Новогоднее чудо

Звуки скрипки — послания души, написанные на тонких струнах проворливым смычком в руках музыканта. Caprice No. 7 Никколо Паганини, написанный Францу Листу и сейчас исполненный молодой девушкой, звучал в музыкальной комнате так, словно играл сам Паганини. Одинокий слушатель сидел у стены, неподвижно, с прикрытыми глазами, которые на данный момент ему были вовсе не нужны, ведь уши его открыты и обращены в сторону девушки со скрипкой. Кажется, мужчина даже не дышал, абсолютно расслабленный и умиротворённый от звуков прекрасного инструмента и волшебной композиции. Ах, как же он любил слушать, как она играет для себя самой, ничего и никого не замечая вокруг. В такие моменты исполнительница была особенно очаровательна и не напряжена, так как не знала о чужом внимании, волнующем её всякий раз. Ах, как она прекрасна! Движения скрипачки были грациозны и легки, смычок скользил по струнам, и проворливые тонкие пальчики невесомо касались их. Она танцевала руками и инструментом, закрыв глаза и наслаждаясь музыкой любимого композитора, бессмертной классикой, универсальной и обыденной. Девушка полностью отдавалась игре, вкладывая в неё всю себя, свои сердце и душу, свои мысли и неозвученные слова. Право слово, молчать она могла красноречивее, чем вещать своим мелодичным, медовым, с нотками мяты, голосом. Да и зачем говорит, когда скрипка всецело делала это за неё, гораздо лучше неё самой? Правильно, незачем, ведь слова её понятны и так. Но хорошего всегда понемногу, играла девушка достаточно долго, чтобы голос инструмента устал от сладостной пытки в умелых руках музыканта. И как только сыграла последняя нота, скрипачка на мгновение остановилась, судорожно вдыхая, выдыхая воздух комнаты и вслушиваясь в стук собственного сердца. Она сказала всё, что хотела, и была утомлена этим монологом, но всё равно не желала так скоро расставаться со скрипкой, пускай и на малый срок. Инструменту тоже нужен отдых, что девушка осознавала. Внезапно раздались хлопки, и скрипачка вздрогнула, распахивая свои глаза цвета бирюзы, так гармонично сочетающиеся с ярко-розовыми волосами, собранными в неряшливую, слабую косу. Тело напряглось от неожиданно нового звука в пустой, казалось бы, комнате. — Я бесконечно рад, что ты снова взялась за скрипку, mio caro София, — улыбчивый мужчина высокого роста и славного телосложения плавно подошёл, словно заскользил по льду, к девушке, которая в это время развернулась к нему лицом, продолжая держать в руках скрипку и смычок. — Непривычно было слышать этот Caprice в твоём исполнении, и поначалу у меня возникло чувство, словно в нашем доме возродился сам Никколо Паганини. София сдержанно кивнула, незаметно поведя плечом. Она покрылась холодным потом от накатившего волнения. — Благодарю, zio Аркадий, твоя похвала для меня многое значит, — девушка опустила голову, закрыв глаза, но через пару секунд вперила взгляд в лицо мужчины, который продолжал улыбаться. — Ты давно пришёл? — Достаточно, чтобы очароваться твоей игрой, за которой я очень соскучился, mio caro. Даже несмотря на долгий перерыв, ты всё так же прекрасно играешь. Щёки Софии порозовели от дядюшкиной похвалы, и она пыталась успокоиться — вся эта ситуация была волнительной и приятно тревожной. — Прости, я не знала, что