почти забыл

Привет, Джин-хён! Это Тэхён и Чонгук. Мы знаем, что сейчас ты слишком занят и занимаешься делами своей фирмы, но не можем не выслать тебе приглашение на нашу свадьбу. Да-да, твои макнэшки решили связать себя классическими узами брака… Мы будем рады увидеть тебя спустя полтора года и крепко обнять, поэтому надеемся на твое присутствие. Расходы по билетам во Францию берем на себя и чертовски сильно ждем твоего ответа. С любовью, Вигуки (так нас называют фанаты, представляешь? :) Джин с улыбкой закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку стула. В голове было так много мыслей. С одной стороны, он был безумно рад за своих друзей и их смелый, отчасти безумный шаг. Тэхён и Чонгук созданы друг для друга и долго боролись за собственное счастье. С другой, отголоски прошлого неприятно обволокли рассудок и заставили поежиться от подступившей боли. Прошло ведь целых три года…всё изменилось. Изменился и он. За несколько месяцев до их разлуки Ким выглядел как скелет, которого выкопали, натянули кожу и заставили подавать признаки жизни. Чонгук тогда каким-то образом выяснил адрес его съемной квартиры и заявился к нему с пакетами еды и парой ящиков пива. Когда Джин открыл ему дверь, думая, что это хозяин помещения, младший непроизвольно охнул и густо покраснел от такой нетактичной реакции. Вместо мирового красавчика перед парнем стоял лохматый, тощий и зажатый неудачник, погрязший в мусоре из-под пустых бутылок, пачек рамена и грязных шмоток, хаотично разбросанных по полу. Шторы были плотно задвинуты даже днем, на кухне образовалась гора посуды, в ванной валялись ошметки волос, а кафель был испачкан засохшей кровью. Чон в ужасе посмотрел на некогда красивую, сильную руку старшего, похожую теперь на кровавое месиво. — Физическая боль перекрывает душевную, я читал об этом, кажется, — слабо улыбнулся Джин, заметив его пристальный взгляд, — ты достаточно увидел, Чонгук. Уходи, я устал и хочу спать… — Размечтался, хён. И он вправду не ушел — вымыл всю квартиру дочиста, выкинул мусор, постирал одежду, убрал осколки, открыл окна и заполнил весь холодильник всевозможной едой под любое настроение. Так еще и потом привел Тэхёна, который из ложечки кормил его супом, включал любимые дорамы и постоянно повторял, что Джин-хён нереально красивый и крутой. Они стали его опекунами, хоть были намного младше. Сокджин постепенно начал вновь болтать с ними, самостоятельно впускать свет в комнату и поливать растения, принесенные Тэхёном для создания уютной атмосферы. В конце концов, он дошел до того, что даже был рад их видеть и ждал, когда раздастся звук домофона. Ему хотелось страдать, упиваться одиночеством, но эти двое заставили передумать и хотя бы сделать вид, что ему стало лучше. — А Намджун…— в один из вечеров невзначай спросил он, попивая соджу, — чем он сейчас занимается? Тэхён и Чонгук беспокойно переглянулись, словно ожидали, будто когда-то этот вопрос всплывет. — Ну…он музыкальный продюсер. Как и хотел. — произнес Чонгук, нервно поглядывая на Тэхёна, поменявшегося в лице. — Понятно… — Не могу я так, блять! — взорвался Тэхён и подскочил с дивана. — Какого хера они все выставили тебя виноватым кретином, в то время как Намджун сидит в студии, попивает ебучие дорогие коктейльчики и занимается тем, о чем всегда мечтал, а ты, идеальный вокалист и мировая звезда, снимаешь обшарпанную однушку в жопе Сеула и живешь хуже, чем до дебюта! Ты заслуживаешь большего, хён! Пальцы Джина впились в диван, а взгляд совсем потускнел. Горло неприятно заболело, как бывает тогда, когда начинается паническая атака или приступ слез. — Тэхён! — Чонгук повысил на него голос, призывая остановиться, — хватит так говорить! Ты же знаешь, что его мечтой было не соло, а мы! Я правда не могу его понять и осуждаю, но… — Да ты сам посмотри, что Намджун-хён с ним сделал! Ты бы тоже так поступил со мной, а?! Джин быстрым движением вытер подступающие слезы и сложил руки в замок, пытаясь успокоиться. Но душевная рана, которую он пытался обмотать пластырем из избегания и отчуждения, снова начала кровоточить. — Простите, простите, — шепотом извинился старший, смотря в пол, — простите…я так скучаю по нему…и ненавижу…боже, когда это уже закончится…

***

Оно и закончилось. Когда Тэхён и Чонгук через полтора года уехали во Францию, убедившись, что их любимый старший брат встал на ноги, он сильно сблизился с Чимином и Хосоком, которые первое время во время своих выходных приходили чисто понаблюдать за ним, отвлечь и проконтролировать, а затем просто поболтать и отдохнуть от своих расписаний. Сам толком не замечая, Ким стал мыть посуду, причесываться, ходить в душ и смотреть телевизор уже в более бодром настроении, чем раньше. Просыпаться от лучей солнца оказалось приятно. Затем начал варить кофе, практиковаться в готовке и выходить на улицу. Проще говоря, делать обычные дела — ходить за продуктами, бродить по улочкам парка под музыку в наушниках, таскаться по врачам и разгребать последствия своих ментальных и физических болезней. Со временем папарацци утратили к нему интерес и перестали беспокоить, да и компания постаралась избавиться от него так, чтобы никто не нашел дыру, в которой он снимал квартиру. Как никак, жизнь в мире шоу-бизнеса продолжала бурлить, а скандалы никогда не утихали. Джин добровольно ушел в максимальное затишье, удалил все аккаунты в социальных сетях, принялся медленно склеивать разбитое сердце и привыкать к новой, тихой жизни. На второй год самокопаний, попыток увидеть свет среди тьмы и безработицы ему позвонил хороший приятель, сначала просто хотевший узнать, как он вообще поживает, а затем затащивший его работать директором алкогольной компании. Джин, если честно, был вообще не против — в какой-то момент ему даже понравилось быть директором, раздавать указания, искать ошибки в расчетах, дегустировать соджу, помогать сотрудникам и искать идеи для продвижения марки. Он никогда не хотел быть айдолом по-настоящему, хоть когда-то и жаждал популярности и возможности блистать на сцене. Но если уж честно, парень не особо тосковал по работе танцора, певца, вижуала, человека-образа и так далее… Иногда, конечно, Сокджин сочинял песни просто ради удовольствия, по привычке тренировал голос и мышцы, но это не выходило за рамки любительского искусства. Он больше не был частью медийного мира, хотя весь медийный мир буквально пожирал его глазами с постеров и экранов мониторов. Знакомые лица, с которыми он вряд ли пересечется. Особенно одно лицо. Джин даже решился вступить в отношения со своим коллегой, который не был особо заинтересован в музыкальной индустрии, но, кажется, очень сильно интересовался им самим. Чонсу был максимально галантным, нежным и даже ни разу не задал ему вопрос о его роли в нашумевшем гей-скандале в Корее. Словно он видел в нем обычного, смертного человека, перед которым не нужно выслуживаться, а уж тем более жалеть. Это очень сильно подкупило Джина, он открыто флиртовал с ним во время перерывов и соглашался на свидания. Бывший айдол правда старался полюбить Чонсу, гладящего его волосы, улыбающегося теплой улыбкой и не стеснявшегося своей ориентации. Но не полюбил. Просто не смог открыть свое сердце, довериться, почувствовать что-то, кроме уважения и физического влечения. А мужчина с ямочками, рекламирующий какую-то хрень, смотрел на него с билборда и издевался. Ни один удар об стену, ни один осколок в руке не мог выпустить Намджуна из его крови. Джин лишь попытался отпустить его настолько, насколько смог — удалил все совместные фотографии, перестал читать новости, где фигурирует его имя, хоть и все равно натыкался на громкие заголовки о предстоящем альбоме и отношениях с айдолками. Но воспоминания, как ни крути, нельзя просто выкинуть в мусорку. Боль притупилась, затихла, но оставила слишком глубокий след, чтобы пропасть навсегда. Иногда ему казалось, что даже губа, в которую когда-то попал меткий кулак лидера, предательски саднила и напоминала ему о былом. Сокджин раздраженно потряс головой и отогнал от себя флэшбеки, прокрученные им уже сто миллионов раз. Что было, то прошло. Сейчас он снова успешен, в каком-то смысле неплохо обеспечен и по-прежнему красив. Он выбрался из дерьма, которое здоровые люди называют любовью. Или надеялся, что выбрался. Но верил с трудом. Пару дней он раздумывал, стоит ли лететь на свадьбу, затем пришел к мысли, что многим обязан Чонгуку и Тэхёну, поэтому его присутствие будет меньшим, чем он сможет отплатить. Джин, старательно отгородившись от тревоги, ответил, что с удовольствием посетит это чудесное мероприятие. Вряд ли они вообще пересекутся. Плотный график артиста, старые раны, бла-бла-бла.

