Театр абсурда и влечения

      Денджи опирался на стену и думал о том, в каком он оказался дерьмовом положении. Оружия не было, подкрепление где-то шастало, а звёздочки перед глазами маячили уже сейчас. Будь на то его воля, он бы с радостью вмазал Ёшиде по холёной роже. Желание казалось слишком заманчивым, из-за чего он облизнул губы и ощутил медный привкус на них. Прижал ладонь плотнее к ране. Не день, а подарок судьбы. От Аканэ сейчас и то больше толку, но ей Денджи не доверил бы и нож, к счастью, утерянный в бою.       Ни сравнимый с побелкой на стенах цвет лица, ни сидевшая за спиной Аканэ не уменьшили ком в горле Аки и подступающую тошноту. В попытках сохранить уплывающий контроль Аки втянул воздух вперемешку с гарью и покрепче сжал оружие. Словно почуяв его мысли, в противоположную стену, недалеко от головы Денджи, угодила пуля. И вместе с этим он встретился с потускневшим взглядом. Казалось, Аки увидел кривую ухмылку: «я бы не советовал». Этого хватило, чтобы в голове зародился план.       — Я иду к ним, — сообщил он сторожевым псам за своей спиной и осторожно выглянул из укрытия, чтобы оценить обстановку.       Мичико выстрелила, когда противники двинулись вперёд, и оттеснила их назад. Один из бандитов остался лежать на полу. Несмотря на недовольство ситуацией, Ютаро кивнул ему.       — Я прикрою.       Этих нескольких секунд хватило на то, чтобы преодолеть оставшееся расстояние и повернуться спиной к Денджи. Ютаро прошёл мимо них вглубь коридора на случай, если противники зайдут со спины.       — Цел? — Аки постарался, чтобы голос звучал ровно, уверенно, но вместо этого услышал что-то тёплое, шевелящиеся под рёбрами и живущее в сердце.       В одном слове хранилось всё сразу: поднимающееся беспокойство после третьего звонка; ворочавшийся ужас в животе от осознания того, что Денджи где-то там — внутри здания; время, ускользающее из-под пальцев, не успел, опоздал; как отгонял панику до последнего, отрицал плохой конец, так и вертящийся на подкорке сознания.       Ответом послужило прикосновение — Денджи, поморщившись, сместил центр тяжести и прижался плечом к спине Аки. Пробежавшую вспышку боли проигнорировали сцепленными зубами и резким выдохом через нос. Чувствуя потихоньку уплывающее сознание, Денджи прижался головой к затылку и ощутил слабое шевеление — Аки повернулся. Недостаточно резко, чтобы потревожить его, но достаточно для того, чтобы следить одновременно за ним и обстановкой. В перестрелке участвовала только Мичико, но Денджи давно не слышал пальбы.       — Мы уложили её охрану, когда прибыло подкрепление. — Язык Денджи заплетался. Адреналин, поддерживающий в нём жизнь, схлынул в тот момент, когда он увидел Аки со сторожевыми псами. Несмотря на ситуацию, тело почувствовало себя в безопасности. Глаза стало сложнее держать открытыми, и Денджи прикрыл их на секунду. — Их…       В Аки что-то дрогнуло, когда приятное, согревающее давление на спину исчезло — к собственному ужасу, — и обернулся, нарушив сразу несколько правил и протоколов. Как раз вовремя, чтобы подхватить тело Денджи. Он услышал, как Мичико по рации позвала Ютаро.       — Кровопотеря, — невесело хмыкнула рядом с ними Аканэ, что апатично пялилась на собравшуюся лужу крови под ногами.       Последний раз Аки видел её в палате после инцидента в главном холле. Штатный психиатр утверждала, что нападение было всплеском агрессии на фоне травмирующих событий и комбинация психотропных веществ с обезболивающими. И какой бы она там диагноз ни поставила, Аканэ сейчас не игрок. Он не заметил на ней каких-то серьёзных ранений, кроме следов драки или борьбы на лице. Но апатия и отсутствие реакций — тревожный звоночек.       