Репутация

Чуя сидел на его члене и жмурился. Руки связаны сзади, на глазах повязка, остались только ощущения, которые сейчас все сосредоточены на месте их соединения. Но всё становится хуже, когда Дазай начинает двигаться. — Ну же, крошка Чу, можешь начинать. Или ты думал, я сегодня один буду всё делать? И Накахара, на удивление, послушно начал приподнимать и опускать бёдра, немного дрожа и борясь с тем, чтобы вскрикивать каждый раз, когда он насаживался на чужую твердую плоть, что слишком откровенно и постыдно раскрывала его при каждом толчке. Это было унизительно — каждое движение, каждый скачок, который делает Чуя, сидя таким образом на Дазае. И последний этим наслаждается, потому что только этого и добивался. Чуя провинился. Перед всей организацией — да, но в первую очередь перед её боссом, который сейчас властно сжимает его бедра и даже не собирается как-то облегчать чужие «страдания». — Чуя, если ты продолжишь и дальше в том же черепашьем темпе, то я вернусь к своему первоначальному плану и просто трахну тебя в главном холле компании на глазах у всех её работников и твоих подчинённых в том числе. Ты этого хочешь? — вкрадчивый голос Дазая очень отчётливо раздавался в помещении наравне с пошлыми хлюпами, что издавал задний проход Накахары каждый раз, когда он продолжал насаживаться. И делать это пришлось в два раза энергичней, что несло в себе ещё больше громкости непристойных звуков, которые теперь разбавлялись и тихими постанываниями Чуи, потому что член стал слишком часто касаться чувствительных стенок у него внутри, иногда задевая простату. Накахара знал, что босс всё это время прожигает его взглядом, сканируя его тело и не упуская ни единой эмоции своего подчинённого, ведь а как ещё он должен удостовериться, что рыжий достаточно раскаялся? — Скажи, Чуя, тебе нравится вот так трахать себя чужим членом? — Д-да, мне нравится… — естественно, существовал лишь один правильный ответ. — Да-а-а? А почему же ты раньше никогда не спал с парнями и не позволял вставлять в себя, раз ты так кайфуешь от этого? — да, Дазаю явно было недостаточно его внешних унижений, он хотел раздавить Чую ещё и внутри. — Я… Я не знаю… — Да неужели? — хмыкнул шатен, вдруг резко приняв сидячее положение и ещё жёстче вцепившись пальцами в чужие бедра, заставляя Накахару насадиться максимально и замереть с позорным писком на губах из-за сверхстимуляции, потому что чья-то головка члена сейчас упиралась прямо в комок нервов где-то глубоко и посылала мучительные импульсы по всему его существу. Но Дазаю было мало, поэтому он не остановился и продолжил горячо шептать Чуе прямо на ухо, всё ещё крепко прижимая его к себе: — А я знаю, почему ты этого никогда не делал. Ты никому не позволял собой помыкать — чтобы ты и оказался снизу — немыслимо! И все это знают, когда в ужасе шепчут твое имя, ведь Чуя Накахара может вырвать ваше чертово сердце из груди, даже не пошевелив мизинцем, и скорее солнце упадет с неба, чем его кто-то прогнёт. Но гляньте-ка на него сейчас! — усмехнулся Дазай напоследок и игриво куснул подчинённого за ушко, чувствую ответную дрожь прижимающегося тела. — Твоя репутация бы полетела на дно, узнай все эти люди твой сегодняшний досуг, на который ты, внимание, согласился добровольно! С этими словами Осаму резко снял Чую со своего члена, чем вызвал у последнего удивленный вздох, но потом вдруг поменял их местами, грубо поставив рыжего в коленно-локтевую, хотя опирался он больше на колени и голову, так как руки все ещё связаны, тут же входя обратно на всю длину и начиная резко двигаться. У Накахары брызнули слезы от того, как эти толчки стали отдаваться у него чуть ли не в горле, а ещё чужая рука всё это время придавливала его лопатки, чтобы он как можно ниже прижимался к простыням, оттопырив задницу выше. В процессе Дазай добавил больше смазки, так что шлепки их тел стали ещё более оглушительными, чтобы Чуя просто ни на чем, кроме на них и на толчках, не мог сосредоточиться. — И, надеюсь, ты уже провёл параллель со своей репутацией и тем, как