***

— Нет. Тэхён твердо стоял на своем, не желая слушать. — Да ты издеваешься, что ли? Они вместе сидели в изящной квартире и составляли список гостей. — Это ты издеваешься, печенька, — отмахнулся старший, — я не хочу видеть Намджуна на нашей свадьбе. Тем более, когда Джин согласился приехать. Это будет чертовски плохой идеей, ты же сам понимаешь! — А пригласить четырех братьев, когда нас всегда было и будет семь, это нормально? Прошло три года, дуралей. Это не такая уж и маленькая цифра для того, чтобы проигнорировать друг друга и сделать вид, что всё нормально. Они же взрослые люди, блин! — Дело не во времени, — Тэхён устало лег на подушку, — такое нельзя забыть даже спустя десять лет. Намджун отвратительно поступил с Джином, вот и всё. На нашей свадьбе должны быть фибры только гейства и позитива! И вообще, какого хрена ты так выгораживаешь его? — Боже, — вздохнул Чонгук и лег рядом, — как я и сказал три года назад, не будем судить по закрытой книге. Ты хоть раз вообще спрашивал у Джуна, что случилось с его точки зрения? Я пытался выяснить, что произошло, но он вообще не шел на контакт. А ведь хён любил Джина! Очень. Я это знаю. Да и в его последнем альбоме, если честно, чувствуется, что до сих пор…ну, не суть. — Кажется, под венец тебя должен вести не твой отец, а Ким Намджун. Чон пожал плечами, не в силах отрицать своей привязанности к Намджуну. Да и Тэхён его любил, если честно. И скучал, тщательно слушая всю его дискографию и пересматривая старые фотографии. Просто он видел ситуацию с одной стороны, а Чонгук так и не смог поверить, что Джуном руководила алчность и прочие негативные качества. — Ладно, зови его, если хочешь. Но ответственность за решение на тебе, дорогой. Тэхён натянуто улыбнулся, глядя, как Чонгук прокричал облегченное «Да!» и схватил телефон.

***

Джин сидел возле бара и оживленно болтал с Юнги. Скоро начнется сама церемония, ради которой они снова собрались все вместе. Он прилетел в Ниццу два дня назад. В аэропорту его встретили Тэхён и Чонгук, чуть не сломавшие ему ребра объятиями. Тэхён стал похож на настоящего француза: темные пряди падали на лицо, рубашка всегда была полурастегнута, а в руке красовался изящный бокал с вином. Чонгук так и не изменил привычкам и носил огромные вещи пастельных оттенков. Лишь сегодня он уступил своему парню и позволил напялить на себя элегантный костюм и прибрать на голове гнездо отросших волос. Они выглядели такими счастливыми и беззаботными, словно нашли свое место в жизни — Тэхён работал моделью и изредка пел на публике, снова увлекся игрой на инструментах, а Чонгук писал и выпускал песни под собственным авторством. В их доме находились шпиц и доберман, боксерская груша и маленькая галерея французского искусства, гантели и каблуки. Они — идеальные противоположности. И такие, черт возьми, уже взрослые. Юнги тоже изменился, отрастил волосы и стал выглядеть счастливее, чем раньше, словно в его глазах наконец-то зажегся огонек. Он продолжил работать в корейской музыкальной сфере и продюсировал проекты множества известных айдолов, а также готовился к выпуску нового альбома. Весь такой важный, полностью погруженный в работу и до смерти преданный своему делу. — Не смотри на меня, хён, — усмехнулся Мин, — ты слишком красивый. Даже больше, чем всегда. Это обычная жизнь так благоприятно влияет? Джин усмехнулся и поправил край черной свободной рубашки. Он подкрасил глаза темным карандашом, выбрал один из самых крутых костюмов в коллекции Тэхёна и решил напомнить миру, что не зря получил звание мирового красавчика в свое время. Даже если его популярность уже прошла. — Нет, я всегда таким был, — Джин улыбнулся и отпил виски из бокала, — просто ты замечал кого-то другого. В паре метров от них стоял Чимин перед зеркалом и завязывал галстук. Он быстрым взглядом окинул их, подмигнул Сокджину и холодно посмотрел на Мина, демонстративно задирая голову и уходя в другую сторону. Наверно, взаимоотношения этих двоих так и останутся главной загадкой в мире. — Боюсь, нам обоим это уже не нужно. Мы всё оставили в прошлом, понимаешь, о чем я? Сокджин кивнул, хотя в душе не особо поверил Мину. Словно узнал себя. Словно забыл, но почти. — Сам-то почему один приехал? Не верю, что за тобой никто не ухлестывал! — Ну, как бы так сказать, — грустно улыбнулся старший, — я в прошлом кое-кого не оставил. Юнги неловко прокашлялся от неожиданной откровенности. — Да ладно тебе, сейчас все легкие выхаркаешь! Пошутил я, — продолжил Джин, хлопнув его по плечу, — со мной все супер. Но, как оказалось, простым людям работа тоже мешает строить нормальные отношения. Слишком много дел и ответственности. Жаль, что в каждой шутке есть доля правды. В душе он понимал, что дело не только в отсутствии времени, но и в том, что он все еще не мог выкинуть того, чье имя нельзя называть, из глубин своего сердца. А голове такой придурок не нужен был, конечно! Ким попытался убедить себя, что на него просто повлиял ветер ностальгии и слишком большое количество знакомых лиц, иначе он прямо сейчас удушил бы себя воротником рубашки. — Ну, соджу у вашей компании охуенная! Не думаешь стать лицом бренда? Буду каждый день пить в студии смотреть на тебя хоть так, а то ты совсем меня не навещаешь, хён. — Эй, каждый день пить вредно! — полу-укоризненно произнес Джин и повертел указательным пальцем в предупреждающем жесте. Юнги рассмеялся, но через мгновение резко переменился в лице. — Кстати, эм… — он быстро переключил взгляд на Кима и понизил голос. — Там он стоит. — Он? — недоуменно спросил Джин. А затем понял. Когда Сокджин принял приглашение на мероприятие, он решился сыграть в своеобразную русскую рулетку — приедет он или нет. Вот только плана действий на случай, если их миры снова пересекутся, у него не было. Бывший айдол почувствовал, как ладони вспотели, дыхание стало неровным, а сердце начало отбивать громкие удары. Но как бы страшно ни было, он не мог потерять самообладание и показать, как сильно волнуется. Не мог снова проиграть. Обида, вырвавшаяся наружу, полностью овладела им. — Что ж, — Ким прокашлялся и постарался сделать голос максимально ровным и чуть более громким, чем за минуту до этого, — мы с Чонсу и вправду встречаемся уже целый год, представляешь? Очень забавно получилось! Офисный роман действительно крутая вещь. — Стой, а разве вы не… — Потрахались, все дела. Ну, взрослые уже, да? В общем, было классно, я даже не думал, что смогу хотеть серьезных отношений! До него я спал со всеми подряд, отвечаю… — И что же твой парень тогда не приехал с тобой? — Юнги саркастично прищурил глаза, подловив правила игры. — Он сейчас в командировке в Китае, а когда узнал о свадьбе, то хотел приехать во Францию первым рейсом, но я остановил его, чтобы лишний раз не беспокоить. В конце концов, у нас доверительные