Дом

Сидя за огромным деревянным столом вот уже пятый час, Кейл мог думать только о том, как побыстрее бы все закончить и отправиться спать. Мозг соображал крайне туго, перед глазами то и дело рябило, а пальцы грозили выронить измученную за эту ужаснейшую неделю ручку. Но все отчеты было необходимо сдать в кратчайшие сроки, дабы не осложнять работу не только Его Величеству, но и себе самому. Увы, но должность главнокомандующего армией предполагала свои неудобства. Такие как хронический недосып, отсутствие даже намека на личную жизнь и пространство и исполинская гора бумажной волокиты, такой вроде бы важной, но такой бесполезной и однообразной. Мужчина устало прикрыл глаза, дожидаясь, когда цветастые круги перестанут плясать перед ним заводной танец и позволят продолжить работу. Он напряженно потер переносицу. Тут же на столе стояла чашка давно остывшего чая, которую ему принес кто-то из королевских слуг с просьбой сделать перерыв и отдохнуть. Кейл взял драгоценный фарфор и сделал небольшой глоток. Его лицо тут же неприязненно скривилось. Дело было не только в том, что чай остыл несколько часов назад – про себя парень решил, что ему бы уже ничто не помогло, и в любом виде эту гадость пить просто невозможно. Хенитьюз уже в который раз пожалел, что приказал Рону отправляться в поместье и следить за порядком там. Лучше его чая вряд ли что-то найдется. Хотя, это было вероятно не такое уж плохое решение, после всего произошедшего и он заслуживал отдыха (Кейл надеялся, что смышленый дворецкий догадается, что под приказом уехать предполагалась просьба отдохнуть и полодырничать в отсутствии господина). Он глубоко вздохнул и огляделся. Судя по слабому освещению, поддерживаемому сейчас лишь несколькими свечами – Кейла раздражало яркое освещение во время работы – уже был глубокий вечер. Возможно, уже перевалило за полночь. Мужчина поплотнее закутался в форменный мундир, который нацепил лишь из соображения тепла. В последнее время его немного морозило. По-хорошему бы стоило просто встать и отрегулировать устройство, отвечающее за температуру в помещении, однако пока этого сделать Кейл не спешил. Хорошо хоть он с самого начала позаботился о шумоизоляции этого места, а то не смог бы просидеть здесь и сорока минут. Благодаря очередному изобретению местного мастера он мог создать иллюзию уединения в предоставленных ему покоях. Тишина лишь изредка нарушалась шелестом бумаг, шорохом его собственных одежд и глубокими вздохами. Кейл бросил небрежный взгляд на стоящие неподалеку часы и ничуть не удивился, завидев, что время приближалось к полуночи. Что ж, если он поднапряжется, то успеет значительную часть сделать до утра. Тогда он отдаст это Альберу и со спокойной душой сможет отоспаться в течение суток. Прекрасно. Возможно, он даже сможет отлучиться в своей поместье и провести это время дома. Дома… Сердце чуть заметно защемило, стоило парню представить перед собой тех, кто уже давно стал прямо ассоциироваться у него с домом. Совсем недавно они должны были все вернуться из своих вынужденных поездок, ставших результатом ужасных событий на континенте. Кажется, буквально сегодня должна была вернуться Розалин… Красновато-коричневые глаза скользнули к календарю и тут же расширились. Господи, Розалин вернулась не сегодня – она прибыла в королевство уже как минимум три дня назад. Парень издал отчаянный стон, прикрыв глаза руками. В голове неожиданно начали прокручиваться какие-то шестеренки. Важная мысль промелькнула перед ним и скрылась, заставив Кейла недовольно нахмуриться. Головоломок ему сейчас не хватало. Но не успел парень как следует задуматься, как тишину разрушил резкий звук от звонящего устройства. Бровь раздраженно дернулась, только один человек мог в столь поздний час нарушить его покой. Кейл даже не удивился, увидев в небольшом шаре лицо Альберу Кроссмана.       – Зайди ко мне. Главнокомандующий еле удержал себя от того, чтобы плюнуть прямо в смазливую рожу Его Величества. Он устало откинулся на спинку дорогого кресла, выпустив многострадальный вздох и на мгновение прикрыв глаза. Пускай только попробует дать ему еще больше работы – не увидит Кейла с месяц так точно и разбираться со всем этим дерьмом будет сам. Хенитьюз небрежно поправил на плечах мундир и покинул кабинет. Оказавшись в длинном, казавшемся порой просто бесконечном коридоре, парень кое-что понял. Было тихо. Слишком тихо. Во королевском дворце никогда не стояла настолько идеальная тишина. Кейл напрягся. По пути ему не встретился никто из прислуги, что опять же его не мало насторожило. Уже подойдя к двери кабинета короля, главнокомандующий помедлил всего секунду, после без стука распахнув двери и войдя в помещение.       – А ты, как всегда, сама тактичность, – Альберу нашелся около одного из многочисленных стеллажей книг, все такой же опрятный, ухоженный и раздражающий.       – Как и Вы, о солнце и луна нашего королевства, звезда вы наша путеводная, – съязвил в ответ Кейл, бесцеремонно разваливаясь на небольшом диване около стены. – Отрывать занятого человека от работы, знаете ли, очень бестактно и невежественно. Альберу звонко захлопнул книгу и, поставив ее на полку, обернулся к своему подчиненному, что продолжал взирать на него хитрым, малость раздраженным прищуром из-под полуприкрытых век. Король небрежно фыркнул и расслабленной поступью направился к Кейлу.       – Но не то, чтобы ты сильно против, – с ухмылкой заметил Альберу, подойдя вплотную к дивану. Хенитьюз на это расплылся в миловидной улыбке.       – В любом случае, я планирую как можно скорее закончить работу и отправиться на заслуженный отдых, – карие глаза неожиданно стали совершенно серьезными. – Поэтому либо говори, зачем звал, либо я пошел. – всего на секунду он замолчал, после бросил быстрый взгляд на дверь. – И будь так любезен, поясни, почему в коридорах ни одной живой души? Альберу ничуть не смутился резкой перемене в настроении дорогого донсэна – не первый день знакомы, иммунитет выработан. К тому же ему ничего не стоило прочесть на исхудалом лице отпечаток бессонных ночей и ужасного истощения. Да и сам король был не в лучшем состоянии, а потому отчасти понимал своего главнокомандующего. Однако на сегодняшний вечер у него совершенно иные планы. Губы Альберу расплылись в мягкой улыбке, на что Кейл непонимающе приподнял бровь, одним этим действием выражая свой вопрос и нарастающее раздражение. Эльф еле удержал себя от смешка.       – Мой дорогой донсэн, – ласково начал он, протягивая руку к лежащему парню. Хенитьюз на такое обращение лишь скривился. – Ты прекрасный младший брат и великолепный главнокомандующий, – Кейл смерил его саркастичным взглядом, в котором так и читалось: «Ближе к сути». – Но ты бываешь таким забывчивым. В красно-карих глазах теперь действительно читался прямой вопрос. Кейл протяжно вздохнул, а после вложил свою ладонь в протянутую руку короля. Не было сил разбираться и расспрашивать, что он там забыл – все равно Альберу все разгребет. Тот слегка потянул его на себе, принуждая встать с такого мягкого и удобного дивана. Нехотя повинуясь, Кейл уловил в голубых глазах искорки неподдельного счастья и какого-то игривого детского веселья. «Ну и к чему это все?» – задался вопросом про себе Хенитьюз, следуя за королем. Когда они вышли в огромный зал, к которому прилегала терраса, выходящая на главную площадь столицы королевства, Кейл начал что-то понимать. Когда Альберу с широкой улыбкой отпустил его руки и направился к выходу на террасу, шестеренки в голове начали активно прокручиваться. А когда Кроссман открыл стеклянные двери, и послышалась громкая музыка и гул народа, лицо в изумленном осознании вытянулось. Рот так и остался чуть приоткрытым, когда музыка стихла, а толпа приветственно загудела, встречая своего короля. Кейл непреднамеренно затаил дыхание.       – Дорогие друзья! – благодаря специальным устройствам голос Альберу слышался хорошо во всех частях города. – Я, король королевства Роан, Альберу Кроссман, с превеликой радостью поздравляю всех жителей королевства и наших дорогих иностранных гостей с наступлением Нового Года! – толпа восторженно загудела. Альберу сделал глубокий вдох. – Этот год был, откровенно говоря, далеко не простым: он принес нам страшные события, ужасные трагедии, унес жизни многих великих людей. Но, несмотря ни на что, мы справились, выстояли и доказали, что королевство Роан – великая держава, ничем несломленная и никем непокоренная. На самом деле, Кейл не знал, почему во время речи Альберу все внутри у него сжималось. В горле стоял противный ком, который не позволял произнести ни слова. Он мог только бесшумно глотать воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Хенитьюз стоял на приличном расстоянии от короля, но даже так мощь его голоса достигала самого нутра, заставляя внутренне сотрясаться.       – Мы никогда не забудем минувших дней, они навеки останутся в вечной памяти. Но то, что мы сейчас стоим здесь с вами, означает, что мы победили – не только наших врагов, но и прежде всего – мы перебороли самих себя. – послышался громкий, согласный вой. – Я хочу сказать все вам спасибо. – в одно мгновение стало очень тихо. – Спасибо за то, что несмотря ни на что, вы все продолжали бороться: ради королевства были готовы поставить на кон свои жизни и пасть на поле боя. За то, что не отвернулись и продолжали верить. – начали доноситься восторженный вопли. Кажется, кто-то даже плакал. – Так давайте поднимем тост за всех нас! – в руках короля буквально из неоткуда материализовался бокал с искрящейся жидкостью. – За вечное мирное небо над королевством Роан и за светлое будущее! Король поднял бокал, и в тот же миг раздался оглушающий звон колоколов. Наступил новый год. С улицы доносились веселые крики и восторженные пожелания, вновь заиграла веселая праздничная музыка. В ночное небо выстрелили сотни салютов, осветив непроглядную мглу тысячами сияющих разноцветных вспышек. Кейл до сих пор стоял там, не смея сделать и шага. Тело не слушалось, ноги, казалось, примерзли к полу… Ох, действительно. Пару раз моргнув, Хенитьюз только сейчас заметил, как сильно на самом деле он замерз: пальцы сковало ужасным морозом, щеки ощутимо покалывало. Он поднял глаза на Альберу. Тот, недолго простояв на террасе, резко обернулся и зашагал к нему. Увидев, как Кейл нервно потирает замерзшие руки, плотнее кутаясь в мундир, Кроссман мягко улыбнулся и, сняв с себя королевскую мантию, накинул ее на плечи главнокомандующего.       – Так ты гораздо быстрее согреешься. – хмыкнул он, беря закоченевшие пальцы в свои ладони и мягко растирая. Уголки губ юноши на это чуть заметно приподнялись. На усталом лице, помимо легкого шока, появилась та самая расслабленность, какую Альберу видел очень и очень давно. Вероятно, еще до всего кошмара, что пришлось им пережить. В груди потеплело, сердце отчего-то немного ускорилось. В голове неожиданно мелькнула такая бредовая, но такая заманчивая идея. Поддавшись искушению, король сделал шаг ближе. Медленно, давая возможность отстраниться. Всего на мгновение лицо напротив выразило недоумение. После алые губы расплылись в теплой усмешке, а карие глаза привычно закатились. Кейл подался вперед, утыкаясь носом в форменный мундир короля и вдыхая привычный запах. От Альберу всегда пахло чем-то теплым, мягким, успокаивающим и надежным. Глаза прикрылись. Сам Альберу даже дыхание на секунду задержал. Стараясь прийти в себя, он пару раз глубоко вздохнул. Руки нашли свое место, удобно расположившись на спине юноши и притянув того еще ближе. Теперь и Кроссман мог зарыться носом в макушку, вдохнуть аромат огненных волос, с наслаждением прикрыв глаза. В нос резко ударил запах чего свежего, будто даже волосы главнокомандующего пропитались запахом мороза; вместе с тем чувствовались легкие, едва уловимые нотки чего-то сладковато-приторного – видимо, шлейф вина навсегда останется верным спутником Кейла. Альберу глубоко вдохнул. Хотелось прямо сейчас остановить время, чтобы хоть ненадолго продлить момент истинного спокойствия и счастья. Чтобы ничего не гнало их вперед, ничего не тревожило и не звало куда-то. Чтобы здесь и сейчас был лишь он, Альберу, и Кейл. Такой расслабленный сейчас, нежный и теплый, с его неповторимым ароматом и мантией Альберу на плечах. Уже не отдавая себе полного отчета, что он творит, Альберу совсем немного отстранился – настолько, чтобы его лицо оказалось прямо напротив лица Кейла. Король, ведомый внутренним неудержимым порывом, ласково провел тыльной стороной ладони по бархатной щеке юноши. Кожа под его прикосновениями казалась алебастровой. Чуть прохладная, она в то же мгновение покрылась легкой пылью румянца. Уже будучи откровенно не в себе, Кроссман стал медленно сокращать