ты подставил меня, сделав то, что ты сделал с той поставкой взрывных устройств, а не то, о чем я тебя просил изначально. Неужели ты тогда усомнился в моей стратегии? — кажется, дыхание Дазая ни разу не изменилось с начала их «времяпрепровождения», так как его голос оставался максимально ровным даже в данный момент. — Н-нет… Я просто подумал- — А надо было не думать, а прийти сначала ко мне. Но нет, ты посвоевольничал и чуть не подставил меня, так что сейчас я просто визуализирую возможные последствия твоих действий, которые могли нас ожидать, — Чуя задыхался под ним, пока Осаму каждым своим грубым толчком таранил его простату, ни на секунду не замедляясь. — Ну что, нравится? А вот я не хотел бы, чтобы такое провернули со мной, так что впредь — будь умней! А то так просто уже не отделаешься… Только под конец своей «воспитательной» речи Дазай немного сменил угол и ритм толчков, параллельно опуская руку к чужому раскрасневшемуся члену, которого только стоило коснуться, как Чуя жалко заскулил, сильнее зарывшись лицом в постельное белье, несколько раз подмахнул бедрами навстречу поступательным движениям и, получив ту заветную пару точных вхождений члена Осаму глубоко в его нутро, обильно кончил, чуть ли полностью не отключившись от реальности, пока шатен дотрахивал его до своей собственной разрядки. Излившись внутрь, Дазай навалился на рыжего под ним, полностью уложив того на кровать. Сделал лишь короткую передышку, снова лениво поведя бедрами, притираясь яйцами к чужой мягкой заднице, которую действительно кроме него никто никогда не трахал. Потрясающее чувство. Именно поэтому так не хочется покидать именно этот жар тугих стенок. — М-м-м… — Чуя, разумеется, протестующе замычал, слишком чувствительный после оргазма. А Дазай своими трениями лишь продолжал слегка задевать его простату, заставляя в который раз за этот вечер смочить повязку на глазах своими слезами. — Дазай, ну хватит уже, честно. Наигрался… — О, я никогда не устану играть с тобой, Чу-уя, — игриво протянул Осаму, всё-таки выйдя из партнёра и дав тому спокойно вздохнуть. Руки тоже тут же были развязаны, мокрая повязка полетела куда-то на пол. — Ну что, ты усвоил урок, Чиби, или останешься на продленку сегодня? — Ну уж нет, я не настолько накосячил, чтобы отбывать двойное наказание! — воскликнул Накахара, еле разлепив глаза и лениво устроившись у шатена на груди, который тут же принялся гладить его по спинке. — И вообще, я согласился на весь этот спектакль, потому что действительно чувствовал немного вины, но я, кажется, уже более чем извинился. Так что дай отдохнуть пару часиков, и я пойду разгребу все последствия не такого уж вопиющего промаха с моей стороны! — Ладно-ладно, я в тебе и не сомневаюсь, шляпка. Просто приятно иногда почувствовать себя особенным и тем, кто имеет над тобой власть! — с этими словами словами и довольной улыбкой Дазай смачно шлепнул Чую по ягодицам, отчего тот взвыл и чуть не оторвал чужие яйца, но это уже так, несущественные последствия. Подумаешь, вечером дома муж Дазая устроит ему выволочку каким-нибудь ужином, приправленным ядом. Он у него такой — лю-бя-щий. И лишь немного косячащий! Но зато умеющий заглаживать вину… Идеальный, в общем! — И кстати, Дазай, просто к сведению — мне все равно, если бы кто-то из подчиненных узнал, что я люблю быть снизу — ведь они прекрасно осведомлены, что я бы никого, кроме тебя, не подпустил бы к себе, а тот факт, что именно ты трахаешь меня, никак не опускает меня в их глазах. Если бы, конечно, меня вообще парило их мнение, — фыркнул Чуя, уже собрав свои вещи с пола и начиная одеваться. — А вот если бы они узнали, что мы иногда меняемся ролями с тобой в постели, это тебе бы уже стоило переживать за свою репутацию… — Кажется, кто-то таки напрашивается на увольнение. — Кажется, кто-то заканчивает пялиться на меня, все еще лежа в кровати, и идет доделывать дела, чтобы вечером мы смогли сходить в ресторан, потому что сил на готовку у меня нет! — Бегу, дорогая… — Повторишь? — Ни за что, любовь моя~ — Скотина.