и свободные отноше… — Заканчивай лапшу мне вешать. Он ушел прямо перед словом «потрахались». — Боже, — облегченно вздохнул Сокджин и расслабился, — как же я пересрался. Не знаю, что на меня нашло. Мне казалось, я смогу… — Да, я понимаю, — с чувством ответил Мин и залпом выпил содержимое из стакана, — кажется, до сих пор по нему сохнешь. — Отвали. — Отваливаю к кое-кому, — подмигнул Юнги, — если уж лажать, то по полной. Увидимся еще, хён. — Как мы сможем увидеться, если ты уже ослеп от моей красоты? — Джин тихо рассмеялся над собственной шуткой, все еще чувствуя тревогу, которую необходимо запить алкоголем. Юнги шуточно поклонился ему и ушел. Возле бара постепенно становилось меньше людей, так как близилось начало церемонии. В целом, список приглашенных был не таким уж и большим — немногочисленные родственники, принявшие их выбор, друзья из Кореи и Франции, несколько хороших знакомых из стаффа и сами участники группы. Аж семеро. Отчасти Джин чувствовал себя одураченным, ведь никто не говорил ему, что Намджун тоже тут будет. Справедливости ради, он даже и не спрашивал, так как лишний раз вообще не хотел поднимать эту тему и произносить его имя, но надеялся, что Тэхён и Чонгук хотя бы предупредят его, чтобы он морально подготовился. Но если уж честно, у Кима было целых три года на то, чтобы отпустить прошлое. Вот только давно не ощущаемый трепет, паника и непонятное любопытство сигнализировали о том, что с этой задачей он справился не на самую лучшую оценку. — Эй, мистер, — бармен жестом подозвал его наклониться ближе, — один мужчина уже минуты две с вас глаз не спускает. Симпатичный такой. Слева. Только резко не пово… Но его голова уже была повернута градусов на шестьдесят. Слегка пьяная, расслабленная поза не выдавала того, что внутри него подорвался весь в мир в одно жалкое мгновение, ведь он стоял рядом. Не в другой жизни, не во сне или на фотографии. А в реальности. Среди реальных декораций и реальных людей. Все установки, правила и отточенные мысли пошли к черту, стоило их взглядам столкнуться. Эта гребанная полуулыбка и проницательное выражение лица, словно Ким Намджун уже прочитал все его мысли и сделал выводы…стало невыносимо душно, тоскливо и одновременно радостно — захотелось вскочить с места, схватить его за идеально-выглаженный воротник и ударить со всей силы. Или, напротив, броситься на шею, как раньше…но воспоминания были сильнее инстинктов. Они давно расстались. У них больше нет совместных секретных жестов, нет поцелуев в щеку, нет парных шмоток, нет любимых фильмов, любимых мест, любимой еды… Ничего нет, кроме разваленного прошлого, тоски, шрамов и пары стульев, находившихся между двумя телами. Намджун так и продолжил стоять на одном месте, чуть облокотившись на барную стойку. Интересно, он догадался о его мыслях, как делал и раньше? Это было бы крайне унизительно. Джин показательно фыркнул и быстро отвернулся, принявшись расправлять складки на брюках, лишь бы унять этот ураган внутри. И какого черта этот мудак стал еще горячее и красивее? Нечестно! И улыбнулся так, будто вообще имеет какое-либо права улыбнуться ему! Он сжал стакан в руке, пытаясь стереть этот идеальный образ из головы, отвлечься, забыться, да сделать что угодно, лишь бы стать безразличным ко всему происходящему. — И вовсе он не горячий, — буркнул бывший айдол себе под нос, — Ли Мин-хо круче. Сокджин, допив содержимое стакана, встал и надел пиджак, желая скрыться в банкетном зале и отвлечься на пустую болтовню с гостями. Только вот через мгновение его запястье оказалось перехвачено… — Не поздороваешься? — Убери. Намджун сразу же ослабил хватку и улыбнулся ему. — Джин, я правда рад тебя видеть. От этого «Джин» стало дурно. На малую долю секунду он потерял самообладание, обнажив, что показное безразличие было лишь дешевой подделкой, но решил держаться до последнего. — Не могу сказать о тебе того же, Нам-джун, — бывший айдол намеренно сделал акцент на его имени, надеясь, что это хоть немножко заденет непроницаемого лидера, — стилёк неплохой. Приятного вечера, желательно, вдали от меня. Пришлось применить убийственное оружие — идеально отрепетированный холодный взгляд сверху-вниз, от которого раньше у всех сворачивало внутренности. — Так сильно ненавидишь меня? — А твои ребра в порядке? — Джин инстинктивно прикусил губу, вспомнив тот самый день, когда рана на ней болезненно саднила. Это не ускользнуло от взора Намджуна. Его рука как будто почти потянулась к лицу старшего, но бывший лидер быстро одернул ее, за что Джин был чертовски благодарен и немного раздражен, что он не сделал того, что хотел. Алкоголь делил его рассудок пополам, поэтому ему необходимо было свалить куда подальше. Кивнув бармену, он развернулся и быстрой походкой покинул барную зону, не решаясь взгляд на виновника своего несчастья даже краем глаза. В банкетном зале он встретил Чонгука, сосредоточенного говорящего с поваром. Чон кивал на все предложения и похлопал повара по плечу, затем увидел Джина, направляющегося в его сторону. — Ох, хён, скажи, что хотя бы ты любишь голубику, иначе я застрелюсь. — Люблю, — на нервах голос немного повысился, — а почему ты не сказал, что Намджун тоже будет…здесь… — Бл…ин, — он закрыл рот рукой от удивления, — а Тэхён тебе не говорил разве? Черт, это же я проспорил и забыл! Прости, прости, прости! — Не бери в голову, — отмахнулся старший, не желая портить жениху настроение, — все в порядке, правда! — Точно? Чонгук сочувственно приобнял его одной рукой. — Абсолютно! Или нет. Только что к нему подошел бывший парень, единственный человек, которого он любил по-настоящему, а взамен получил кругленький счет за психотерапию и боязнь испытывать настоящие чувства. Но он справится. Во имя любви с Чонсу, которого бросил еще несколько месяцев назад, однако это Намджуну знать необязательно. Джин вновь надел маску безмятежного хена-тусовщика, еще раз успокоил макнэ, гарантируя, что все будет хорошо и ему вообще нет дела. А сам уже запланировал, как после основной части церемонии стырит поднос с едой, закажет в номер алкоголь и запрется там, словно затворник. Может, немного поплачет. Совсем немного. Он посмотрел на невероятно красивое помещение-шатер, в котором будет официальная часть и сама свадьба. Повсюду стояли вазы с цветами, столы с белоснежной скатертью, а официанты разносили шампанское и приветливо кивали гостям. Джин пошел в сторону Хосока, который был уже порядком навеселе и общался с одним из приглашенных айдолов. Когда тот отошел по делам, Чон подлетел к нему и положил голову на его плечо. — Я чертовски хочу плакать, хён! Я…я плачу! Хосок вытер слезы салфеткой со стола и ярко улыбнулся ему, схватив за руки. Он выглядел очень вдохновленным и счастливым. — На свадьбе Лии из стаффа ты тоже плакал, помнишь? — Ой, это другое, — отмахнулся