Глупец

Артур не был глупцом, как минимум не таким сильным, каким его считал Мерлин. Артур прекрасно видит, как смотрит на него Мерлин, как бросает на него мимолётные взгляды в те моменты, когда (как думает он сам) Артур не видит, но Артур не был глупцом, и у Артура, на удивление, тоже были глаза. Но и Мерлина Артур дураком никогда бы не назвал, ну разве что для вида, для подтверждения своего статуса, для того чтобы показать что ничего и никогда не будет, словно намеками или безмолвными взглядами показывая: "Ты слуга, Мерлин". Но Мерлин не понимал, либо же не хотел этого понимать. Проще жить в в неведенье и с маленькими надеждами, чем так, как "говорят" глаза Артура. Мерлину удобно считать Артура глупцом, смотреть на него пока тот не видит, подходить слишком близко и вдыхать его запах. А Артур не видит смысла переубеждать в этом Мерлина, чувствовать его дыхание на своей шее и взгляд, который каждый раз прожигает его затылок. Что-нибудь может быть, и изменится, но сейчас они находятся друг для друга в комфортной среде. Они не высказывают то, что и так понятно, не дают почвы для сплетен и просто молчат обо всем том, что происходит за закрытыми дверьми наследного принца Камелота. Пока однажды у Мерлина не появляется ещё больше оснований считать Артура дураком, а самому Артуру уже просто лень в чем-то разбираться. Магия. Мерлин уверен, что Артур видел, как он колдовал. Как он произносил заклинание, как его глаза горят жидким золотом, и как копья начинают летать, а дичь разбегаться. Угораздило же тогда Артура повернутся и посмотреть на него, чтобы увидеть всё своими глазами. Стал ли он говорить об этом Утеру? Конечно, нет. Его слуга ему дорог, как минимум прошлая попытка его заменить обошлась трагедией для Камелота. Зато теперь стало понятно, как так каждый раз выходило, что Артур вырубался в середине сражения, а потом всё быстро заканчивалось, будто это был всего-лишь его сон. - Да уж, удобно иметь слугу-мага. - Что? - Я не говорил этого вслух, - произносит Артур, не поворачиваясь к Мерлину и просто садясь за стол, как ни в чём не бывало. И только через долю секунды к нему приходит осознание, что всё-таки сказал он это вслух. - Сир... - Молчи, - Артур тяжело вздыхает, потирает виски руками, - я не дурак, Мерлин, и все эти твои... - он сам не понимает, что пытается показать руками, - ...фокусы, не проходят мимо. Мерлин молчал. Он не знал, что будет дальше, как ему поступить и стоит ли прямо сейчас пойти и начинать готовить для самого себя костёр. Но проходит день, другой, Артур не говорит ничего своему отцу, а Мерлин, ради своей же сохранности, ничего не спрашивает. Как-никак, ему все же очень дорога его жизнь и не хотелось бы, чтобы она так быстро закончилась. — Приготовь мне ванну и уходи, — произносит Артур смотря в спину Мерлина, когда тот выставляет его ужин на стол. — Хорошо, сир. Мерлин уже готов уйти, но оклик Артура останавливает его. Брошенная, словно нож в сердце, фраза почти выбивает пол из-под ног Мерлина, и тот совершенно точно не знает, как на это реагировать. — Что? — Ты слышал, Мерлин. В глазах Артура нет злости или ярости, которую надеялся там отыскать Мерлин, лишь чистое, даже, можно сказать, детское любопытство. Тяжело вздохнув, он закрыл дверь на засов, перед этим проверив, чтобы никто не проходил в коридоре. Встал рядом с ванной, произнес пару слов на непонятном для Артура языке, и ванная вмиг наполнилась горячей водой. Глядя на это, Артур удивлённо вздохнул и из последних сил сдержался, чтобы не присвистнуть. — Действительно, очень полезно. И