расстояние между ними. Алые глаза не выдали и капли непонимания или возмущения, напротив – длинные ресницы дрогнули, прикрывая их, а сам Кейл стал также неспеша приближаться к нему. Они уже ощутили дыхание друг друга на губах… Но тут раздался уже ставший привычным голосок одного конкретного летающего и вездесущего создания:       – Человек! – Кейл тут же заметно вздрогнул и, придя в себя всего за секунду, привстал на носочки. Губы его растянулись в нежной улыбке, стоило маленькому дракону приблизиться к ним и броситься ему в объятия. Альберу глубоко выдохнул и понимающе отошел в сторону, все еще ощущая на себе запах красноволосого юноши. Тонкие пальцы стали бережно поглаживать Раона по голове, на что дракон лишь сильнее уткнулся мордой в грудь главнокомандующего. – Глупый человек, почему ты не навещал нас?! Мы переживали за тебя! Хотели даже к тебе прийти, но дядюшка Голди сказал, что нельзя, потому что ты очень занят! Кейл на негодования малыша чуть заметно хихикнул и приподнял его мордочку, вглядываясь в сапфировые глаза.       – Но сейчас я здесь, – на его губы легла насмешливая ухмылка. – И, я так понимаю, все остальные тоже? Раон в ответ активно закивал, заставив Хенитьюза издать легкий смешок.       – Так чего мы стоим? Глаза дракона восторженно засверкали. Кейл обернулся к королю. В красновато-карих глазах сверкали озорные огоньки.       – Может же уважаемый главнокомандующий в честь праздника поступить как ничтожество и забить на этикет? Вероятно, при всем своем желании Альберу бы просто физически не смог отказать ему. Не когда на него смотрели с таким живым огнем и резвостью, вперемешку с необъятной нежностью и счастьем. Он издал обреченный вздох.       – Думаю, в честь праздника ты можешь позволить себе такую вольность. – якобы задумчиво проговорил он, прикрывая глаза. Но не успел Альберу огорчиться столь скорому расставанию, как Кейл неожиданно схватил его за рукав и рванул обратно на террасу, откуда только недавно вернулся король. Кейл не смог сдержать восторженного выдоха, когда увидел столицу. Столько дней он не открывал окна, что успел почти позабыть, как выглядит главная площадь. Но сейчас перед ним открылась воистину неподражаемое зрелище. Все вокруг было украшено множеством сверкающих сфер, подобных гирляндам из его мира. Они украшали не только деревья, фонари и улицы, но и буквально висели в воздухе, создавая действительно волшебную картину. Снег переливался подобно драгоценным камням и искрил, от чего света становилось еще больше. То здесь, то там виднелись пестрые наряды горожан, веселящихся, танцующих, пьющих. Почти сразу карие глаза обнаружили тех, кого искали.       – Кейл-ним! Чхве Хан громко окликнул их, стараясь перекричать музыку и общий шум. Красноватые губы растянулись в широкой улыбке, глаза влажно заблестели. Покрепче перехватив короля за руку, Кейл поставил одну ногу на периллу. Альберу пораженно раскрыл глаза, поняв, чего хочет главнокомандующий. Тот резко вскочил обеими ногами на широкую огородку, потянув Кроссмана за собой. В одно мгновение они оба зависли в воздухе. Кейл со всей возможной скоростью тут же понесся вниз, прямиком к находящейся на площади группе. Кроссман слышал восторженные вопли людей, которые во все глаза смотрели на летящих сквозь неожиданно поднявшуюся метель короля и главнокомандующего. Но Альберу видел перед собой только спину юноши, чьи рубиново-красные волосы метались в разные стороны от порывов ветра и большой скорости, сверкали языками пламени, переливались из-за играющего в них света. А еще он заметил улыбку, украшающую лицо Кейла – такую счастливую, нежную, любящую, слегка игривую и даже озорную. Подняв взгляд чуть выше, встретился глазами с карминовыми очами, что в тот самый миг были способны передать все испытываемые Хенитьюзом эмоции. Казалось, в них взрывались самые настоящие звезды, искрили всеми цветами радуги. Эта картина навсегда отпечаталась в подсознании Альберу, как один из счастливейших моментов. И как самое красивое зрелище в его жизни. Посильнее сжав руку Кроссмана, Кейл отвернулся, чтобы вновь взглянуть на людей, на которых они со стремительной скоростью летели. Альберу даже не успел ничего предпринять, как ноги неожиданно коснулись земли. По инерции его тело продолжало двигаться, и, вероятно, была даже возможность того, что он ненароком навалится и собьет с ног своего друга. Но тут на Кейла напрыгнули Он и Хонг, от чего тот слегка пошатнулся и облокотился на грудь самого Альберу.       – Мы скучали!       – Мы так сильно скучали! Кричали дети на перебой, сжимая Кейла в крепких объятиях. Тот не переставал что-то ласково шептать им, трепля вихрастые макушки. Подлетевший Раон также присоединился к групповым объятиям, потираясь чешуйчатой мордочкой о щеку человека. Альберу не смог просто взять и отойти от них. Глядя сверху вниз, как Кейл со всей возможной нежностью и любовью гладит и ласкает детей, ему неимоверно захотелось стать частью этой идиллии, этой …семьи. К тому же Хенитьюз все также плотно прислонялся своей спиной к груди короля, так что, можно сказать, негласное разрешение ему дали. Зарывшись носом в белоснежный мех на собственной накидке, по которому так эстетично разбросались алые пряди, он несмело положил руки на талию юноши. Тот даже не вздрогнул. Альберу вдохнул невероятный запах, смешавший в себе его собственный и запах Кейла. Губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке, когда Кейл прижался к нему чуть ближе.       – Кейл-ним! Вокруг них начало собираться все больше и больше людей. Подняв голову, Кейл увидел выстроившихся в ряд друзей. Здесь были практически все: Чхве Хан, Розалин, Лок и ребятишками, Эрухабен-ним, Мери… Чуть позади он заметил Рона и Бикроса Молонов, что, на первый взгляд, не особо спешили в первые ряды. На глаза полезли слезы. Резко опустив голову, он еле-слышно прошептал: «Идите сюда!». Казалось, в таком-то шуме практически невозможно что-либо расслышать. Но этого вполне хватило, чтобы в тот же миг все они сорвались со своих мест, сжимая в крепчайших объятиях. Дети, прижимающиеся к его груди, начали громко смеяться, чувствуя, как со всех сторон их облепляют теплые тела.       – Кейл-ним, ты такой эгоист! – надрывно пробормотал Чхве хан, сжимая губы в тонкую полоску. По щекам мечника заскользили хрустальные слезинки, которые тут же впитывались в мех накидки. Кое-как вытащив одну руку, Хенитьюз мягко провел по смольным волосам. Глаза защипало.       – В самом деле! Нельзя же сидеть затворником так долго и не навещать нас совсем! – в сердцах воскликнула Розалин. Девушка с такой силой сжимала в пальцах лацканы его мундира, что казалось, будто ткань не выдержит и вот-вот треснет по швам. – К тому же ты обещал меня встретить и выпить вместе… – чуть тише пробормотала она, кривя губы в неуверенной улыбке. Кейл еще раз оглядел всех. Никто до сих пор не поднимал на него глаз, и слава богу. В груди нещадно болело и щемило что-то, что он всеми силами старался душить так долго. Думал, надеялся, что так будет легче, что нужно немного потерпеть и все будет как раньше. Непреодолимая тоска съедала его каждый день и миг его жизни с тех пор, как… А когда это вообще началось? После войны? Нет, много раньше… Когда он понял, что набрал людей не просто в качестве «команды», исполнителей или должников, а собрал… семью. Что вокруг него были те, кто также, как и он до недавнего времени были одиночками, беспризорниками, потерянными и брошенными – но вот теперь и они обрели дом. И что он сам тоже являлся частью этого дома. Но, желая как можно скорее расправиться со всеми накопившимися за долгое время делами, он непроизвольно отдалился от него, а после и вовсе посчитал, что так даже будет лучше. Думалось, что всем понадобится немалое время на то, чтобы прийти в себя после пережитого, и что лучше провести это время порознь. Но кто бы мог подумать, что, чем дольше он оставался пленником своих собственных убеждений, тем сильнее становилась тоска в его душе, леденящая, разъедающая, не дающая возможности сделать и единого свободного вдоха. Но, оказывается, страдал не только он. То, как сильно к нему сейчас прижимались его ближайшие друзья, говорило о многом. То, как стыдливо прятали раскрасневшиеся совсем не от мороза щеки и носы – еще больше. Откуда-то из груди донесся почти отчаянный полувсхлип-полухрип. Из глаз неконтролируемыми потоками побежали обжигающие щеки слезы. На уме и на губах было лишь два слова:       – Простите… и спасибо.