Чон, — там была очень милая атмосфера! А сейчас…блин, Чонгук и Тэхён женятся! Что за хрень? — А я думал, они друзья, — отшутился Джин и усмехнулся, — да уж, это действительно странно. Мы ведь их вырастили, а теперь они сами будут, возможно, кого-то растить… — Ну и жесть, — хмыкнул Хосок, — представляешь, мы уже больше трех лет не выступаем всемером и не существуем как группа…я так скучаю по нам. Джин понимающе кивнул. — Я тоже иногда. Хотя, если честно, простая жизнь не так уж плоха. Но работать с тобой было невероятно круто. Чон потрепал его по волосам и кивнул в знак благодарности. — Знаешь, хён, я никогда не считал тебя просто лицом группы, — слегка осторожно сказал Хосок, — у тебя потрясающий голос. И ты талантливый. Не хочешь поработать со мной и Юнги в будущем? Напомним индустрии, кто тут самый крутой. — Может быть, Хоби, — задумчиво ответил Джин, — будет слишком жестоко отвернуться от надежды, да? Хосок еще пару минут помучил его уговорами и в итоге ушел на поиски своего места. Люди потихоньку заполнили небольшой зал, украшенный самыми разными цветами пастельных оттенков. Сразу видно, что утонченный и изящно-простой стиль выбирал Тэхён. Если бы свадьбу организовывал Чонгук, то они просто бы ели стейки в каком-нибудь кафе недалеко от дома. От этой мысли Джин усмехнулся. Он подошел к своему столику и принялся ждать Чимина, который должен был присоединиться к нему и сидеть рядом. В зале постепенно погас яркий свет, сигнализируя о том, что надвигается то самое событие, ради которого все собрались. Джин и сам не заметил, как начал нервничать и ерзать на стуле так, словно это он сейчас под венец пойдет. К нему подлетел запыхавшийся Чимин. — Нет времени объяснять, — он перевел дыхание и выпил из его стакана шампанское, — давай махнемся местами? Умоляю, хён! Я должен сидеть рядом с этим камнем Мином в такой момент! Я выкуплю половину твоих акций, объезжу все твои алко-маркеты, напишу про тебя балладу… — Боже, — Джин попытался показаться раздраженным, но прыснул от смеха, глядя на перевозбужденного Чимина, — ладно, хрен с тобой. Но твои обещания я запомнил! А кто с Юнги сидит? — По-любому Хосок или какой-нибудь ноунейм. Сейчас я все устрою, спасибо тебе, дружище! Нет-нет! Брат! Чимин поспешно скрылся с поля зрения, предварительно пожав ему руку раз сто. Джину стало по-доброму смешно от абсурдности ситуации, но он понимал Пака. В конце концов, он столько лет ждал, пока Юнги наконец созреет до отношений и поставит его в списке приоритетов рядом с карьерой, а не где-нибудь на втором или третьем месте. Сокджин когда-то и сам ждал Намджуна около четырех лет, пока лидер не зажал его в кабинке туалета после премии и не признался в чувствах. Дождался…и ради чего? Все его страдания не окупились, а ударили по нему с тройной силой. Секунды счастья сменились на целые месяцы боли. Но если бы ему предложили стереть память и выкинуть его из сердца, Ким бы согласился? — О, приве… Блять. И в какой момент его жизнь стала похожа на настолько очевидную мелодраму? Потому что прямо сейчас он ощутил себя дорамной героиней, чья судьба строилась на нелепых и неловких совпадениях, от которых зритель взрывался от смеха. Намджун сел прямо возле него, не сразу разглядев его лицо из-за хаотичных вспышек света. Бокал с вином так и не приземлился на стол, а остался в зажатой руке. Кажется, они оба не ожидали, что будут сидеть вместе. — Да ты издеваешься! — Джин выхватил у него стакан и выпил залпом, забивая на все формальности. — Сколько нужно заплатить, чтобы не сталкиваться с тобой? Еще немного и он, подобно кастрюле, закипит настолько, что крышка съедет с плиты. Чересчур много чувств, мыслей, ощущений. Зато алкоголя много не бывает. — Я тоже не знал, что так получится, — Намджун сразу же приподнялся с места, — чтобы избежать дискомфорта, я найду другой столик, договорились? Женщина за соседним столом раздраженно шикнула на них. — Молодые люди, уже церемония началась, успокойтесь и сядьте! Джин раздраженно схватил Намджуна за коленку, пытаясь усадить обратно, дабы не спровоцировать гнев какой-то из родственниц Тэхёна. Бывший лидер послушно плюхнулся рядом. — Почти тянет на домогательство, — прошептал лидер с нотками иронии, из-за Джин быстро убрал руку с его колена, опомнившись. — Тихо ты, — угрожающе произнес старший, — с тобой меня ничего не интересует. А вот с кем-нибудь другим — вполне возможно. — Как скажешь, — пожал плечами Намджун и замолчал, погрузившись в собственные мысли. Это безразличие резко выбесило Сокджина. Настолько, что он даже не мог слушать дыхание соседа по столику. Намджун был всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Намджун был везде — в этом помещении, в его бесконечном потоке мыслей. И как он не отвлекался, воспоминания обволакивали разум и ощущались еще острее, когда их самый главный участник сидел рядом. Поцелуи в морской воде, объятия на небольшой кровати в общежитии, секс в подсобках и прочих местах, куда нормальные люди заглядывать не будут. И теперь, спустя три года, они сидели рядом и делали вид, что между ними больше ничего общего нет, кроме друзей и совместного музыкального прошлого. Наверно, это была правда лишь для одного из них. А второй всё никак не успокаивался, украдкой поглядывал на него и хрустел костяшками пальцев. — Посчитай овечек, — Намджун покосился на его подрагивающие руки, — тебе раньше помогало это снять стресс. До пятидесяти? — До сорока восьми. — буркнул Джин и спрятал руки в карманы, чувствуя, что немного покраснел. Значит, Намджун все еще помнил его привычки. Замечал то, до чего другим не было дела. Просто ужас, черт возьми! Глобальная катастрофа. — В курсе. Не хотел ставить тебя в неловкое положение. Или себя. Не знаю. — Ну и бред, — скептически подметил Джин, — я могу сказать, что прямо сейчас пью из твоего стакана только потому, что в курсе, как сильно ты не любишь вино. Хотя нет. Причина в том, что мне оно нравится. А ты не очень. — Может, я теперь люблю вино. Люди меняются, вообще-то. — Ага. Не сомневаюсь. Намджун демонстративно выхватил у него бокал и допил содержимое. Они снова замолчали и отвернулись друг от друга, пока из динамиков раздавалась романтичная музыка. Джин пришел в себя только тогда, когда услышал бархатный голос Ви, доносящийся из микрофона. — Чон Чонгук…ух. Я так долго готовил эту речь, а все равно чертовски волнуюсь, — Чонгук лучезарно улыбнулся Тэхёну, который на секунду прикрывает глаза рукой, — мне сложно выражать свои чувства, но я попробую. Мы познакомились десять лет назад, когда еще были детьми. Ты обожал картошку фри в Макдональдсе, вечно разбивал коленки и до смерти рубился в Сабвей Серф. Ты боялся, что не сможешь впечатлить фанатов, боялся, что в группе к тебе будут относиться не очень хорошо из-за возраста, однако ты никогда не