Santa tell me.

      «Да пойдем, из младших никого не будет», — говорили они… «Будет классно», — убеждали они… А Арсений зачем-то, блять, всю эту лапшу с ушей не снял, да еще и поверил всем заверениям своих одногруппников. Вот дурак. Нет, даже не дурак, а настоящий долбоеб, потому что как можно было поверить фразе «да там только наша группа будет, ты че» — не понятно. Ничему Попова жизнь в универе не научила, блять.       Именно поэтому сейчас брюнет стоит посреди чьего-то дома (двухэтажного, большого такого коттеджа, к слову) с бокалом какой-то алкогольной смешанной бурды и пялится отсутствующим взглядом на входную дверь. Только что в дверном проёме появилась компания второкурсников, которая уже полтора года мозолит Арсу глаза. Главным в их компашке принято, видимо, считать Шастуна — тощего шатена с растопыренными ушами. Но, конечно, надо парнишке отдать должное — за два месяца лета, на которые Попов уезжал к родителям в Омск, дабы отгородиться от всех своих университетских приятелей и в принципе студенческой жизни, Антон похорошел: чуть набрал вес, побольше раздался в плечах и перестал бриться. Борода парнишке придавала более взрослый вид, он теперь не казался зашуганным мальчиком с ушами, как у Чебурашки. Арсений пока что не понял — плюс это или минус, потому что после того, как Шастун перестал выглядеть, как последний лох, Попов невольно начал подвисать на нем. При том на всём парнишке. Абсолютно. На том, как он смеётся, на том, как он закатывает рукава длинных толстовок, как глотает, когда пьет свой блядский приторный латте. Порой Арсу, который учится уже на четвертом курсе, кажется, что лучше б он был первокурсником или второкурсником. Тогда подкатить к Шастуну было бы не сложно, а страх получить отворот-поворот не пугал бы вовсе. А сейчас то ли приебнутое подсознание активировалось, убеждающее, что если попытаться и провалиться, то мир схлопнется, то ли резко стало не насрать на мнение окружающих, а очень даже начало волновать то, что подумают другие… Черт его знает, но от этого легче не становилось, конечно. — Арсюх, ты чего? — сбоку неожиданно появляется Стас. У этого человека, вообще, кажется, супер способность появляться из ниоткуда. Как он это делает, вообще? — Ну куда залип-то? — Ты ж говорил, что будут только наши. Я молчу, что здесь еще магистранты, третий курс и половина четверокурсников со всего универа, но мелкотня-то тут что забыла? — Попов кривится, на автомате прислоняя бокал к губам и делая глоток какого-то отвратительного алкогольного пойла, начиная кашлять, — И что это за хуета? — Самогон деда Илюхи. Мы его по приколу вообще притащили, не думали, что кто-то будет пить его еще в трезвом состоянии, — Шеминов рассмеялся, обнажая свои слегка кривоватые зубы, — А вообще, это не я, это Макар. Он притащил своего Антона, а тот в ответ всех своих захватил. Остальных со второго быть не должно, а перваши разъехались к мамочкам и папочкам по домам. — Мда, — это всё, что смог выдавить из себя Попов, оставляя отвратительное пойло на ближайшей горизонтальной поверхности, — Ну показывай, где там твой обещанный коньяк. Я планирую упиться в хламину.       Стас снова смеётся, но дает знак, чтобы брюнет следовал за ним. Арсению кажется, что лучше бы он последовал примеру первокурсников и поехал домой. Там ведь мама наверняка наготовила кучу салатов, а младшие сестры спрятали бутылку вина под кроватью…

***

— Ну че, в «правду или действие»? Кто не выполняет задание или не отвечает на вопрос, выпивает залпом стакан, — Загайский заговорщически звенит тремя бутылками водки. Арсений терпеть не может водяру, поэтому только морщится на звон. Мда, напиться во время игры не выйдет.       Не то, чтобы Попов не успел уже перепробовать половину алкоголя в доме, конечно… Он этим и занимался около получаса, помня наставления старших товарищей в школе и не понижая градус. Конечно, в какой-то момент хотелось просто сидеть и цедить вино, но брюнет уже порядочно так приложился к коньяку, поэтому дорога к более легкому алкоголю была закрыта.       Тем временем, в их импровизированный круг играющих начали потихоньку стекаться люди, которым наскучило просто слоняться по коттеджу, бухать или танцевать. Разумеется, это была даже не треть всех собравшихся, потому что девчонок на танцполе внизу всё ещё было немерено, а сосущихся по всем углам парочек — и подавно. А еще не стоит забывать о любителях душевных разговоров на кухне и в коридоре, а также товарищах, блюющих в тазики и унитазы (спасибо, что не на ковер, как сказал Стас).       