Укради меня из этого ада...

У Кэйи от неожиданности этих слов проступил румянец, а в голову полезли всякие непристойности. Во всем этом он винил только привлекательность Дилюка. — И что ты на меня так смотришь? Раздевайся, надо осмотреть и обработать твои повреждения. Мне не нужно, что бы ты потом внезапно помер. — сказал Рагнвиндер, смотря на покрасневшее личико синевласого. Такая реакция была немного забавной, но просидеть тут весь день не входило в его планы, все-таки кроме Альбериха у него были и другие дела здесь. — Что же вы так пугаете. — сказал Кэйя, смотря на Дилюка с серьезным видом. Синевласый снял с себя почти всю одежду, оставшись только в нижнем белье. Его тело подкаченное, но худощавое. Все оно было покрыто синяками и ссадинами, похоже вчера санитары сильно постарались. Красновласый надел медецинские перчатки и подошел почти вплотную, начав медленно изучать повреждения. Кэйя немного дергался, когда Дилюк проводил рукой по особенно сильным синякам и крупным ссадинам. — А можно по нежнее… — прошипел Альберих, когда врач добрался до особенно масштабного повреждения на боку. — Терпи, ты ж в полиции работал, а судя по шрамам и пули ловил. — сказал Дилюк, не отрываясь от своего дела. Кэйя действительно замолчал и начал терпеть. Что его удивило больше, красноволосый стал действительно аккуратней, его действия стали более плавными. — Жди здесь и на этот раз не пытайся улизнуть, я больше не буду жалеть тебя. — сказал красноволосый, напоминая о том, что сегодня при его попытке побега он присек ее безболезненно. Синевласый лишь кивнул, сев на кровать. Здравый смысл говорил бежать, но чутье говорило о том, что его мгновенно поймают. Дилюк быстрый и достаточно ловкий, будто обычный боец спецназа, но только что-то забывший тут, в захолустной психушке. — Ого, ты даже с места не шелохнулся. Удивлен. — сказал красновласый, заходя спустя некоторое время в палату. Его голос звучал безразлично, но все-таки под этим скрывалось нечто похожее на беззлобную насмешку. Дилюк принес с собой небольшую коробку с медикаментами. Мужчина достал спирт и смочив им вату начал постепенно проходится по самым крупным ссадинам, они выглядели как полноценные раны, но были очень неглубокими. Кэйя сидел стиснув зубы, это было мягко говоря не очень приятно. Рагнвиндр перебинтовал особо серьезные места, откуда немного сочилась кровь и на этом завершил латание бойца. — С этим мы покончили, а теперь может все-таки позволишь сделать укол, который вчера не смогли сделать беспонтовые санитары? — сказал Дилюк, убирая все обратно в коробку. — Может не надо. Я извернусь, а вы просто потратите свои силы, и ничего не добьетесь. — сказал Альберих, одевшись и приготовившись к бою. Его тело напряглось, но вот только что-то было не так. Мышцы неестественно болели, вчера он этого не заметил, но теперь это очень ярко чувствовалось. Он начал немного подрагивать, что окончательно озадачило его. Что с ним? — Судя по твоему состоянию не извернешся. Тебя сейчас даже старушка обездвижит. — сказал Дилюк, смотря на то, как синевласый дрожит. — Поздравляю с первой ломкой, будет больно. — продолжил красновласый, доставая шприц из коробки. В глаза Кэйи появился страх. Ломка? Как он мог забыть. Из рассказов знакомых наркоманов он прекрасно знал, что это очень плохо, в таком состоянии синевласый точно не сможет ничего сделать. — Стой, подожди, не горячись, я уверен мы сможем решить вопрос мирно. — чуть не закричал Альберих, переходя на «ты», хотя Дилюк общался с ним так с самого начала. — Что такое? Я никак не могу понять, что тебя так пугает? — спросил Дилюк, смотря на пациента с заготовленным шприцом в руке. Казалось, что от взора его алых глаз ничего нельзя утаить, потому Альберих и выдал все что было на душе. Опрометчиво, глупо, но наступившая боль во всем теле и страх все сделали. — Это же наркотик, которым меня тут и собираются держать, пока мозг не завянет окончательно, сделав меня действительно душевно больным. А если кто-то из вне узнает, то всегда можно сказать, что я наркоман и достал себе дозу пока вы не видели. — выпалил Кэйя, быстро протараторив. После он сразу понял какую ошибку допустил