сдавался. Ты всегда поддерживал меня, даже когда сам чувствовал себя паршиво, успокаивал меня и вытаскивал из депрессии, — голос Тэхена чуть дернулся, — ты смеялся, плакал, радовался и тосковал со мной. Из-за тебя я смог идти дальше и увидеть свет там, где никогда его не замечал. Ты помог мне повзрослеть и понять, чего я хочу от жизни. Хоть я для тебя и хён, но ты дал мне куда больше, чем я тебе…и…не хочу банальностей и лишней драмы…но плевать. Вся Корея и так знает, что мы спим друг с другом уже не первый год, поэтому я имею право сказать, что я обещаю быть всегда рядом и поддерживать тебя во всех твоих творческих начинаниях и напоминать тебе, насколько ты талантлив…серьезно! Ты просто потрясающий…надеюсь, кто-нибудь додумался подарить в качестве свадебного подарка мне футболку «Я муж Чон Чонгука», потому что я собираюсь носить ее до конца своей жизни… — Перебор. Лучше уж рисоварку, полезная вещь, так-то, — Джин громко усмехнулся, — не хочешь извиниться за кое-что, кстати? — Эй! — Намджун толкнул его в плечо, словно на секунду они превратились в старых друзей. — Я тогда извинился двести тридцать четыре раза! Джин успокоился и по-доброму улыбнулся, вспомнив, сколько еще за их совместную жизнь Намджун успел сломать вещей…и не только вещей. От этой мысли он вернулся в реальность. Все это ведь уже неважно. Неважно, сколько хорошего, чувственного и трепетного между ними было, когда очевидно одно — они расстались. Намджун любил недостаточно, а Джин слишком сильно. Вышло трагично для обоих. Но тяжелее всего тому, кто вынужден был смотреть, как человек, который просто выкинул его из жизни, спокойно существовал дальше и казался таким спокойным, словно ничего глобального не произошло. Намджун всегда был не из тех, кто готов стоять на одном месте. А Джин долгое время не видел ничего, кроме красного света на светофоре. Один пошел, а второй всё ждал, ждал, ждал…неосознанно верил, что Намджун вернется. Месяцами надеялся. Пока все корейские СМИ твердили о том, что он латентный гей, бывший лучший друг Намджуна, истероид с нехваткой внимания, виновник распада группы, он ждал лишь того, что бывший лидер заступится, опровергнет слухи и приедет в его обшарпанную квартиру, увезет от всех проблем и даст лучшую жизнь, о которой они оба мечтали, зажимаясь в общежитии. Этого не случилось. Но он справился. Почти. И постарался выжать из себя хотя бы частичку ненависти к Намджуну. Однако все пошло к чертям, стоило тому просто посмотреть ему в глаза. Что-то родное, все еще не позабытое в них, заставляло сердце сжаться с новой силой. Чонгук достал бумажку с речью, прокашлялся и начинает говорить. Бедный лист дрожал, словно планировал побег от него. Тэхён взял своего жениха за свободную руку и успокаивающе погладил. — Я волнуюсь немного…и еще не могу разобрать почерк. Поэтому обойдешься импровизацией, — бумажка все же победила в схватке и полетела на пол, — я встретил Тэхёна, когда его челка спадала на пол лица, а понять, что это он, можно было только по лучезарной улыбке. Не знаю точно, в какой момент я понял, что влюбился, но уже было поздно — я полностью и безвозвратно погряз в чувствах к нему. И был уверен, что ты, Ким Тэхён, никогда не ответишь мне взаимностью, пока не поговорил с Сокджин-хеном о своей любви…в тот вечер он убедил меня, что мне не нужно стыдиться этого и сказал, что мне стоит попробовать намекнуть тебе, что я хочу большего. Эй, хён, намек удался! — У меня отменный гей-радар, — довольно улыбнулся старший и тихо добавил, — хотя сам я впервые полюбил парня в двадцать два…а, неважно. — Я в двадцать, — прошептал он в ответ, — шифруемся так, будто не понимаем, что говорим друг о друге. — Ты любил меня? — Джин нервно посмеялся, подозвав официанта. — Не смеши. И я оба возьму себе, мы не парочка уже, чтобы проявлять заботу. Намджун понимающе кивнул и не стал отвечать из-за продолжения речи Чонгука. Или, может, просто не хотел. — Я могу посвятить еще сотню песен тебе, но больше никаких свадебных речей. Ты и так все знаешь. Всегда знал. Я рад, что мы смогли пройти через все вместе, несмотря на навалившиеся трудности и переезд во Францию…мы были бы не нами, если бы не справились вдвоем, верно? — Чонгук провел рукой по щеке Тэхёна. — Люблю твой стиль. Голос. Смех. Безрассудность. Искренность. Всего тебя. Спасибо, что реализовал мою главную мечту в жизнь. Чонгук закончил речь и поцеловал Тэхёна, а зал громыхнул аплодисментами и свистом. Джин начал громко хлопать и кричать что-то вроде «Это мои дети, ура!». По щекам текли горячие слезы. Они справились…смогли вытерпеть все испытания судьбы, осуждение, страх и трудности принятия. Джин был свидетелем того, как зарождалась и расцветала их любовь. Да и они тоже видели его…другим. Влюбленным, наивным, счастливым. А затем разбитым, усталым, озлобленным на весь мир. Он тоже хотел быть нужным. Хотел почувствовать чье-то тепло и заботу. Если быть честным, то чье-то конкретное. Того, кто сидит так близко, а на самом уже давно так далеко… Того, кого не смог забыть. Голова послала его куда подальше, однако сердце и тело все еще жаждали прикосновений, отклика, взаимности, да чего угодно, кроме безразличия и игнорирования. Каким же слабаком Джин оказался. От этих мыслей слезы сами полились непроизвольным потоком. Возле его лица сначала маячил платок, но пришел Ким в себя только тогда, когда теплые руки коснулись лица, а большие пальцы вытирали подступающие слезинки. — Не трогай, — обессиленно произнес Джин, предательски ощущая, как вся внутренняя борьба практически сошла на «нет», — если люди меняются, то и я изменился. И теперь мне абсолютно плевать на тебя. Намджун не убрал руку с его колена, а продолжил водить ей с целью успокоить старшего. Джин не сопротивлялся, но и не смотрел в его сторону — было слишком тяжело противостоять. — Зачем ты это делаешь? Зачем строишь из себя такого правильного джентльмена? — выпалил Сокджин, снова взбесившись. — Тебе не хватило тогда, да? — Я хочу поговорить с тобой, Джин. — Немного поздновато, не находишь? — Знаю, — он практически шептал фразы ему на ухо из-за громкой музыки, — я ужасный слабак, потому что не могу держаться от тебя подальше, даже если знаю, как сильно ты меня презираешь. Но презрение было ничто по сравнению с тем, как сильно Сокджин хотел оказаться ближе. — Твои проблемы. — Всё же, — чуть хрипло продолжил Намджун, обжигая его бедное уже и так покрасневшее от смущения ухо, — позволю себе предположить, что ты действительно изменился. Но твои чувства… — Не надо. — Я знаю тебя. — А я тебя больше нет. Может, вообще никогда не знал, раз позволил тебе разъебать мне сердце, а теперь играть с остатками чувств. Джин опустил голову вниз, не в силах сопротивляться с накатавшими эмоциями. Нервно расковыривал кожу на пальцах, пока бывший лидер не перехватил