Если говорить про комнату, куда стекались все желающие поиграть не в бутылочку и не в карты на раздевание, то выглядела она вполне неплохо и даже как-то по-новогоднему атмосферно. Если честно, за все три с половиной года студенческой жизни Арсений давно перестал различать все тусовки. Каждая новая вечеринка была похожа на предыдущую и на следующую, бывало и такое, что ребята, не снимающие квартиру или дом, но желающие устроить очередную массовую попойку, вовсе не заморачивались декором, больше уделяя время сбору алкоголя. Сейчас же организаторы (по-моему, в их число входил даже Стас) явно запарились с новогодними украшениями. Только в одном из помещений, которое было чем-то типа второй гостиной (второй, потому что первая была в холле, именно там стояла громадная украшенная ёлка), находились несколько мини-ёлочек на подоконнике, столе и еще паре горизонтальных поверхностей, а также куча гирлянд по периметру всей комнаты. Гирлянды, к слову, создавали классную атмосферу, поэтому все коллективно решили не включать основной свет, чтобы не портить душевный настрой.       Правда, как можно говорить про настрой, если в эту чертову гостиную набилось человек двадцать точно — не совсем ясно, ну да ладно.       Вернемся к нашим баранам. Вернее, барану. Вернее, Арсений нихуя не баран, он не овен, не телец и даже не козерог, а чертовы рыбы, поэтому не надо тут наговаривать. Но, вообще, если говорить про Попова, то можно сказать, что он чувствовал себя вполне расслаблено в компании с кучей незнакомых людей, из которых он хорошо знал от силы человек пять, где-то видел раньше еще пятерых или семерых, а остальных даже в стенах университета не встречал. Чувствовал. Пока в гостиную не соизволила ввалиться компания Шастуна. Нет, правда, они что, не могли потусить где-нибудь в любом другом месте? С третьекурсниками выпили бы что ли, поиграли в бутылочку, да хоть в чертовы карты на раздевание, тут-то они что забыли, всё ж так хорошо шло.       Воля воодушевленно хлопает в ладоши и объявляет, что начнет он. Кажется, кто-то сначала попытался возразить, но вспомнив слухи про то, что у Пашки есть родственные связи в ректорате, все единогласно решили, что почему бы и нет. Паша, кстати, тоже был однокурсником Арсения, поэтому брюнет прекрасно знал, что никаких связей у него нет и не было, он вообще в Питер-то из Пензы приехал, а слухи сам же специально и пустил, чтоб легче жилось. Гениальный человек, на самом деле.       До самого Арса очередь доходит далеко не сразу. Сначала пара человек рассказывают о любимых позах и местах для секса, а еще несколько выполняют максимально приебнутые задания. Пить, кстати, никто не решается. Ну Макс в этот раз правда молодец, потому что принеси он вино, то играть неинтересно стало бы минут через 30, потому что именно к этому моменту каждый второй бы просто начал постоянно пить, а не отвечать на вопросы и выполнять действия. Со стороны Загайского притащить водку — реально хорошая идея. — Арсюх, правда или действие? — Попов выплывает из своих раздумий далеко не сразу, а еще дольше он только пытается понять, кто задал вопрос и какой. — Правда, — выбирать "действие" в начале игры вообще не интересно, потому что все только разогреваются, так что все желания на этой опции из разряда «встань на диван и прокукарекай три раза» или «спизди бухло у первого попавшегося человека в коридоре». А вот в "правде" в начале игры фигурируют вопросы про секс и всё с ним связанное. Уже дальше пойдут пиздец неудобные вопросы, поэтому надо пользоваться, пока можно. — Какая любимая поза в сексе? — брюнет наконец-то понимает, кто спрашивает. Тут, вообще, сложно было не понять сразу, но Арс в полу-пьяном состоянии обычно тупит очень сильно, поэтому ехидную улыбку Стаса замечает не сразу. Шеминов же ждет ответа, хихикая. Вот козел, прекрасно знает об ориентации Попова. Видимо, хочет, чтобы Арсений совершил каминг-аут не только перед своими одногруппниками, но и перед частью незнакомых университетских ребят. Ну и ладно, чего Попову стыдиться, вообще. Он никогда это особо и не скрывал, поэтому слухи, ходящие по универу, довольно достоверны. — Наездник, — брюнет пожимает плечами, откидываясь на спинку кресла, в котором он сидит, — И да, именно наездник, а не наездница, потому что в этой роли предпочитаю быть я. — Хорош, — Макаров с другого конца импровизированного круга начинает хлопать, а остальные четверокурсники, уже осведомленные о личной жизни Арса, аплодисменты подхватывают, устраивая недо-представление. Попов ради этого даже встает с кресла, кланяется в ноги и садится обратно, посмеиваясь. Он чертовски любит своих друзей, пусть те и обожают показуху.       