Пальцы с силой надавили на живот Денджи, погружаясь в тёплое месиво. По спине поползли мурашки. Из внимания также не ускользнули безвольно повисшая вдоль тела рука и следы удушения на горле. Аки проглотил вязкую слюну и позвал Денджи на пробу — никакой реакции.       — Вытаскивай его отсюда, — раздался голос вернувшегося Ютаро. Охотник бросил на него неоднозначный взгляд, чувствуя, что время поджимало. — Мы здесь закончим.       Тогда же Аки поднялся на ноги с бессознательно повисшим Денджи на плече и хмуро глянул на Аканэ, потерявшей интерес к происходящему.       Ютаро интерпретировал взгляд по-своему и процедил сквозь зубы:       — Не боись, не грохнем. Она нужна нам живой для допроса.       В былое время Аки не повёл бы и бровью, но Денджи… знакомство с Денджи перевернуло весь его мир наизнанку. И как бы не хотелось признавать, но между Денджи и Аканэ Саватари пролегала плотная связь, неуязвимая ни для кого. Они могли ненавидеть друг друга, подставлять и атаковать, но это не отменяло проведённых бок о бок десять лет, когда отсутствие доверия приравнивалось к смерти. Их отношения могли быть запутанными и нездоровыми, но Аки знал наверняка — если Аканэ умрёт, Денджи не будет всё равно. Так что он напустил на себя вид придурка, которого удерживал.       — Увижу хоть одну лишнюю ссадину — и проверка понадобится уже тебе.

***

      Пробуждение выдалось мрачным и безрадостным — действие обезболивающих, антибиотиков или что там ему ещё капали закончилось, и Денджи проснулся с болью во всём теле. Пальцы нащупали колёсико от капельницы и увеличили скорость поступления анальгетиков в кровь. Действия проделали без лишних движений и с закрытыми глазами до тех пор, пока ему стало и вполовину не так паршиво. Сначала Денджи заметил то, что до этого игнорировал затуманенный болью мозг — на животе лежала ладонь, мирно поднимающаяся и опускающаяся вместе с дыханием. Владелец нашёлся рядом — спящим на больничном стуле. Аки положил под голову вторую руку, волосы, не собранные в хвост, упали на лицо. Денджи не без усилий сполз по кровати вниз и заправил их ему за ухо, пробежавшись костяшками пальцев по скуле.       На удивление, прикосновение не разбудило. Зато Аки открыл глаза и затуманенно уставился на него, когда Денджи накрыл его ладонь. Он подождал, пока сонливость растворилась в полумраке комнаты, и улыбнулся уголком рта.       — Привет, — зачем-то прошептал он.       — Придурок, — раздалось в ответ.       И Денджи рассмеялся, несмотря на то что в следующую секунду тело погрузилось в агонию.       Прошли минуты, прежде чем он разогнулся и отнял здоровую руку от живота. Не без труда повернувшись на другой бок, Денджи старался не потревожить плечо в повязке. Они молчали, пока он приглашающе не откинул одеяло. Осуждение во взгляде чуялось за километр.       — Не заставляй меня умолять, я никак ра…       — Заткнись, — перебил его Аки, скинул обувь и пиджак на стул, после чего забрался на кровать.       Денджи чувствовал разделяющее их расстояние не глядя. Из-за чего подался вперёд, ударился коленями о бёдра Аки, дотянулся рукой до футболки, сжал мягкую ткань пальцами и прислонился лбом ко лбу, ощущая на лице замершее дыхание. Наконец он почувствовал, как напряжение ушло из тела Аки, и отнял голову. В полумраке его глаза показались чёрными, бездонными и это должно было напугать Денджи.       — Прости. Я облажался. Что десять лет назад, — на этих словах голос дрогнул, но он собрался с силами и продолжил: — что два года назад, что сейчас. И я уверен, что в будущем это не изменится.       