его руки и не сплел со своими. Давно позабытое тепло, их личный способ по-странному соединять пальцы…его окутала ностальгия, смешанная с примесью боли, отчаяния и едва уловимого возбуждения. Как же он захотел просто бездумно быть с бывшим лидером рядом, отключить воспоминания и оставить только приятные ощущения от того, что они снова встретились, ведь их души связаны, а тела тянутся друг к другу. Только это невозможно. А почувствовать все равно хочется. Даже так. — Брось, ты тоже меня знаешь. Сам-то веришь, что мне плевать? Ну же, посмотри в глаза! — Намджун, я… — устало начал отнекиваться Сокджин, на что бывший лидер схватил его за подбородок и практически заставил установить зрительный контакт. — Я ничего не смогу увидеть в них. Может, раньше и мог, а сейчас это бесполезно, понимаешь? Почитай женские форумы, в конце концов. — И что же там пишут? — Сходиться с бывшим — полный отстой. Хуже, чем с инфантильным сексистом. Над вторым хотя бы можно посмеяться, а первый только раздерет старые раны. — Звучит вполне убедительно. Но в каждом правиле возможно исключение, правда? — Намекаешь на себя? — Нет, — Намджун слегка грустно усмехнулся, — я не отличаюсь от остальных мудаков. Но хочу получить хотя бы видимость шанса на разговор. — Не особо болтать хочется, — отмахнулся Джин, уже порядком охмелев, — всё это как-то грустно для сегодняшнего вечера. Он пьяно ухмыльнулся и развалился на стуле, сложив руки на груди. Его настроение менялось с каждой минутой — от страха, тревоги, раздражения и злости он постепенно дошел до смирения с собственными чувствами и мыслей, что поддаться искушению разок не так уж и страшно…просто пьяные взаимодействия, не обязательно секс, хоть и его, если честно, захотелось до дискомфорта в штанах…но это было чертовски неправильно и аморально. Даже если закрыть глаза на то, что бывший айдол вовсе не ханжа, продолжить общаться с Намджуном казалось неприемлемым поступком и полным отсутствием самоуважения. Но Ким хотел. Очень. Алкоголь может перевернуть любое сознание. Создать иллюзию того, что его мысли не такие уж и неправильные, а даже вполне логичные. Он тяжело вздохнул, искоса глянув на Намджуна, который уловил его взгляд и ослабил галстук на рубашке. — И чего же ты тогда хочешь, если не говорить? Джин несколько секунд поколебался, прежде чем ответить. Правильно было бы сказать что-то вроде «я хочу, чтобы ушел, придурок». Но неправильный ответ так и напрашивался на язык. Мое тело все еще хочет тебя, я чертовски перепил, одинок, а ты можешь дать мне хотя бы на пару часов иллюзию близости. Я все еще люблю тебя. И готов пожертвовать всем, что выстраивал три года ради того, чтобы ты снова прижал меня к себе. Самый настоящий слабак — это я, а не ты. — Сам догадайся, — старший подмигнул ему, — ты же ведь знаток читать мои мысли. Или экстрасенсорные способности уже и на других распространяются, а? — Только на тебя, милый. Намджун понял правила игры и чуть прикусил его за мочку уха, из-за чего Джин ужасно покраснел и смущенно улыбнулся. «Относись к этому так, словно ты во сне», — пытался он окончательно похоронить голос разума. — Никаких милых, — пригрозил Джин, хоть ему это и пиздецки нравилось, — давай сбежим отсюда? Намджун кивнул и повел его к выходу, бережно держа за кисть руки. Джин, чуть покачиваясь от выпитого, постоянно прижимался к нему, убеждаясь, что он действительно реален и состоит из плоти и кости, а не ошметков воспоминаний в лихорадочном сне. Это было приятное чувство — знать, что его сердце бьется, а прикосновения ощущаются в миллион раз сильнее, чем он мог представить. И вся жизнь начала казаться такой спокойной, словно бывший айдол нашел дорогу домой, а вместе с этим его душа наконец-то успокоилась. Они вышли на пустынную террасу, откуда дул теплый летних воздух с примесью морской соли. Джин расстегнул верхние пуговицы на рубашке и подошел к краю террасы, наслаждаясь дуновением ветра. Каштановые кудряшки приятно падали на лицо, а тело рядом согревало и осторожно держало его за талию. Намджун, как в старые времена, пропускал его густые пряди сквозь пальцы. — Совсем как в Чинкве-Терре, — вдруг вспомнил Джин и тихо посмеялся, — сколько же мы денег тогда потратили, просто пиздец! — И нервов, — усмехнулся бывший лидер и надел на него свой пиджак, — ты ведь согласился поехать туда только потому, что я мечтал там побывать. Черт. — Все равно классно было, — слабо запротестовал Сокджин, — море, храмы, разноцветные домики, креветки и психи-шпионы. Не совсем моя эстетика, но опыт не может быть бесполезным. — Это ты про песочный замок, который лепил часа два, но его снесло волной? — Не напоминай! Я тогда всю душу в него вложил, — он шуточно толкнул бывшего лидера плечом, — в тебя тоже, кстати. Если помнишь. — А ты думаешь, что забыл? — Может, почти забыл. Ты же не из тех, кто будет жить прошлым. — Ты тоже. — Неправда. — Согласен. Повисла неловкая тишина. — Мои извинения ничего не исправят, — Намджун не выпускал его руку из своей, — я знаю, что поступил отвратительно. Я должен быть защищать тебя. — Фигня, — перебил его Сокджин, — необязательно говорить эти формальности. Я все равно хочу знать, что ты счастлив. И что у тебя все хорошо складывается… — Складывается неплохо, — признался бывший лидер, — но я не счастлив. — Почему? — Ты знаешь. Джин прикусил губу и еще сильнее зарылся в пиджак. Не только из-за холода, но из-за невероятной грусти. — Не говори так. Это разбивает сердце. — Я приехал, чтобы увидеться с тобой, даже если это чертовски эгоистично и неправильно. Даже если ты не захочешь меня слушать, даже если не приблизишься ко мне ни на метр…надеюсь, ты простишь меня хотя бы за это. Джин мгновенно вспыхнул. — А ты думаешь, я не жаждал того же, Джун? Думаешь, я правда смог бы послать тебя нахрен раз и навсегда? — голос чуть не сорвался на крик. — Я надеялся, что ты, черт возьми, подойдешь и поцелуешь меня, зажмешь в туалете, заставишь почувствовать то, что я не мог даже представить за эти годы без тебя! Старший уже не контролировал себя — он обхватил лицо бывшего лидера ладонями и поцеловал, не сдерживая силу. Прижался, не желая отпускать. Протолкнул ему язык в рот, схватил за волосы — вышло слишком смазано, слюняво и даже пошло. Намджун отстранился с тяжелым вздохом. — Ты же понимаешь, к чему ведешь? И что остановиться мы уже не сможем… — Да. — Решать проблемы сексом немного по-детски, не находишь? Джин поднес палец к его губам, прося помолчать. Затем притянул его за шиворот рубашки. — А мне плевать, — с вызовом сказал он, из-за чего лидер ухмыльнулся, — в душе я пубертатный подросток. И вообще, может я планирую больше никогда не видеться с тобой! Может, даже перееду на необитаемый остров, чтобы не смотреть на билборды, плакаты и шоу с твоим лицом. — Настаиваешь на том, что нам нужно