частенько ты таким промышляешь? — Чаще, чем Вы думаете, милорд. Мерлин отходит, и старается не смотреть как Артур раздевается. Он уже был готов выйти, как тихое "Подойди" останавливает его, и он, как заворожённый, идёт обратно. — Думаю, ты хочешь мне что-то сказать? — с лёгкой усмешкой произносит Артур, бросая в Мерлина мочалкой, давая понять чего именно от него хотят. — Не уверен. Вся храбрость Мерлина куда-то исчезает в моменте. Но он, конечно, сам прекрасно понимает, что, в случае чего, Артур ему не соперник. Однако, судя по его расслабленному виду, сражаться тот сейчас не планирует, за что Мерлин ему безмерно благодарен. — Это тяжело? — Что? — Возьми у Гаюса настойку для улучшения слуха: по-моему, у тебя проблемы с ним, — Артур тихо смеётся, поворачивая голову в сторону Мерлина, и облокачивая её на край ванны. — Прислуживать такому ослу как вы, сир - безусловно. Но я стараюсь концентрироваться на хорошем. — Например на выпивке? — Я не пью, - слегка обиженно звучит Мерлин. — Теперь я это понимаю. Думаю, Гаюсу нужно повысить жалование за то, что он каждый раз прикрывал тебя. — Это все было на пользу Камелоту. — Я и не спорю с этим. Предположу, у тебя не хватит ума совершить государственную измену или переворот. Ай! Мерлин, честно, совершенно случайно мочалкой царапает его грудь, и определенно точно у него нет никакого злого умысла на этот счёт. — Что-то не так? Мерлин мило улыбается и смотрит на Артура так невинно-невинно, что тому не остаётся ничего, кроме как громко рассмеяться такому начальству собственного слуги. — Я хочу, чтобы ты поклялся мне. Артур произносит это уже серьёзнее, поднимая голову, и смотрит в мерлиновы глаза так пронзительно и доверчиво, что у того не останется выбора. Да и на вряд ли он у него был хоть когда-либо после встречи с этой королевской особой. — Я всего лишь слуга. — Мой отец умирает. Артур делает глубокий вдох, отворачиваясь от Мерлина, меняя положение и садится в ванне напротив своего (да, именно своего!) волшебника. — Я знаю, что у тебя есть уже миллион способов ему помочь, но думаю, мы должны дать ему возможность умереть с достоинством, а не продолжать попытки удержать его на этом свете. — Ты предлагаешь мне...? — Убить своего отца? Нет, я знал, что ты глухой, но чтоб ещё и на ум слабоват - не догадывался. Нет, Эмрис. Я предлагаю тебе стать придворным магом. Мерлин от этих слов замирает. Не столь как от предложения, сколь от того, как именно Артур его назвал. В миг промелькивают все те случаи, когда Мерлин считал его глупцом, но да, Артур никогда не был глуп, но хорошо умел делать вид. — Ты не станешь равным мне, но... — Артур не успевает договорить. Руки мага (пока не придворного) медленно ложатся на щеки. Артур не знал, что можно целоваться так. Отдавая всего себя, стараясь внести в этот поцелуй всё, что только томилось всё это время в душе, все тревоги и переживания. Артур был ошарашен, но не мог не ответить на столь желанный для них обоих поцелуй. Отдаваясь с такой же силой, вкладывая в это столько эмоций, сколько мог. — Скажи, что ты это контролируешь? — М? Артур тихо рассмеялся, смотря как ошарашенно на него смотрит Мерлин своими, уже золотыми, глазами, и понимает - нет, не контролирует. Он проводит рукой по шее Мерлина так обманчиво ласково, проводит рукой по волосам на затылке и с такой силой тянет на себя, что тот падает в ванну — Горячо! — Именно, Мерлин, ты пытаешься сварить короля? Артур смеётся, а Мерлин смотрит на него так искренне доверяюще, смотрит в эти глаза, в которых, дракон его задери, он видит любовь.