Аки внимательно изучал выражение лица Денджи: слабые лучи света пробивались через незакрытые шторы и играли тенями. Казалось, охотник открыл ему душу. Два коротких слова не перечеркнули всего произошедшего сегодня, но смягчили последствия. Ложились бальзамом, успокоением на открытых ранах.       — Хорошо.       — Хорошо? То есть… ты не злишься?       — Придурок, конечно, я злюсь. — Улыбка тронула его губы, но глаза остались холодными. В них читалось всё сразу: переживания, испуг, напряжение. — Я злюсь, что решил, что двое моих подчинённых, которые всегда лезут, куда не просят, смогут прожить хоть один день без того, чтобы не найти новые проблемы. Я злюсь, что не взял трубку и не успел сделать хоть что-то до того, как вы пострадали. — Денджи хотел было запротестовать (не так уж они часто с Пауэр бедокурили), но передумал, увидев смягчившийся взгляд Аки. — Я злюсь, Денджи. Но не на тебя или Пауэр. Я злюсь на себя. Сегодня я мог потерять тебя. Я почти потерял тебя. Тебя и Пауэр. И я не думаю, что смогу пережить это. Денджи, я не смогу… я… я не могу, ты…       И вид слезы, текущей по щеке, причинил Денджи боль более сильную, чем от вывихнутого плеча, ножа или пули. Грудь словно сдавило тисками, и Денджи с трудом сделал вдох, чувствуя ком в горле. Он разжал смятую ткань футболки и поднял руку вверх, стирая мокрую дорожку. Аки подался вперёд, обхватил ладонью его запястье и прижал к щеке — не отпуская. И Денджи позволил, невесомо прикасаясь к чёрному гвоздику в мочке уха и играясь с ним. Сейчас он позволил бы Аки что угодно.       Они лежали так какое-то время, разговаривая без слов. Тишина приятно обволакивала их, разгружая после тяжёлого дня. И тут Денджи поднял взгляд.       — Я… Я предатель. — Признание стало неожиданностью для обоих.       Он почувствовал непреодолимое желание в пальцах потянуться к затылку Аки и взъерошить волосы.       — Возможно, не тот, которого ищут псы, хотя при должном старании…       От Аки не скрылась ирония в голосе. И он решил остановить его до того, как тот облажался бы.       — Денджи.       — …и с моей помощью им удастся повесить парочку дел на меня. Вот тогда…       — Денджи. — Аки отпустил его запястье, протянул руку к затылку и притянул к себе. Поцелуй вышел аккуратным, невесомым, почти целомудренным. Но этого хватило, чтобы остановить несвязный поток мыслей. — Объяснись.       Не без помощи Денджи сел и прислонился спиной к изголовью кровати. Аки расположился напротив него, сложив ноги по-турецки, и подбадривающе сжал ладонь в своих руках.       — Я соврал. Мой… отец. Его не убивали свои, не было никакого ограбления. — Он обманывал себя, всех на протяжение многих лет. Не счесть количества придуманных историй и новых версий произошедшего. Чем старше Денджи становился, тем проще становилось. Ложь забралась под кожу, срослась с ним, стала одним целым. — Это был я. Я… убил его. Это был я. Защищался, я… — Денджи пожал плечами, понимая, что это звучало как оправдание, — не знаю. Так утверждает старик.       — Старик?       — Кишибэ, — исправился он и закатил глаза, цитируя давние слова: — Глава первого подразделения, уважаемый охотник и наставник Химено. Он помог мне.       — И что это значит? — Аки подался вперёд, ловя виноватый взгляд, и нахмурился. — Сколько тебе было? Девять или одиннадцать?       — Семь.       