придёшь… — La mia luce, не нужно извинений! — Аркадий мягко положил руку на плечо племянницы, взмахивая второй. — Я сам не предупредил о своём визите, хотел сделать сюрприз. Это ты меня прости, если стеснил и побеспокоил внезапным появлением. — Всё хорошо, zio, ты ничем не побеспокоил нас! — Соня вытянулась, смотря мужчине в тёплые светло-карие глаза. — Наоборот, я очень рада, что ты наконец приехал, — и улыбнулась, очень нежно и простодушно. Аркадий потрепал девушку по волосам, по-доброму усмехаясь, и от этого бархатистого смеха прервало дыхание. С дядей всегда так волнительно находиться рядом, любой его жест так смущает. Удивительно, что он ни разу так и не был женат. Да за таким, как он, женщины любых возрастов должны только успевать ухлёстывать! София не всегда понимала своего отношения к младшему брату её отца, порой не желая принимать, что он её родственник. Полностью погружённая в учёбу и самореализацию с головой, она считала, что обратит своё внимание только на такого мужчину, который будет схож с дядей. Бывало, за такие мысли Соня себя ругала, но все сейчас не без греха. Тем не менее, такие редкие моменты уединения вдыхали в девушку новую жизнь, и она стряхивала с себя глубокий сон, снова беря в руки скрипку. Но сегодня был иной случай. — Zio, с какой целью посетил нас? — откладывая инструмент в сторону, спросила София. Лишь на мгновение задумавшись, мужчина дал уклончивый ответ: — Так я соскучился за вами, вот и приехал, — беря племянницу под руку, Аркадий направился на выход из комнаты. — Только зашёл, как услышал знакомые ноты, и ноги сами привели меня сюда. Думаю, стоит найти моего чудного nipote. Вы многим должны со мной поделиться. — Конечно, — Соня кивнула и краем глаза обратила свой взор на окно, за которым всё было белым-бело. Зима. Не так давно начались новогодние каникулы, а сегодня уже был Новый Год, который Олейниковы привыкли отмечать в кругу семьи, но этот день, поистине, успел отличиться. Удивительно, что дядя Аркадий, обычно вечно занятой, приехал, чтобы навестить своих племянников. Но ведь неспроста всё это было, как думала Соня, поэтому всё равно держала ухо востро. С дядей всегда нужно быть настороже, так как он являлся очень непростым человеком, даже для своего старшего брата Юрия, что уж говорить о племянниках. От этого человека можно было ждать чего угодно, несмотря на его безобидный внешний вид. Миновав коридор, Аркадий и София остановились у двери в комнату младшего члена семьи, брата девушки. В неё постучался мужчина, как всегда по-своему. — Кто? — прозвучал детский голосок по ту сторону, бесконечно очаровывающий добродушного дядю. — Mio caro, это zio, — отозвался Олейников, отпуская руку племянницы. Раздался топот маленьких ножек, и скоро дверь отворилась, а за ней показалось очаровательное круглое личико мальчика, чьи светлые, бирюзовые глазки вовсю уставились на мужчину. Аркадий приветливо улыбнулся и подхватил племянника на руки. — Дядя! — воскликнул мальчик, вскидывая руки и тут же обхватывая шею родственника. — Я не знал, что ты приедешь! Сонь, почему ты ничего не сказала? — Я сама не знала, Миша, — девушка пожала плечами, ловя обиженный взгляд брата, который тут же повеселел. Несмотря на пугающую сторону дяди, дети до ужаса любили его, как и он их.