Арсений оглядывает всех присутствующих, и его взгляд падает на двух шепчущихся девушек из компашки Шастуна. Девушки обсуждают явно самого Попова, судя по красным щекам и быстрым взглядам. Чужая ориентация покоя не дает? Они ж не яойщицы, да? Не дай бог, а то одно неверное движение со стороны брюнета в сторону кого-то из пацанов в этой комнате и шипперить его с этим несчастным будут до конца жизни. Голубоглазый прокашливается, щелкая пальцами и указывая на одну из девушек. — Извини, я не помню точно, как тебя зовут, — Арс строит максимально страдальческое выражение лица, будто пытается и вправду вспомнить то, как эту самую девчонку зовут. Но увы и ах, вспомнить то, чего ты не знал, невозможно. — Оксана, — девушка откидывает свои волосы назад, закусывая свою губу, а затем представляя и свою подругу. Вот как замечательно, двоих одним махом, — а это Ира. — Оксана, правда или действие? — Попов берет со стола мандаринку, принимаясь очищать ее от кожуры. Разумеется, складывать всё приходится себе на колени, но какая разница. — Правда, — второкурсница продолжает мило улыбаться. Спасибо, что хоть глазки не строит, потому что после того, как брюнет сказал, что любит прыгать на членах, это было бы максимально комично. — Расскажи о самой стыдной ситуации, в которую ты попадала, — голубоглазый продолжает чистить мандарин, а слушает лишь для вида. По сути такой вопрос — один из самых типичных для этой игры, поэтому реально честно на него отвечают далеко не все. Обычно просто рассказывают о первой вспомнившейся хоть немного нелепой ситуации. — Ну… — девушка ожидаемо запинается, начиная мучать нижнюю губу. Глаза не закрывает, а смотрит четко на самого Попова, от чего ему самому становится не совсем уютно, — Я как-то шла в школу классе в восьмом, увидела свою любимую учительницу, засмотрелась на неё, из-за этого не увидела лужу прямо перед собой. Поскользнулась на грязи вокруг лужи и упала прямо туда. Учительница это все видела, но ко мне не подошла, а только улыбнулась и ушла. А мне тогда домой пришлось идти с красными ушами.       Арсений не отвечает, как и все сидящие в гостиной. История не такая уж и стыдная, если рассказывать ее взрослым людям, но для маленькой девочки такой момент жизни и вправду является постыдным. Игра не стоит на месте, Оксана поворачивается к своей подружке и задает ей вопрос. Ира выбирает действие, из-за чего её подруга картинно (серьезно, Арс видит её лицо и с уверенностью может сказать, что так люди не думают, она сто процентов уже всё знает, может, даже специально с Ирой всё обговорила и договорилась) размышляет. — Поцелуй человека, с которым бы ты встречалась, — Оксана наигранно щурится, на что Ира так же наигранно бьет подругу по руке, а затем краснеет. По ощущениям, они и правда договорились о том, что провернут такое представление. Интересно, ради чего всё это.       Блондинка встает, подходит к креслу, в котором сидит Шастун, наклоняется и целует его в губы. Фу, как банально. Хоть бы к кому-то из старшекурсников попыталась клеиться, а не к самому популярному мальчику в компашке. Арсений чуть кривится и закидывает в рот одну дольку мандарина. О, кисло, мандаринка даже вкусная, надо же. А потом Попов замечает одну вещь: Шаст не отвечает на поцелуй. Вообще. Даже рот не открыл. От такой сенсации у брюнета изо рта чуть не вываливается мандарин. Это как вообще? Ира ж красивая, вроде… Антон тут должен прыгать до потолка, что девушка первая к нему подошла и поцеловала. Ну только если он не гей, конечно. Но он же не может быть им. Вряд ли он реально гей. Арсений и в то, что Шастун — бисексуал, с трудом заставлял себя поверить, больше склоняясь к тому, что он смахивает на натурала, а тут девушку не целует. А вдруг реально гей…       Ира тем временем бросает попытки и, явно обиженная, возвращается на своё место. Оксана сочувствующе поглаживает свою подружку по плечу. А игра продолжается. Ира задаёт какое-то действие Диме (оказывается, это очкарик из группы Шастуна), а сам Дима задаёт вопрос уже Антону. — Действие, — шатен вальяжно развалился на своем кресле, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Я тут видел костюмы Санта Клауса и Деда Мороза, выбирай любого человека и иди переодевайся, до конца игры в костюме сидеть будешь, — очкарик посмеивается, но когда ловит хитрый взгляд Антона, то сразу становится серьезным, — Нет, я не пойду, даже не думай. — Ты сказал, что я могу взять любого, так что бери жопу в руки и пошли, — Шастун хихикает про себя. А вот нечего такие задания задавать. Попов на это всё лишь усмехается, продолжая поедать мандарин.       