и закрыл свой рот рукой, но было уже поздно. Дилюк услышав это замялся, а после задумался. Его слова косвенно подтверждали докадки красноволосого о здравомыслии этого мужчины, но доказательств все еще нет, а значит это может быть удачный бред больного. — Успокойся, не собираюсь я тебя травить. Это просто витамины, что бы ты завтра не свернулся в узелок от ломки. — сказал Дилюк, подходя ближе. Альберих только встал и попятился назад, пока не уперся в стену. Слова врача его не успокоили, он хотел верить ему, но не мог. — Я же как лучше хочу. — сказал красноволосый, убирая наконец шприц. Не в его интересах силой сдерживать синевласого для процедуры. Страдать все-таки будет не он. — Я знаю что ты не наркоман, своим поведением ты только в очередной раз доказал это. Любой зависимый горы свернет, лишь бы получить очередную дозу, а ты все устраиваешь беспредел, даже не зная наверняка что в шприцах. — начал говорить Дилюк, вернувшись на стул и складывая все обратно в коробку. Он не собирался рукоприкладствовать здесь, тем более учитывая, что Альбериху итак сейчас не очень хорошо. — Ты ни разу не сталкивался с последствиями ломки, раз сейчас стоишь с таким глубоким непониманием, почему все тело болит и не слушается. Кстати, завтра станет хуже. — продолжал Дилюк, своим привычно безразличным тоном. Альберих услышав слова Рагнвиндера немного удивился тому, что врач так точно описал его ощущения. Кэйя, поняв, что здесь ему не придется биться, медленно вернулся назад и сел на кровать, не в силах больше стоять. Усталость тяжелым грузом легла не его плечи. — А еще твои руки. Они обколоты, но все проколы явно свежие и сделаны не в тех местах. — сказал красноволосый и закрыл коробку. Плотно все упаковав, он поставил ее на пол, рядом с собой. — Что значит не в тех местах? — наконец подал голос Кэйя, смотря на свои руки и действительно видя мелкие повреждения. — Так делают или новички или те кто не осведомлен. Те кто занимаются этим долго и знают толк, колют иначе, для получения большего кайфа. — сказал Дилюк, закатав рукав халата и подставив свою руку рядом с рукой синевласого. На ней виднелось много маленьких шрамов от уколов шприца, было видно, что они старые, но так же хорошо было видно, что это не от капельниц или уколов инсулина. Кэйя неверяще смотрел на Дилюка, а после на их руки. Действительно, разница была, но она настолько не значительна, что обычный человек без подсказки никогда не заметит. Красноволосый сморел куда-то в стену, ему было явно не так просто решиться и показать руку, но он все-таки это сделал. — Я надеюсь, теперь ты понял, что я тебе не враг. — сказал Дилюк, спустив рукав халата на место. — Прости, я не думал, что… — начал было говорить Кэйя, но запнулся. Он просто не мог подобрать слова. Рядом с ним сейчас сидел человек, прошедший не одно и не два сложнейших испытаний от жизни. Бывший наркоман, военный врач, а теперь психиатр и бармен, куда еще его закидывала и закинет судьба. Этот человек, был одним из немногих, к кому Альберих теперь испытывал уважение. На фоне этого, он даже позабыл обо всех предупреждениях на тему завтрашнего дня, перестав переживать. — Я постараюсь докопаться до истины, от тебя требуется только перестать дебоширить. — сказал Рагнвиндер, взяв коробку в руки и уходя за дверь. Послышались звуки пощелкивания двери и Альберих снова остался один. Он лег на кровать, а на него начала накатывать дикая усталось в перемешку с сильной головной болью. В таком состоянии Кэйя наконец заснул. Слова Дилюка о помощи его очень успокоили, нервы которые были натянуты до предела в эти пару дней, наконец немного расслабились. Если слова красноволосого были правдой, то шанс у него есть. По крайней мере теперь синевласый не совсем один и у него есть союзник. Вот только все эти мысли были очень хорошим самообманом. Кэйя знал, те кто запихнул его сюда, никогда не дадут ему выйти, под страхом, что тот выложит всю правду, как и планировал. Дилюк пытаясь помочь ему, тоже может навлечь на себя беду, вот только Альберих не хотел останавливать расследование Рагнвиндера, таким уж эгоистом он был. Хотя итак видавшего виды врача ему было действительно жаль.