***

Семья сидела в гостиной, которая ещё со вчерашнего дня была украшена к празднику, и спокойно общалась на разные и отдалённые темы. — Эту четверть я закончила на одни пятёрки, — Соня говорила о своих оценках с наименьшим энтузиазмом, нежели её брат, которому не терпелось поделиться с дядей новостями из своей жизни. — Что сказать, снова самая лучшая и активная ученица школы. Niente di nuovo. — Меня тоже хвалили за активное участие в конкурсах! — с радостью воскликнул Михаил, сидя на коленях Аркадия и активно жестикулируя. — И оценки у меня хорошие. Всего одна четвёрка! — Надо же, — мужчина удивлённо выдохнул, — и по какому же? — По пению, — Миша ничуть не стеснялся своих результатов по нелюбимому предмету. Невообразимо скучно, и петь мальчик не любил. И не боялся ведь ребёнок выражать своё отношение к музыке, когда рядом с ним находились люди, посвятившие свою жизнь музыке. Храбрец? Просто со своей головой на плечах. Аркадий усмехнулся и потрепал племянника по светлым волосам, продолжая ловить взгляды племянницы. Не выдержав, мужчина вопросительно посмотрел на Софию, на что та немного нахмурилась и кивнула головой в сторону выхода. — Ладно, пацан, дай-ка твоему zio поговорить с Софией, — подхватив Мишу под подмышки, Олейников усадил его на диван, а сам поднялся. — Ладно, — подозрительно прищурившись, мальчик проводил родственников взглядом. Ему это не очень нравилось. Выйдя из гостиной и подойдя ко входу на кухню, София остановилась и повернулась к дяде с подготовленным заранее вопросом, догадываясь, какой может получить ответ. — Родители не смогут приехать на новогодние каникулы? — девушка задала вопрос прямо в лоб, скрестив руки и уставившись на дядю пытливым взглядом, как бы говоря, что ему ничего не скрыть. Помедлив, Аркаша улыбнулся и нарисовал какой-то знак в воздухе пальцем, который Соня едва разобрала, после нахмурившись сильнее. — Ну чего же ты? — признаться честно, мужчина сильно удивился такой реакции племянницы, отчего улыбка пропала с его лица. — Кажется, беспокойство об участии Юры и Маши в вашей жизни — последнее, чему бы ты уделила время. — Так и есть, — кивнула Соня, вздохнув. — Миша расстроится. Он уже думает, что родители нас бросили на произвол судьбы, потому что мы им надоели. Мне-то вполне хватает их заботы и внимания, а вот ему — нет. — Именно поэтому ему и повезло, что у него такая чудная sorella, — снова повеселел дядя. — Вы сможете прекрасно отпраздновать и без родителей. — Подожди, — Олейникова напряглась, опустив руки и сжав их в кулаки, — ты ведь тоже не сможешь присутствовать из-за важных дел? Будто пойманный с поличным, Аркадий нервно покашлял в кулак, тут же виновато улыбаясь. София поняла всё без слов и отвела взгляд, понимая, что на сей раз брат точно потеряет всякую веру в старших и замкнётся в себе больше. Она не могла этого допустить, ни в коем случае. Заметив настрой девушки, дядя решил принять меры. — Но я могу позвонить вам по видео-связи, и мы вместе справим, — мужчина положил руку на плечо Сони. — Всё равно в дороге в это время буду. — В дороге? — София немного успокоилась, с интересом взглянув на дядю. — На поезд, — пожал плечами тот. — В Москву, на пару деньков. Клятвенно заверяю, что точно успею побыть с вами на этих каникулах. Девушка вздохнула, покачав головой. Знала она, чем эти клятвы заканчиваются. Особенно от дяди Аркаши. Особенно перед праздниками. Закончив этот разговор, они вернулись в гостиную, где их уже встречал скептичный взгляд Михаила, который сидел на диване со скрещенными руками. Соня занервничала, а Аркадий широко и лучезарно улыбнулся. — Могу догадаться, что мы отметим этот Новый Год одни, — фыркнул Миша и отвернулся. — Можно было и не уходить. — Да ладно тебе, nipote, вот увидишь, это будет самый лучший Новый Год! — Олейников не растерялся и поспешил подхватить мальчика на руки, закружившись с ним. — Дядя! — испуганно завопил Миша, вцепившись в Аркашу руками и ногами. По комнате раздался звонкий смех взрослого и недовольный бубнёж ребёнка, в то время как София смотрела на всю эту картину со стороны, с лёгкой улыбкой на лице. Вот бы так было всегда… Плохое предчувствие, тем временем, никуда не ушло.

***

Аркадий покинул племянников за два часа до курантов и почти сразу позвонил им. Втроём они встретили Новый Год, и дядя пожелал детям всего хорошего, перед тем как отключиться. Садясь на поезд, он с волнением смотрел в окно, на проносящийся в нём пейзаж, и сердце его скребло тревогой. На самом деле, у него тоже было плохое предчувствие, которое подсказывало, что стоит остаться, никуда не уезжать и быть рядом с детьми. Аркадию пришлось через силу отмахнуться от этого чувства, он старался не думать о плохом и верил, что с его племянниками ничего не произойдёт. В это же время Соня и Миша открыли свои подарки, подаренные друг другу, и порадовались им. Они убрались в столовой и разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Оба уснули крепким сном…

БАХ!

