Новогодняя сказка со счастливым концом

      Иногда Махиру кажется, что она в ебаной мелодраме.       Или в фанфике, написанном неумелой школьницей — не важно; факт в том, что сюжет у этой истории до невообразимости посредственный и глупый, настолько, что хочется взвыть. И, если в фанфике хотя бы будет все хорошо — главная героиня обретает новых друзей, семью, сверхспособности и красивого бойфренда, — то в реальности все идет по пизде.       Вообще-то она понятия не имеет, чем могла обидеть свою подругу. Да, у них были разногласия, иногда Махиру кажется, что она просто невыносимая, иногда она может быть чересчур взрывной и грубой, но она всегда считала себя хорошим другом. За друзей — горой; она всегда вставала на сторону близкого человека, даже если знала в глубине души, что он не прав, всегда поддерживала и в перерывах между тремя работами находила время на то, чтобы послушать чужое нытье по поводу неудавшихся отношений, которые давно-давно следовало закончить. Махиру считает себя хорошим другом и она не понимает, за что с ней так поступили.       В какой-то момент дорогая подруга со школьной скамьи начала ее игнорировать. Не так, как игнорировала Махиру: она не отвечала на звонки и при редких встречах даже не здоровалась с ней. В последний раз в универе Махиру появлялась, чтобы сдать документы на академ — она ей не сказала ни слова. И так три месяца. Три ебаных месяца Фурудэ не понимала, в чем причина и в чем ее проблема, три месяца она не находила себе места, и теперь…       Они видятся на одной лестничной клетке.       Квартиру, которая находится на этаж ниже квартиры Махиру, сдают в аренду, каждый Новый Год туда заезжают люди, чтобы от души повеселиться и напиться. Махиру не осуждает; вот только по иронии судьбы в эту квартиру в этот Новый Год заезжает ее дражайшая подруга вместе со своим бойфрендом и кучкой общих знакомых друзей.       Они стоят на лестничной клетке. Махиру только что из магазина, куранты должны пробить ровно через два часа, ее подружка-веснушка смотрит на нее пусто, но неловко шаркает ботинком. Общие друзья спрашивают: «О, Махиру, тебя тоже пригласили?», наперебой галдят голоса: «Какая встреча! Ты же в академ собралась, да?», «Как жаль, Ямамото-сенсей в такой печальке находится, плак-плак», «Ну ты пиши хоть иногда, как дела, а то ощущение, что ты сдохла». Махиру не слушает и задыхается от обиды даже не из-за того, что ее не пригласили на ебаный праздник. Ей обидно от того, как она лишилась своей подруги.       В итоге ничего не происходит. Ну, вообще ничего: Махиру быстро поднимается в квартиру, захлопывает дверь и прислоняется спиной к ней. Пакеты падают на пол, звенят несколько бутылок алкоголя. В полутьме одиноко мигает маленькая, украшенная гирляндами, елка.       Как же Махиру злится! На себя, на мир, на свою бывшую лучшую подругу, на того, кто планировал ее жизнь и писал этот злосчастный фанфик. Фанфик, да и только! Мелодрама бюджетом побольше выйдет, а это так, мелочи. Мелочи, от которых Махиру кроет, как не в себя.       Выливается наружу все: усталость от трех работ, академ в универе, проблемы с преподавателями, семейные разборки, и Махиру так устала от своей блядской жизни, вы просто не представляете. Новый Год — худший праздник в году, и сегодня она снова встретит грядущий год в полном одиночестве и в обиде на весь мир. Только к этому добавляется еще тот факт, что ее лучшая подруга, которой она так много отдала, будет веселиться со своими друзьями в соседней квартире!       Махиру взрывная и грубая, но отчасти безобидная и никогда не желала никому зла. Теперь желает.       Махиру садится на пол, так же, в чем и была: в куртке и ботинках. Вытаскивает из пакета бутылку с алкоголем, из кармана — сигареты с зажигалкой. Закуривает прямо в квартире (хозяйка не узнает, все равно ей пока нет дела до того, что там с ее квартиранткой), глотает злые слезы. Также зло она вытирает их рукавом: вот еще, нашла из-за чего и из-за кого плакать! Умом так-то оно так, да вот сердцу не прикажешь.       Встать все равно пришлось, чтобы забрать штопор. Раз встала, то разулась и сняла куртку — на пол, впрочем, Махиру все равно возвращается, и пока этажом ниже гремит музыка, Махиру выпивает в полном одиночестве. Время близится к нулю, она выпивает две бутылки, но легче не становится. Становится только невыносимее: она хаотично вспоминает все моменты со своим дорогим человеком, и становится только тошно. Тогда Махиру решает: а, собственно, хуй с ней. Она не будет встречать Новый Год в одном здании с предательницей, да и вообще в одном здании со своими бывшими одногруппниками. Махиру поднимается — пошатывается немного — но уперто натягивает куртку и ботинки и вываливается из собственной квартиры.       Время близится к нулю, у нее в кармане ноль денег и ноль желания жить. Улицы Токио удивительно пустые, хотя украшены праздничными огнями и фигурками. Неоновые вывески слепят глаза, и Махиру раздражает даже это. А еще — редкие радостные лица и праздничная атмосфера. Потому что у Махиру праздника нет, а значит, не должно быть ни у кого!       Впрочем, рационально она понимает: всем, общем-то, похуй.       