Парни пропадают за дверью, но никто играть без них не решается: все ждут появления актеров в костюмах. Среди одногруппников Арса завязывается какой-то тупой разговор, в который сам брюнет, разумеется, тоже влезает. Тупым разговор можно назвать, ибо обсуждают максимально ненужную тему. Складывается впечатление, что ребята просто хотят занять себя как-то, чтобы не скучать так сильно, но так и есть, на самом-то деле. Зато когда Шастун со своим другом снова заходят в гостиную, у Попова чуть не выпадает очередная долька мандарина изо рта. Да, опять. Только теперь брюнет еще и давится слюной, поэтому начинает громко кашлять. Его кашель очень хорошо вписывается во всеобщую атмосферу, потому что через две секунды все начинают ржать, маскируя это под кашель. Выходит это, конечно, хуево, поэтому почти сразу все просто начинают неприкрыто смеяться. Шастун на это всё явно не обижается, а лишь продолжает светить своей широкой улыбкой. Зато рядом стоящий Дима явно пожалел о своём желании.       Выглядят ребята довольно комично. В костюм Деда Мороза нарядили Диму, но тот оказался ему великоват, поэтому парень то и дело закатывает рукава, да дергает псевдо-бороду. На Шастуна же бороды, видимо, не хватило, поэтому он только в костюме с закосом под Санта Клауса и шапке. Костюм, кстати, ему, наоборот, коротковат, поэтому у Санты теперь закатанные до локтя рукава. А еще у Позова сама одежда похожа на хлопковую, зато у Антона явный закос на недо-шёлк, поэтому Шаст еще и переливается под светом гирлянд. — Садитесь, страдальцы, — все в комнате перестают истерично ржать, а «Дед Мороз» и «Санта Клаус» усаживаются в свои кресла обратно. Игра продолжается: Антон задает вопрос Макару, тот — кому-то из парочки магистрантов, кажется, и пошло-поехало.       Честно, Попов бы тут и вовсе заснул, но ему постоянно кажется, что на него кто-то пялится. При том, когда парень поднимает голову и оглядывает присутствующих, то никак не может вычислить, чей взгляд он чувствует на себе. Так что, момент, когда брюнета неожиданно окликает Загайский, голубоглазый явно пропускает. — Правда или действие, Арсюнь? — то, как его одногруппники умудряются коверкать имя, Арса всегда поражало, конечно. А че не Арсюндель тогда? — Действие давай, — Попов машет рукой, запихивая в рот последнюю мандаринку, а кожуру с колен перекладывает на стол перед собой. Мандарины-то, кстати, вкусные, зараза. Надо будет еще взять. — А сядь-ка к Антохе на колени до конца игры, — Заяц щурится, довольно усмехаясь. Арсений закатывает глаза, вставая со своего насиженного места и собираясь исполнить загаданное желание. А потом Попов встречается взглядом с прищуренными зелёными глазами, радужка которых постепенно исчезает под натиском увеличивающихся зрачков, которые просто-напросто съедают весь зелёный. Дальше Арсений помнит все, как в тумане, если честно.       Брюнет тогда все-таки сел на колени к Шастуну, но боком, своей жопой (не маленькой, при том!) наполовину повисая в воздухе. Одна рука Антона как-то слишком по-свойски ложится на бедро Арсения, а вторая чуть придерживает за поясницу. А поясница у Арса — эрогенная зона, между прочим, там поаккуратнее с этим всем надо быть!       Четверокурсник задает вопрос кому-то первому попавшемуся на глаза. Резко становится не до всех в этой комнате. Ну, почти. От Шастуна, на котором голубоглазый и сидит, избавиться невозможно. В голове настоящее перекати-поле, ни одна мысль не хочет нормально формироваться. Это пиздец. Разумеется, Попов старается вести себя так, как и положено, будто ничего и не изменилось. Да, можно просто представить, что брюнет продолжает сидеть на своём кресле, к которому за вечер успел уже прикипеть всей душой. Да, так и сделает.       Или нет, потому что Антон начинает смеяться с чьей-то шутки прямо над арсовым ухом, моментально пуская по телу табун мурашек. Арсений сцепляет зубы, изо всех сил стараясь не застонать от того, как горячее чужое дыхание охуенно опаляет нежную кожу возле уха. Это будет сложнее, чем казалось. Однозначно.       Когда четверокурсник чувствует, как сжимается рука Антона на чужом бедре, придвигая к себе чуть ближе, старший понимает, что это совсем пиздец. Господи, что происходит? Бог на вопрос не отвечает, а жаль. Хотя Арс же атеист… Из-за этого, наверное. Ну и хуй с ним.       А еще хуй не только с Богом, но и явно с Шастуном, потому что Арсений чувствует чужой стояк, упирающийся ему куда-то в бедро. Пиздец, приплыли. У Антона на него встал? Или Попов уже выдает желаемое за действительное, поэтому ему померещилось? Да вроде ж нет, Шаст еще и бедро так по-собственнически оглаживает… Брюнету становится явно неудобно (ну конечно, ты сидишь на коленях у другого мужика, на которого пару раз дрочил в ванной. Удобно тебе может быть, блять?), поэтому он начинает слегка ерзать, что явно становится ошибкой. — Куколка, ты своей замечательной жопой сидеть на месте ровно не можешь? — Шастун шепчет в самое ухо, из-за чего у Арсения внизу живота начинает скручиваться узел. Блядство. Спасибо, что они сидят в каком-то дальнем углу, и из-за того, что основной свет выключен, их почти не видно. Особенно не видно горящих щёк Попова. — Какая я тебе куколка, совсем поехал что ли, — надо же, голубоглазый даже может прошипеть что-то более-менее внятное. Опустим, что с наездом, правда. У него такой защитный механизм в стрессовых ситуациях. — А, то есть обращение ты заметил, а комплимент твоей заднице проигнорировал? — шёпот пускает очередной табун мурашек, от чего брюнету хочется заскулить побитой собакой. Это всё явно слишком. Что конкретно слишком — не понятно, но опустим. И все равно, вопрос от шатена старший игнорирует, лишь обиженно сопя. Остроумные аргументы в голову не лезут совершенно, поэтому приходится молчать.       