потрахаться, а утром разойтись, как незнакомцы? — Именно. Буду рад, если окажешь такую услугу. Намджун выдержал паузу и кивнул. — Приятно познакомиться тогда, — самодовольно произнес он, — ты красивый. Не хочешь подняться в мой номер? — Поднимешь сам, я устал от тяжести быть украшением планеты, — он усмехнулся и сделал глоток вина прямо из бутылки. — Какая честь. Намджун присел, чтобы старший смог забраться ему на спину, затем Джин обхватил его руками и победно улыбнулся. Ему чертовски не хватало этой дурацкой заботы и сильных плеч. — Кстати, я слушал твой новый альбом, — невзначай начал он, когда они почти добрались до номера, — так, краем уха. — Хочешь поговорить о моем творчестве? Споешь любимую песню? Джин слез с его плеч и покорно ждал, пока мужчина найдет ключ-карту. Только сейчас он понял, что в Намджуне действительно что-то изменилось — он стал не только шире, но и взрослее. Конечно, за три года у любого человека что-то да изменится, однако теперь бывший лидер казался совсем другим. — Ну, есть одна неплохая, — издевательски протянул Джин, — про пляж и разгоряченные тела. Звучит как-то знакомо… — Неужели? — Не могу ничего утверждать, — Джин уперся коленом в его область паха, — но девушка, про которую ты поешь, наверняка очень красивая. Намджун беспомощно усмехнулся и положил руку старшему на щеку. — Да, он и вправду очень красив, — он медленно провел большим пальцем по полуоткрытым губам, — а еще до безумия болтлив. И поцеловал так, что Джин чуть не потерял равновесие от неожиданности. В этот раз уже Намджун взял над ним верх, посылая все его попытки казаться крутым к черту, прикусил его нижнюю губу и протолкнул язык в рот. Слегка сжал одной рукой шею, а другой боролся с ремнем и дотронулся уже до вставшего члена. Джин тихо простонал в поцелуй и обвил его руками, пока старший не отстранился. Они любили пререкаться даже в такие моменты, издеваться и припоминать какие-то интрижки. — Я бы рад продолжить, — бывший лидер состроил грустную физиономию и уперся руками в грудь старшего, — да вот боюсь, что не дотягиваю до твоего нового парня. Изменяешь? — До кого? — на секунду Джин вообще забыл о существовании Чонсу, а затем покраснел, осознав, что угодил в ловушку. — А, точно…у нас свободные отношения, это сейчас модно, слыхал? — Неплохо, но немного неубедительно. — Не тебе мне мораль читать, — процедил старший, — сам-то, кажется, с актрисой встречаешься? Ай-ай, не стыдно заставлять женщин плакать? — Похвально, что ты следишь за мной, — с слишком очевидной иронией сказал он, притянув его за край рубашки, — забей, это фансервис. Я не в отношениях ни с кем и… — Ладно, — перебил Сокджин, расстегивая пуговицы, — не буду скрывать, что я рад. Теперь мы можем просто сделать уже эту ужасную ошибку, пока не отрезвели окончательно? Намджуну не нужно было повторять дважды — он сократил расстояние и снова накрыл его губы своими. Джин заметно успокоился и размяк в его руках, а еще наконец-то исполнил свое желание — облапал тощими пальцами крепкую грудь, царапая ее и надавливая на нежную кожу. Лидер чуть-ли не вырвал все пуговицы на его несчастной рубашке и еле справился с тем, чтобы расстегнуть их, затем наклонился ниже и покрыл поцелуями шею, слегка прикусывая, спустился ниже и провел языком по твердому соску. — Намджун…ты можешь…пожалуйста… — Что могу? — он поднял наигранно-невинный взгляд, отчего Джин в сотый раз покраснел, хотя в свое время они перепробовали в сексе все, что могли. — Ну…блять…возьмешь в рот? — Пожалуйста? — Пожалуйста. Намджун опустился на колени и снял с него брюки. Джин зарылся пальцами в его волосы и прикусил уже опухшие губы, тяжело дыша. Спустя три года…зачем…все это так грязно и неправильно. Но сейчас это было уже неважно. Мысли вылетели из головы сразу, стоило только Намджуну взять головку в рот, плотно обхватив губами. Джин почувствовал легкую дрожь в ногах и перевел дыхание, но затем снова подавился воздухом, когда лидер принялся заглатывать глубже. Комната заполнилась развратными звуками чавканья. Джин закрыл лицо руками и слегка толкался ему в рот, чувствуя, как еще чуть-чуть и он слишком банально кончит. Надо было остановиться. — Я…не хочу так, — прошептал старший, окончательно поборов смущение, — хочу кончить от тебя внутри. Иди сюда, ладно? Намджун приподнялся с колен и потянул его на кровать. Джин навис над ним сверху, пытаясь сфокусировать взгляд. Руки заботливо гладили его лицо, а глаза не верили тому, что происходит. Его волосы по-прежнему были шелковистыми, а щеки ужасно-мягкими. — Я скучал по тебе, — выпалил бывший лидер и потянулся за поцелуем. Их воссоединение больше не казалось Сокджину чем-то неправильным, напротив, он ощущал невероятный прилив нежности и счастья. Его губы касались макушки бывшего лидера, лба, ямочек и подбородка — хотелось запечатлеть каждый момент. Слезы радости непроизвольно текли, делая поцелуи солеными. — Скажи, что ты тоже думал обо мне. Скажи, что не ненавидишь меня, Джин… — Сам послушай. Старший приложил его руку к сердцу, которое бешено стучало. Как Сокджин мог не думать о нем? Как мог забыть и жить дальше? Ведь столько лет он взращивал к себе самые крепкие и сильные чувства в мире, надеясь, что когда-нибудь сможет выплеснуть их наружу… Джун был единственным человеком в его жизни — среди подкатывающих парней, среди скромных девушек, среди взрослых мужчин. Никогда по-другому не было. И что-то подсказало, что никогда и не будет. На журнальном столике стояла бутылка вина. Джин потянулся к ней и бегло осмотрел. — Значит, — хихикнул старший, — про вино не соврал? — Соврал. Я его до сих пор не люблю. Просто со вкусом связаны приятные воспоминания. Джин откупорил бутылку, сделал первый глоток и приблизился к губам Намджуна, переливая напиток ему в рот. Небрежные красные капли растеклись по подбородку, шее и перешли на грудь. Джин слизал их, наслаждаясь хриплым стоном снизу так, будто это музыка. — Я угадал, какие именно? — Сокджин взял его палец в рот, нежно посасывая. Может, он не знал, что за пиздец творился в душе Намджуна, но его тело, фетиши и кинки выучил за столько лет вдоль и поперек. — Может быть, — мужчина потянулся к тумбочке, — ложись. Теперь бывший лидер нависал сверхи, а его крепкие руки впивались в ребра, гладили талию и переместились на задницу. — Намджун, следы…— хрипло протянул Джин, когда тот прикусил его за шею. — Следы останутся. Он почти остановил его, но тут же вспомнил, что они давным-давно не участники группы, вынужденные жаться по углам, лишь бы никто не поймал. — Похер. Он достал смазку и презерватив из шкафчика. — Охуеть, это что, был твой план? — осуждающе покачал головой Джин, но все равно был рад, что эта трудность решена. — Хочешь сказать, что если мы пойдем в твою комнату, у тебя в чемодане не окажется этой аптечки первой