себе под нос, а потом спокойно ушел на кухню, Цирцея же ушла в комнату.

***

— О господи! Мутит-то как! Бедная Цирцея, сама того ужасно стыдясь, сидела будто прикованная к уборной. Токсикоз мучал ее и не щадил ни капли. Однако она не была готова брать отпуск и ходила на работу как ни в чем не бывало. Коллеги, естественно, подмечали прибавление в весе, сконцентрированное в районе живота. Под ночь, когда голова уже особо не варила и к обработке серьезной информации не была готова, супруги, зачастую, во время ласок, поочередно гладили живот. Сначала Цирцея, бережно и ласково, несмотря на то, что толканий было – мама не горюй, затем – Локи, надавливая сильнее на живот, когда толчки внутри становились больнее. В общем, беременность стала всем для Цирцеи и головной болью для Типуса, которому ночи напролет снились недетские кошмары о том, как он ухаживает за детьми хозяев. Но ему было вовсе не до переживаний. Участие в отвратных экспериментах по вкачивании всякой мути в вену, принимание гормонов роста, физическое насилие — все это было ежедневной рутиной Типуса.

***

Беднягу Цирцею разрывало на части, когда она лежала на больничной койке и хваталась одной рукой за смятое покрывало, а другой – за руку Типуса, который уже в почти шесть лет вымахал сантиметров на пятьдесят ввысь, из-за чего выглядел смертельно худым. Локи допоздна сидел на работе, из-за чего присутствовать на родах тоже пришлось подопытному, на тот момент единственное, что кое-как он понял – понятие жизни – боль и только боль. Вылезла головка, а затем туловище. Только Цирцея обрадовалась и была готова брать ребенка на руки, как вдруг ощутила внутри повторные шевеления. Не один. Видимо, сперматозоиды Локи были очень живучими. Следом за новорожденным последовал второй – чуть более маленький. Пока оба были очень малы и походили скорее на чуть более развившихся зародышей – практически невозможно было распознать сколько всего общего есть у них с родителями. Цирцея приняла решение дать первому ребенку имя. Бони, сокращенно от Бонифация. Вторая малышка, оказавшаяся девочкой, получила красивое имя Тереза. В свое время это имя очень нахваливал Локи, а ведь Цирцея не могла отказать мужу в удовольствии. Уже рядом с роддомом бледного и несчастного Нервуса и радостную, но слегка изнуренную Цирцею поджидал Локи, который не мог дождаться, чтобы увидеть своих детей. — Два. Два наследника величайших изобретений. Вот это я удачно кончил!