Спасает Арса всё та же продолжающаяся игра. Оксана подаёт голос и предоставляет Шасту выбор, состоящий из правды или действия. Антон думает не так долго, выбирая второе, зато девушка опять картинно задумывается. А может она реально так думает, просто старается контролировать своё выражение лица?.. — Поцелуй Иру в губы, — девушка довольно улыбается, а её подруга всё так же шутя пихает саму Оксану в бок. Ира явно краснеет, это видно даже при свете гирлянд. Господи, что за цирк, честное слово. Арсений уже собирается встать с колен Шастуна, чтоб тот мог встать и выполнить задание, но реакция шатена на это всё Попова довольно сильно поражает. — Куколка, подай-ка стакан с водкой, — у брюнета чуть ли не глаза на лоб лезут от такого решения. Во-первых, водку надо выпить одним залпом. А это пиздец, так из всех знакомых Арса может только бомж дядя Коля, валяющийся обычно около здания общежития. Во-вторых, это насколько должна быть противна Ира Антону, чтоб тот так ее кинул на глазах у всех. Реально гей что ли?       И все же четверокурсник послушно тянется к столу. Правда, чтобы взять стакан, приходится встать-таки с чужих колен. Когда Арсений собирается сесть обратно в том же положении, Шастун этого сделать не дает, заставляя уместиться на коленях как раз-таки своей жопой. Теперь Арс сидит почти в той самой позе наездника, только спиной к Антону. Пиздец. Стакан из рук старшего забирают, как и положено, выпивая за один глоток. Попов не сразу понимает, что шатену надо бы закусить, поэтому несколько секунд тупит, а затем протягивает уже очищенный мандарин, который, вообще-то, прихватил со стола для себя. — Антоха, хорош! — Илья начинает хлопать, остальные дружно подхватывают. Антон не встает кланяться, только смеется со всеми. Арсений в этот момент цепляет глазами Иру. У девушки глаза явно на мокром месте, а от застенчивой красноты щек не осталось абсолютно ничего. Оксана подругу пытается поддержать, но выходит из рук вон плохо. Мда, её ж буквально дважды отказался целовать популярный парень с курса. Будь Арс на её месте, тоже бы захотел разрыдаться прямо на месте.       Игра продолжается: Антон задаёт вопрос Пашке, тот ещё кому-то, и пошло-поехало дальше. Арсений, как и всегда, за игрой не особо следит, пока не выкидывают чего-то особо интересного. А лучше бы следил, потому что теперь Попов четко чувствует, как чужой стояк упирается уже не в бедро, а ровно в шов джинс, идущий как раз по расселине между ягодицами. Чертова поза. Хуже становится, когда Шастун свои лапищи переносит на правое бедро и живот. Еще хуже, когда руки Антона начинают мягкие поглаживающие движения. Совсем хуево, когда шатен совсем бессовестно начинает потираться о зад четверокурсника. — Ты что творишь, блять? — Арсений шипит, как очень сильно разозленная змея. Серьезно, его вся эта ситуация начинает выводить из себя. А еще происходящее кажется абсурдом, потому что еще час назад старший был уверен, что Шастун — конченный натурал. А Попов точно не бухой в стельку? — Расслабься, куколка, ты слишком напряжен, — рука Шаста с живота перетекает на второе бедро, вжимая в себя еще сильнее. Да похуй, что Арс теряет-то?       Брюнет сам слегка подается назад, начиная совершенно бессовестно тереться о чужой стояк. В трезвом состоянии он бы так ни за что не делал, конечно, но всё можно спихнуть на треть выпитой бутылки коньяка. Чужой член кажется горячим даже через несколько слоёв одежды, а трение о мягкую ткань костюма Санты закручивает узел внизу живота сильнее. Кажется, что у Попова постепенно начинает вставать на всё это, пиздец. — Арсюх, правда или действие? — голос Макарова доносится до брюнета, как через толщу воды. И тем не менее, разобрав то, что зовут именно его, четверокурсник резко прекращает все свои действия, садясь прямо. — Действие, — Арсений толком не думает, что говорит, а осознает всё только тогда, когда видит ехидное лицо Макара. Понимание, что сейчас сто процентов будет пиздец, накатывает мгновенно. Блядство. — Бери Антоху и идите в другую комнату на десять минут. И чтоб один на один были, — Илья расплывается в довольной улыбке, в то время, когда Попов готов выть и лезть на стену. — Да ну, Илюх, ты меня недооцениваешь. Десять минут — это даже для тебя мало, — Антон рядом смеется (и снова практически в ухо Арсу, да что ж такое-то), на что Макар лишь фыркает и машет рукой. — Идите уже, мы без вас пока играть будем, — Илья поворачивается к Зайцу, начиная ему что-то увлеченно говорить. Арсений на это всё лишь тяжело вздыхает, поднимается и направляется в ближайшую свободную комнату, не оглядываясь назад. Не хватало еще встретиться глазами с Шастуном и потечь окончательно, ага.       