Что-то в Аки дрогнуло, когда он представил картину целиком: Денджи, который остался совсем один при живом отце; Денджи, чья жизнь в опасности не только за пределами дома, но и даже там; маленький беззащитный Денджи, которому пришлось пройти через невесть что, прежде чем попытаться защитить себя; Денджи, что между отцом и террористической организацией выбрал своей семьёй второе…       И тогда злость поднялась в нём. Это неправильно, несправедливо! От мыслей Аки отвлёкся тогда, когда Денджи мягко освободил ладонь из его рук. Он поднял взгляд и наткнулся на понимающую, чуть раздосадованную ухмылку. Денджи не смотрел на него. Казалось, он держал лицо и храбрился. Но замерший взгляд в никуда выдавал с головой. Тогда же Аки понял — Денджи решил, что злость направлена на него… и никак не сопротивлялся, не пытался перечить или оправдаться. Это только увеличило ненависть к человеку, которого он никогда не знал.       — Мне жаль.       — Ты… сожалеешь? — Денджи почувствовал желчь, поднимающуюся по пищеводу вверх.       Он справился бы с чем угодно: отрицанием, отвращением, проклятиями, даже жалостью. Но сопереживание… это было сильнее него. Осознание того, что Аки жалел обо всём, связанном с ним, сломало его. Потому что прошлое — не то, что можно исправить. А прошлое Денджи — это череда трупов и реки крови, порочный круг, начатый ещё до рождения. Возможно, такая у него судьба — встречать и приветствовать смерть, водиться с предателями и убийцами. И хуже всего то, что выбор, который действительно что-то менял, не так часто и подворачивался Денджи. Пока что все решения вели только к новым сложностям и прегрешениям.       — Да, я сожалею. — Денджи почувствовал, как взгляд стал размытым, ускользающим, и поджал губы. Прикосновение к лицу стало неожиданностью не только для него, но и для Аки, когда он крупно вздрогнул и задержал дыхание. — Сожалею, что тебе прошлось пройти через это.       — Что? — У него слуховые галлюцинации, не иначе.       — Ты не виноват, Денджи.       Непролитые слёзы словно сорвались с щёк вместе с грузом, который он нёс последние десять лет. Денджи не видел этого, но Аки с пониманием, бережно обхватил его лицо, гладил по непослушным волосам и ждал. Он умел ждать. Ждал всю жизнь только для того, чтобы оказаться здесь. И если для этого Аки нужно было пройти через безрадостные, пожирающие душу дни, то он готов пройти через это снова.       Нервный вдох нарушил тишину последних минут, и Аки протянул стакан воды, который Денджи осушил вмиг.       — Я…       — Кишибэ помог тебе, не так ли?       Тут он не сдержал нервного смешка.       «Старик? Помог мне?»       Аки с непониманием смотрел за весельем Денджи, когда подозрения просочились через мыльный пузырь.       — После собрания, когда прибыли охотники из Киото. Ты и гос… Ты и Кишибэ разговаривали о чём-то, разговор не казался приятным. Я подошёл после и спросил, что он от тебя хотел, но ты спустил ситуацию на тормозах. Помнишь? — Он дождался кивка, после чего продолжил. — Ты не смог довериться мне в прошлый раз. Но сейчас всё по другому. Я снова здесь, перед тобой и спрашиваю: что Кишибэ от тебя нужно?       Денджи почувствовал иррациональное удовольствие, когда не услышал привычного «господин» в сочетание с именем старика. И решил зайти издалека.       — Старик известен тем, что никогда не заключает невыгодные сделки. — Об этом знали все, кто имел хоть какое-то отношение к детективному бюро. — Я помню, как в детстве он приходил к нам домой и разговаривал с матерью, когда отца не было. Тогда её здоровье уже подорвалось, и отец начал пить. Наверное, оставил улики на деле, которые вывели Кишибэ на нас. Я слышал, как она просила позаботиться обо мне перед своей смертью. Я считал, думал много лет, что старик был другом семьи.       