Она останавливается около моста и опирается об ограждение. Смотрит на заледеневшую Сумиду и пестрый город, будто бы горящий среди темного зимнего неба. Махиру пробивает дрожь от холода, когда ветер треплет ее волосы, но она упорно достает из кармана пачку сигарет и снова закуривает. Зажигалка почти не работает, но прикурить все-таки выходит.       Минута до двенадцати. Махиру наклоняется и лбом касается ограждения, прячет лицо за светлыми волосами и закрывает глаза. Этот Новый Год она встретит в холоде, в полном одиночестве и лютой, безграничной обиде.       Три.       Два.       Раз.       — Эй-эй-эй-эй! Девушка-девушка, постойте, только не прыгайте!       Махиру думает, что обращаются не к ней, и поэтому не реагирует. Лишь когда кто-то хватает ее за плечи и оттягивает в сторону Махиру рефлекторно оборачивается. Впрочем, бессмысленно: ее оттягивают с такой силой, что она не удерживается на ногах, поскальзывается и падает прямо в сугроб. Кто-то, между прочим, падает за ней следом.       Падение выходит не очень болезненным — сугроб же; Махиру смотрит в темные, почти черные глаза и в голове у нее удивительно пусто. Даже тогда, когда молодой человек, поспешно поднимаясь, пытается оправдаться:       — Извини, не рассчитал силу. Нет, правда, это не входило в мой первоначальный план…       Он тянет ей руку в перчатке; Махиру опирается на нее, и, поднявшись, неспеша отряхивается. Только во время этого действия она, наконец, осознает, что произошло. Она украдкой смотрит на своего горе-спасителя: они, кажется, ровесники, ему лет двадцать-двадцать один, у него коротко подстриженные черные волосы и объемная куртка нараспашку. Весь вид его — небрежный, и при этом смотрит он обеспокоенно так, будто…       Ах, да.       — Я не собиралась прыгать, — говорит Махиру, а потом, подумав, добавляет: — Но спасибо за беспокойство.       — Слава Богу, — молодой человек, кажется, облегченно вздыхает. — Вы не представляете, как крипово это выглядело! Еду я по пустому шоссе в новогоднюю ночь, все нормальные люди уже пьют и веселятся, и тут вижу одинокую девушку, прислонившуюся к перилам на мосту. Думаю, ну все, приехали…       Махиру косит взгляд: недалеко припаркован байк. Ну, как припаркован… Он, видимо, очень сильно хотел ее спасти. Настолько, что кинул транспорт в снег.       — Извините, — Махиру решает, что так будет правильно, и кланяется. — Я зря вас побеспокоила. Со мной все в порядке.       — Не думаю, что с людьми, отмечающим Новый Год на мосту в полном одиночестве все в порядке, — парирует юноша. Махиру собирается что-то ответить, но ее прерывает раскатистый грохот — запускают салют.       Огни — красные, желтые, зеленые, оранжевые — раскрашивают небо, дождем летят искры, растворяясь в густой черноте. Махиру и незнакомец одновременно запрокидывают головы и больше ничего не говорят: Махиру думает, что, наверное, это единственное красивое в этом дне.       И красота длится недолго: вскоре все стихает и возвращается на круги своя. Махиру прячет руки в карманы куртки, устремляя взгляд в бесконечную пустоту, а потом первой решает поинтересоваться:       — Почему же вы не отмечаете Новый Год, как все нормальные люди?       — Да я хотел, — молодой человек шаркает ботинком по снегу, вырисовывая дугообразные линии, — ехал с работы в гости к сестре. Думал, успеть к курантам, но…       — …извините, — становится совсем неловко. Махиру думает, что даже так умудрилась испортить кому-то праздник.       — Забей, — отмахивается юноша. — А что насчет тебя?       — Да просто… так сложилось… — Махиру с удивлением обнаруживает, что даже не знает, что сказать: сейчас ей не хочется говорить о своих проблемах и вспоминать неудавшуюся дружбу. Обида с приходом этого человека как-то притупилась, злость — тоже. — …не знаю. Не хочу говорить об этом.       — Ладно, — и он соглашается; вот так просто, не выпытывая из нее правду. Юноша возвращается к своему байку, поднимая его и осматривая на наличие повреждений. Кажется, все в полном порядке. — Можно на «ты», кстати. Мы, кажется, одного возраста. Как тебя зовут?       — Махиру. Просто Махиру.       — Хорошо, «просто Махиру», — тянет юноша — дразнится явно, но отчего-то Махиру не может на него злиться. — Меня зовут Манджиро Сано. Но для своих я Майки, так что ты тоже можешь меня так звать. Не хочешь прокатиться? Проветришься заодно. Придешь в себя.       Махиру неловко переминается с ноги на ногу, но долго думать нет возможности — либо «да», либо «нет». Она подходит ближе, но Майки расценивает это, как согласие.       — Каталась когда-нибудь на байке?       — Как-то не приходилось, — отвечает Махиру, садясь позади него.       — Значит, держись крепче, — советует ей Майки — и сразу газует, так резко, что Махиру приходится вцепиться в его куртку.       Холодный ветер в лицо, мелькающие дома и вывески, пестрые картинки, превращающиеся в пятно, и дорога, дорога, дорога. Махиру никогда не каталась на такой скорости ни на байках, ни на мотоциклах, но Майки, кажется, был прав — в какой-то момент ей действительно стало спокойнее. Хотя, возможно, ей стало спокойнее благодаря Майки.       И, несмотря на игнорирующую ее подругу, несмотря на усталость от жизни, несмотря на преследующие ее проблемы — этот Новый Год явно лучше предыдущих.