Найти свободную комнату оказывается не так легко, как казалось первоначально. Минут пять брюнет дергает ручки самых разных дверей, заглядывая внутрь. Обычно там уже кто-то оказывается. Только за эти самые несчастные пять минут Попов успел насчитать три сосущихся парочки, две трахающиеся и две компании, играющие в бутылочку (к слову, Арсения играть вместе с ними чуть не затянули, но четверокурсник откланялся и сказал, что сейчас вот вообще не может). Шатен все это время следовал по пятам, но дотронуться до Арса или заговорить с ним не пытался, что явно радует.       Спустя дохрена времени свободная комната была найдена. И, ого, это спальня. Да кто б сомневался. Старший заходит внутрь и сразу же направляется к окну, задвигая шторы. Пусть они и на втором этаже, но окно выходит как раз на улицу, а мало ли желающих прогуляться ночью тридцать первого декабря. В комнате кроме основного освещения оказывается подсветка и еще несколько гирлянд, поэтому Попов решает включить именно их, а не лампочки на люстре. Шастуна, разумеется, никто спрашивать не собирался.       После включения гирлянд брюнет четко слышит проворачивающийся в замке ключ, а затем видит хитрое выражение лица Антона. Вопрос: откуда у него, блять, ключ от замка именно этой комнаты? Второй вопрос: как это все понимать? — Зачем ты нас закрыл? — Арсений складывает руки на груди, совершенно не двигаясь со своего места, даже когда младший подходит к нему практически вплотную. — За шкафом, куколка. Мы же не просто разговаривать будем, а я не хочу, чтобы сюда кто-то влез в момент, который другим лучше не видеть, — шатен пожимает плечами, устраивая свои ладони на чужой пояснице. Эти недо-домогательства Арса уже порядком подзаебали. — Разговаривать мы как раз и будем, перестань ко мне лезть уже, — Попов понимает, что его уже штормит, потому что еще десять минут назад он совершенно беззастенчиво терся о шастуновский стояк, сидя у младшего на коленях, а сейчас строит из себя недотрогу. Хотя, возможно, не напирай Антон так нагло, то брюнет уже давно бы лежал на кровати. — И о чем же ты хочешь поговорить? — второкурсник вздыхает, отходя от старшего и упираясь своей задницей в подоконник. — Например, почему ты дважды отказался целовать свою подружку? — Арсений-таки садится на кровать, но позы не меняет: руки по-прежнему скрещены на груди, а одна нога закинута на вторую. — Потому что не хочу? — Тон Шастуна полувопросительный, как будто он не до конца уверен в своем ответе, — Она мне не нравится. К тому же, человек, на которого я пускаю слюни уже полтора года, сидел в той же комнате, я не хотел, чтоб он видел, как я сосусь с кем-то другим. — И что ж это за человек? — подсознание Арсения вовремя подкидывает ему мысль, что он сам на Шаста слюни пускает последние полгода, но Попов вовремя эту самую мысль отгоняет, не давая ей начать цепочку рассуждений из разряда «а как хорошо было бы, скажи он сейчас, что тащится по тебе». — Ну, он до пизды красивый, а еще он постоянно морщит свой очаровательный нос, — Антон явно издевается, но его смех такой мягкий, что злиться не получается, — И он старше меня на два курса. А еще бегает от меня постоянно, неприятненько, конечно.       Брюнет серьезнеет. Он не помнит, чтобы кто-то из его одногруппников еще избегал Шастуна. Тем более, из сидящих в гостиной. Может быть, это кто-то с другого факультета? — По ощущениям, ты придумываешь сейчас тысячу отмазок в своей голове, почему всё вышеперечисленное относится точно не к тебе, — шатен продолжает все так же мягко смеяться, — Но я все равно про тебя говорю, не пытайся.       