Злость, проскальзывающая в словах Денджи, не на шутку насторожила Аки. Для него старший охотник был примером, лидером, за которым хотелось идти или стать им. Из-за чего они забывали, что с их работой охотники долго не живут. А если у кого-то за плечами опыт больше тридцати лет, то и скелетов в шкафу должно быть столько же.       — Когда я… в общем, через пару дней после этого нас нашёл Кишибэ. Тогда мы уже переехали в разваливающуюся лачугу на окраине города. Он глянул на труп, как на мусор, и прошёл мимо него ко мне. Предложил заключить сделку. Я ещё мелким был, не понимал, что это значит. — Ему вспомнился разговор десятилетней давности. — Это когда я помогаю тебе, а потом ты поможешь мне. Вот что старик сказал. И он выполнил свою часть: приготовил мне поесть, обставил всё как несчастный случай и ушёл. Через час за мной пришли из «Огнестрела» и забрали к себе. Не удивлюсь, если с его подачки.       Сейчас, через призму возраста и времени, многие моменты Денджи казались странными. Почему Кишибэ не заявил на них или сам не устранил его отца, раз вышел на след? Как мама смогла повлиять на него и попросить об одолжении? Были ли они знакомы до этого? И раз он всё это время знал, где Денджи, почему ничего не сделал раньше? К тому времени «Огнестрел» успел причинить большой ущерб стране и в частности детективному бюро.       Денджи уверен, реши задать эти вопросы старику, тот лишь цыкнул бы, закурил сигарету и сказал: «не твоё дело, пацан».       — Три года назад Кишибэ появился передо мной из ниоткуда, как дьявол. Я был на задание. Чел, которого мне поручили, ещё дышал, когда он вывернул из угла, перешагнул через него и встал напротив. Напомнил, что долги всегда нужно отдавать. Я… это я сдал своих. Тот самый крот, который хочет убить Резе. Не то чтобы я не хотел этого. Мне вправду уже осточертело быть собачкой на побегушках и я подумал: вот он, мой шанс. Убью двух зайцев одним выстрелом. Ага, как же, — Денджи невесело усмехнулся, как бы говоря: «и смотри куда это меня привело».       — Что насчёт Аканэ? — подал голос Аки, пытаясь отвлечься.       Не так-то просто поменять отношение к человеку, которого считал наставником и учителем, так что он решил отложить мысли об этом до утра — на свежую голову думалось лучше.       — А что она? — Денджи непонимающе нахмурился.       — Ты говорил, что она поймала тебя линяющим.       — А, да. Как бы мы не делали вид, что ненавидим друг друга, но тогда, в ту ночь, стоило мне пересечься с ней взглядом и я понял… чего бы это не стоило, но я должен вытащить её оттуда. Это никак не нарушало мой уговор с Кишибэ. Всю информацию я уже предоставил, да и Аканэ не была птицей высокого полёта, чтобы озаботились её единоличной поимкой.       — Она знала, что ты — предатель?       — Нет. — Он задумчиво пожевал нижнюю губу и покачал головой. — Не думаю. Мы, конечно, поссорились после, но не из-за этого. Аканэ не стала бы хранить это в себе и задала бы вопрос в лоб, если бы у неё возникли такие подозрения.       — Кого-то напоминает, не так ли? — Аки столкнулся с непониманием на лице и добавил: — Пауэр. Они довольно похожи, не так ли?       Первой реакцией Денджи было отрицание. Но затем он нашёл всё больше точек соприкосновения между двумя девушками и скривился от открывшейся картины. Это вызвало улыбку у Аки.       — Да и ты относишься к ним обеим…       Прежде чем он закончил, Денджи кинул недовольный взгляд.       — Как?       — Как к сёстрам. Младшим и надоедливым сёстрам. Никого не напоминает? — Аки метнул шпильку в его огород.       — Не-а. Не припоминаю.       Раздался смешок.