Подскочив на кровати, София с испугом уставилась на дверь своей комнаты и приложила руку к сердцу, которое билось непривычно быстро. Она отчётливо услышала, как на первом этаже что-то громко упало, но после этого тишины не настало. Буквально сразу, следом за грохотом, раздался шум толпы, и это заставило девушку вскочить на ноги и броситься из комнаты, чтобы добраться до брата. Вылетев в коридор, Соня едва не врезалась в выскочившего ей на встречу Мишу. Тот был испуган не меньше и смотрел на сестру огромными от страха глазами, прижимая к груди телефон, который схватил на всякий случай. — Соня, что это? — Михаил прижался к сестре, смотря в сторону лестницы. Его маленькие ручки крепко вцепились в пижаму девушки, сминая её. Олейникова прижала младшего к себе, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Она пыталась проглотить образовавшийся в горле ком и взять себя в руки, ради брата. — Не знаю, Миш, — Соня вздрогнула, когда снизу раздалось рычание. Не человека — животного. — Я спущусь и про… — Я с тобой! Вздохнув, девушка кивнула, понимая, что Мишу нельзя оставлять одного. Скоро брат и сестра медленно спустились с лестницы вниз и тихо подошли к гостиной, откуда и доносился весь шум. Поначалу было очень страшно, но они аккуратно выглянули, чтобы проверить, что там происходит, и онемели от ужаса. — Ты хочешь сказать, что это я виноват, да? — крепкого телосложения высокий мужчина, чьи волосы выглядели неряшливо и имели цвет вороньего крыла, стоял к Олейниковым спиной, обращаясь к более высокому, но стройному парню с белыми волосами под каре и странным гримом на лице, который смотрел на брюнета недовольным и ошеломлённым взглядом. — А разве это не так? — искренне недоумевал альбинос, глядя на мужчину сверху вниз. — Ты, как всегда, что-то напутал и отрицаешь это. Эти слова прозвучали с ноткой прохлады в голосе, от которого у сиблингов пошли мурашки по коже. По напряжённой спине брюнета они поняли, что тот злится. — Поверь, на сей раз я ничего не путал! Это ты проебался! Сказанное моментально возмутило альбиноса, и его взгляд стал острее, презрительнее. — С чего бы это?! — а голос был похож на холодную сталь острого клинка, звонко ударившегося о другой клинок. Почему-то София вздрогнула, словно кричали на неё, и это ощущение долго не покидало девушку. Она сильнее прижала к себе Мишу. — Вы двое, может, объясните, что за хрень происходит! — вмешался в их спор парень несколько ниже ростом, тоже стоящий спиной к наблюдавшим, но это не мешало разглядеть его фиолетовые волосы и такого же цвета… кроличьи уши. Соня и Миша переглянулись, мысленно посылая друг другу сигнал: «Это пиздец». — Впервые соглашаюсь с этим зайцем! — подняв руку, рявкнула высокая женщина с серыми волосами и волчьими хвостом и ушами. — Сколько раз буду повторять, что я — кролик?! — длинноухий взбушевался и повернулся к «волчице», явно намереваясь взгреть её за то, что она посмела перепутать двух грызунов. Стоило отметить, что в комнате присутствовало очень много других странных людей, которые пока стояли в стороне и отмалчивались, наблюдая за образовавшимся балаганом. — Поумерь пыл, кроличье рагу, — как-то, на удивление, спокойно произнёс мужчина с рыжим ирокезом на голове и чешуйчатым хвостом, напоминающим рептилий. — От тебя дохрена шума. «Кролик» угрожающе зыркнул, собираясь ответить что-то вмешавшемуся. — Мальчики, перестаньте ругаться, — тихо проблеяла ещё одна девушка, с белыми волосами и тоже ушастая, но вислоухая. Как ни странно, её проигнорировали, и она с надеждой посмотрела куда-то в бок. — Заткнули пасти, придурки! — выйдя вперёд, проголосил парень среднего роста, с собачьими ушами и хвостом. — Что это за детский утренник? — Тебя забыли спросить, щенок! — огрызнулся «кролик». Кажется, он был здесь самым агрессивным и недовольным. — Это я-то ще… — Так, а ну-ка успокоились! И, о чудо, все внезапно замолчали и уставились на альбиноса с гримом, который поправил причёску и окинул всех раздражённым взглядом, в то время как споривший с ним до этого брюнет скрестил руки. Внезапно Софии показалось, что чешуйчатый мужчина зыркнул в их сторону, и они с братом спрятались за стену. Кажется, увиденного вполне хватило, чтобы на протяжении всей жизни им снились кошмары. — Надо срочно вызвать полицию, — вынесла девушка вердикт, беря из рук брата телефон. — И дурку, — поддакнул мальчик. София начала набирать номер, но краем глаза заметила движение сбоку и, не успев ничего понять, выронила телефон из рук, столкнувшись спиной со стеной. Миша со страхом уставился туда, откуда произошла атака. — Кого это вы собрались вызывать, а? Неожиданно их схватили за шкирки, — да, тот самый мужчина с ирокезом, — и поволокли в гостиную, выставив всем на обозрение. Испуганные и шокированные, Олейниковы даже не сопротивлялись, замерев и оглядываясь по сторонам. На них уставилось множество любопытных глаз. Тут к ним вышел альбинос, и под его сканирующим взглядом стало неуютно. Соня вся сжалась от страха, а стук сердца оглушил. — Монти, — вымолвил парень, не проявляя никаких эмоций, — отпусти их. И оба тела упало на пол ничком, боясь подняться и снова лицезреть толпу пугающих их людей.