Арсений хмурится еще сильнее. Это что еще за признания такие, мы так не договаривались, как отмену сделать? Попов прекрасно чувствует, как у него краснеют уши. Разумеется, ему признавались в симпатии, да даже о любви говорили, но стыдно в таких ситуациях никогда не было. Обычно брюнет отвечал взаимностью или просто посылал нахуй, а тут стало резко неудобно из-за того, что, получается, четверокурсник просто так себя полгода накручивал и убеждал в том, что Шастун явно не гей и самим Арсом интересоваться точно не будет. Пиздец, какой же Арсений долбоеб. — Да ну не оскорбляй ты себя, — Антон ловит удивленный взгляд голубых глаз, поэтому спешит объясниться, — Ты только что это вслух сказал, а не только подумал об этом. — Блять, — брюнет недовольно шикает, но когда Шаст подходит ближе, возражений не выказывает, — Я просто так шарахался от тебя полгода, получается. — Я тебя умоляю, давай мы то, какой ты дурачина, обсудим позже, — шатен смотрит умоляюще, — У меня на тебя стоит еще с момента, когда ты начал есть свой блядский мандарин, я сейчас сдохну.       Арсений начинает смеяться, но его веселье прерывают чужие губы, настойчиво начинающие сминать его собственные. Антон целуется почти остервенело, как будто терпел очень долго (но это не как будто, а так и есть), а теперь наконец-то дорвался. Они по большей части лижутся, чем целуются, поочередно исследуя ротовую полость друг у друга, то и дело встречаясь языками.       У Попова от такого жадного поцелуя встает окончательно, так что теперь джинсы неприятно давят на стояк, вызывая желание срочно снять всю одежду к чертовой матери. Собственно, в этом Арс себе не отказывает, тянет Шастуна к себе за шею, а затем опрокидывает на кровать, сам же встает, устраивая какой-то недо-стриптиз. Черную рубашку расстегивает максимально медленно, безотрывно смотря при этом на шатена. Антону даже такое импровизированное представление нравится, он с жадностью пожирает глазами каждый новый открывающийся участок кожи.       Когда с рубашкой покончено, брюнет принимается за нижнюю одежду, сначала стаскивая с себя осточертевшие джинсы (практически падая при этом, но Антон вовремя дергается и успевает схватить Попова, спасибо и на этом), а следом и боксеры, которые тоже неприятно давят на стояк. После окончания выступления Арс залезает на колени к Шастуну, на этот раз садясь лицом и вполне осознанно начиная елозить, создавая приятное трение.       Ткань костюма и правда мягкая, поэтому брюнет очень надеется, что раздражений на его нежной заднице не появится. Антон же без дела не сидит, он укладывает свои большие ладони на ягодицы, резко сминая и раздвигая в стороны. От этого старший мычит, выгибаясь чуть сильнее, и подается вперед, утягивая шатена в новый поцелуй.       Сосаться младший явно любит, потому что целует не просто так, лишь бы отвязались, а с чувством, каждый раз передавая через поцелуй гору эмоций. Арсу это однозначно нравится, потому что он, на самом деле, пиздец, какой тактильный, а без поцелуев не может вовсе. — Разденься, — Попов наконец-то отлипает от чужих губ, вдыхая спасительный воздух, — А то ощущение, что меня собрался трахать Дед Мороз. — Ну что, Куколка, ты себя хорошо вел в этом году? — Шаст вместо того, чтобы послушаться старшего, подается вперед и мягко выцеловывает кожу возле ушка, — Заслужил подарок, м? — Тебе, может, еще стишок рассказать? — брюнет недовольно морщит свой нос (как сказал сам Антон, он это делает мило, так что ладно), — И вообще, из нас двоих дед тут я, так что не надо. — Не такой ты и старый, куколка, не недооценивай себя, — шатен снова мягко смеется, а затем прикусывает мочку чужого уха, от чего Арса буквально подбрасывает.       Арсений бухтит что-то себе под нос, явно оправдывая свои слова про деда, но всё равно не бросает попыток раздеть Шастуна. Сначала старший стягивает совершенно дурацкую шапку, запуская одну руку в чужие кудри. Волосы у Антона, на удивление, очень даже мягкие, поэтому перебирать вьющиеся пряди оказывается довольно приятным занятием. А смотреть на то, как шатена мажет от того, что брюнет слегка почесывает кожу головы — вообще одно удовольствие.       Потом Попов предпринимает попытки стянуть верхнюю часть костюма с младшего, но путается в том, как её вообще расстегивать. Это то ли халат, то ли рубашка, то ли черт пойми что. Антон на все неудавшиеся попытки лишь мягко улыбается (признаться, делает он это совершенно не раздражающе, поэтому пиздануть его за это сковородкой не хочется), а затем сам расправляется с костюмом, но перед тем, как откинуть его в сторону, достает из большого кармана маленький тюбик смазки. Глаза Арсения ползут на лоб второй раз за вечер. — Что ты так смотришь, меня Диман засмеял, когда мы переодевались и я решил это переложить из кармана толстовки, — второкурсник закатывает глаза, а затем снова садится на кровать, приглашающе хлопая по своим бедрам, — Я хочу, чтоб ты сам себя растянул, куколка.       Арс забирает из чужих рук флакон со смазкой и едко усмехается. Антон явно напрашивается на второе представление за вечер. И все же спорить брюнет не собирается, его вполне все устраивает. Старший медленно выливает часть смазки себе на пальцы, мягко обводит собственное колечко мышц, стараясь максимально расслабиться, а затем вводит два пальца сразу. Для Попова это распространенная практика, он не любит мешкать, а поскольку дрочил Арсений не так давно (всего-то перед походом на эту вечеринку), то от двух пальцев сразу он не умрет.       Брюнет начинает трахать себя, разводя пальцы внутри на манер ножниц и стараясь нащупать простату. Когда он случайно задевает кончиком ногтя заветную точку, то четверокурсник протяжно стонет, меняя положение пальцев внутри так, чтоб давления в необходимом месте было больше. Антон с затаенным дыханием следит за тем, как Арс сам себя растягивает. Младший прекрасно видит чужое лицо, когда внутрь погружается третий палец, видит, как Арсений сам от этого ловит кайф. И черт, у Шастуна от такого зрелища стоит настолько крепко, что пиздец. Что-то подсказывает, что шатен еще не раз подрочит на эту картинку, отпечатавшуюся в голове.       Попов резко распахивает глаза, с вызовом смотря на Шаста, а затем вытаскивает из себя пальцы, рукой обхватывая чужой член, тем самым распределяя лишнюю смазку, оставшуюся на пальцах. Член у Антона весь увит венами, что Арсу очень даже нравится, как и сам размер, собственно. Чертовски хочется ощутить чужой член в себе, и в этом желании брюнет себе отказывать не намерен. — Я хочу, чтобы ты буквально скакал на моём члене, куколка. Хочу, чтобы ты сам довел себя до состояния, когда будешь умолять об оргазме, — Антон снова шепчет на ухо, заставляя Арсения простонать от своих слов.       Попов больше не может держаться: он заставляет Шастуна лечь на спину, а сам опирается одной рукой о чужую грудь, а другой направляет блестящий от естественной и искусственной смазки член в себя. Брюнет садится полностью, чувствуя, как чужой член погружается в него до самого основания. Скулеж вырывается совершенно непроизвольно, но ему так хорошо, что контролировать звуки, исходящие из своего рта, он не в силах совершенно.       Арс сначала слегка приподнимается, а затем резко опускается. Антонов член толкается внутри чертовски восхитительно, поэтому старший начинает увеличивать темп, срываясь до чертовски быстрого. Он правда буквально скачет на Шастуне, выстанывая имя младшего, но все это так охрененно, что, если честно, плевать. Шатен и правда ничего не делает, позволяя себе лишь сжимать чужие бедра, и это заводит еще больше.       Член так приятно распирает нежные стеночки внутри и растягивает сам сфинктер, что Арсений откидывает назад голову. Через раз головка внутри задевает простату, но этого недостаточно, Попову нужно, чтобы давления на нее было больше. Брюнет начинает хныкать от того, что сладкий оргазм уже маячит перед глазами, но до него никак не выходит дотянуться. — Антош, пожалуйста, — всхлипывает старший, умоляющим взглядом смотря на шатена, — Прошу, сильнее, пожалуйста.       Для Шастуна такие слова становятся красной тряпкой, он еще сильнее сжимает чужие бедра, начиная толкаться самостоятельно. Арс начинает стонать еще сильнее, ведь член внутри то практически выскальзывает, то толкается так глубоко, что появляются звезды перед глазами от того, как сильно головка давит на простату. Темп становится уже совсем резким и неконтролируемым. Антон рваными толчками вбивается в Арсения, а тот, в ответ, продолжает подпрыгивать. — Давай же, куколка, кончай для меня, — пусть шепчет Шаст и не на ухо, но брюнет все прекрасно слышит. На очередном особо глубоком толчке, давящем на простату, старший не выдерживает и правда кончает, забрызгивая спермой не только свой живот, но и чужой (по-моему, даже на простыни попало, упс). Антон уже хочет выйти из Арсения, чтобы додрочить самостоятельно, но брюнет не дает этого сделать, сжимаясь вокруг чужого члена и начиная ерзать. — Я хочу, чтоб ты кончил в меня, давай, — у Попова темнеет перед глазами от только полученного оргазма, а еще закладывает уши, но несмотря на это, он продолжает двигаться, подпрыгивая. Шастун сам тоже толкается несколько раз, а затем резко замирает с открытым ртом, кончая глубоко внутри.       Арсений обессиленно падает прямо на грудь Антона, чувствуя, как под животом неприятно хлюпает собственная сперма. Шатен все-таки вышел из него и теперь брюнет может почувствовать, как чужая сперма медленно вытекает из него, скатываясь на простыни. — Арс, ты слышишь? — ого, Шаст впервые назвал его не «куколкой», а по имени. Попов прислушивается. Кажется, в соседней комнате играет телевизор и там отчетливо слышен бой курантов. Уже новый год?.. — С новым годом, куколка, — младший снова шепчет на ухо, что теперь кажется чертовски приятным. Куранты бьют последний раз, а брюнет ловит своими губами чужие, начиная две тысячи двадцать третий год с поцелуя.

Ну, как встретишь новый год, так его и проведешь, да?