помощи? — Намджун краешком зубов открыл упаковку презерватива, отчего Джин, повернувшись через плечо, тяжело вздохнул и облизнул покусанные губы в предвкушении. — Лучше не спорить на это. Бывший лидер ухмыльнулся и нанес смазку на два пальца, подставляя их ко входу. Джин поерзал, чувствуя, как уже не может терпеть. — Давно не было? — Не переживай, я всё вытерплю. — Знаю. Намджун медленно начал двигать двумя пальцами, заставляя Сокджина стиснуть зубы. Старший тяжело вздохнул, уперся лицом в подушку и подставился ближе, напрашиваясь на ускоренный темп. — Давай уже, лидер. Давно позабытое прозвище. Намджун действительно был лидером — это очевидно. Но Джин вкладывал в это слово иной смысл, когда они оставались вдвоем. Это было чем-то личным и сокровенным, поэтому они оба замерли на секунду от нахлынувших воспоминаний. Сколько лет он шептал ему это на ухо, сколько лет целовал в макушку, произнося эти слова, сколько лет успокаивал ими… — Да ты грязно играешь, Ким Сокджин…все еще любишь пожестче? — Как в воду глядишь. Намджун вошел в него резко и без какого-либо предупреждения. Сначала было дискомфортно и больно, как бывает при долгом отсутствии секса. Но тело, как ни крути, помнило ощущения и послушно поддавалось толчкам. Бывший парень вдавливал его в несчастный матрас, оставлял смазанные поцелуи на спине, стискивал пальцами его талию, любуясь на красные следы. Он двигался быстро, размашисто и глубоко, без лишних прелюдий. Именно так, как любил Джин. С примесью страсти, боли и никуда не уходящей внимательности. Старший жадно хватал воздух, сжимал простыни в руках, закрывал глаза и сходил с ума, когда руки бывшего лидера то упирались в лопатки, то переходили на лицо и оттягивали его нижнюю губу, чуть-чуть кровоточащую от укусов, тянули на себя копну волос… Намджун слегка хлопал его по пояснице, ускоряясь, впивался пальцами в его запястья. Джину не требовалось много времени — как только наступило осознание того, что его бывший парень сейчас грубо трахал его, а звуки шлепков разносились по всему помещению, внутри все сжалось, а оргазм резко настиг его, заставляя в очередной раз подавиться воздухом и издать протяжный стон. Намджун кончил следующим, сжав его запястья до предела и оставив смазаный поцелуй где-то на спине. — Все хорошо? — слегка неловко спросил Джун и лег на подушку рядом. — Супер, — устало улыбнулся Джин и накрылся одеялом. Какое-то время они молча лежали, не решаясь заговорить. Эйфория, которую испытал Джин, сменилась на тоску и ужасное осознание того, что он натворил. Перед глазами была не туманная дымка и что-то вроде подобия звезд при оргазме, а реальность, где он лежал в номере отеля, оттраханный бывшим парнем. Он прижал к себе худые колени и отвернулся. Намджун надел домашние шорты, снял простыни с кровати и выкинул презерватив. Они никогда не были из тех, кто после секса ложился спать и прочее. Привычка сразу заметать следы так и осталась. Или бывший лидер сам стремился замести их побыстрее. — Хочешь воды? Джин кивнул и вымученно улыбнулся. Расплата за ошибку настигла слишком быстро — глядя на скомканные простыни, бутылку вина, широкую фигуру рядом и тусклый свет в чертовой комнате отеля он понял, что облажался окончательно. Не смог сохранить независимость, не смог даже сделать вид, что все эти годы ему было плевать на Намджуна. Не смог сопротивляться этим чертовым ямочкам, массивным бедрам, карим глазам…позволить выебать себя, чтобы мужчина снова оставил его одного. Вскрыл старую рану, не успевшую зажить окончательно, как она снова загноилась. — Ты жалеешь о произошедшем? Намджун плюхнулся рядом, беспокойно поправил ему пряди, прилипшие ко лбу от пота и подал стакан воды. Такой хороший. Аж тошно. — Дело не в этом, — буркнул себе под нос Джин и сделал глоток, — о таком сексе было бы глупо жалеть. Но если уж честно, мне и вправду паршиво, Джун. Я подвел самого себя, понимаешь? — Я не должен был делать этого, — Намджун зарылся лицом в колени, — мне нельзя было приближаться к тебе после произошедшего. Вини меня во всем, только меня. — Нет, Джун, — нервно усмехнулся Сокджин, — я действительно виноват, ведь тогда, три года назад, я был совсем другим. Я боялся людей, жил в коммуналке с тараканами, надеялся помереть от голода и постоянно разбивал себе костяшки, желая забыться в вечном сне. Паранойя мешала спать, боль мешала жить, воспоминания мешали отпустить…но ведь я справился. И сейчас я чувствую себя намного лучше. — Ты действительно невероятен, — Намджун внимательно слушал его и погладил по голове, — мне больно от того, через что ты прошел. Просто пиздец как больно. — Но я не договорил, — голос дрожал, становясь все тише и тише, — люди видят меня таким. Поборовшим травмы. Отпустившим прошлое. Живущим новой жизнью. Но я ведь не такой, Джун. Я не переставал любить тебя, дурень. Следил за твоими обновлениями, как сумасшедший фанат. Прокручивал прошлое. Удалял фотографии и возвращал из недавно удаленных. Я думал, что почти оправился, начал встречаться с Чонсу…а засыпал, надеясь проснуться и увидеть рядом тебя. Знаешь, Ким Намджун, иди ты к черту. Я ухожу. Давясь слезами, он нервно натянул на себя трусы, наспех надел мятую одежду и отмахнулся от всех попыток младшего повернуть его на себя. — Отпусти уже! — Не отпущу, пока ты, Ким Сокджин, не выслушаешь меня… Не успел он начать, как в дверь агрессивно начали стучать кулаками. Они в непонятках переглянулись, не зная, что делать. Иронично. Опять их поймают с поличным. — Я…я залезу под кровать… — Успокойся, Джин. Я больше не хочу прятаться. Просто сиди здесь, окей? Намджун осторожно приоткрыл дверь, не успевая удержать ее, так как две фигуры в костюмах чуть-ли не сбили его с ног, проникая в помещение. Джин узнал среди них Тэхёна, рвущегося вперед и Чонгука, придерживающего его за плечи. Черт. Он вжался в кровать, надеясь слиться с ней воедино и остаться незамеченным. — У тебя тут сексом несет, — раздраженно сказал Тэхён, а затем покосился на Джина, — отлично, вся семья в сборе. Классно! Ви подошел к Намджуну вплотную и ударил кулаком по лицу со всей силы. Джин ошарашенно посмотрел на них и подавился водой. — Тэхён, успокойся! Чонгук обхватил его тело обеими руками и оттащил от удивленного Намджуна, у которого тонкой струйкой текла кровь из носа. Так как Чонгук был сильнее физически, Тэхёну только и оставалось брыкаться и пытаться вырваться из его хватки. — Совсем больной, блять?! — Намджун посмотрел на рубашку, надетую на голое тело и испачкавшуюся в крови, поднял агрессивный взгляд и сжал кулаки. — Мне плевать, что я твой хён, еще хоть раз ударишь меня… Джин подлетел к парням и встал между ними, пытаясь перекричать их. — Да ты ж ему нос разбил, Тэхён! Что за херня?! Он принялся вытирать кровь с лица лидера первым попавшимся полотенцем. — Джин, — устало одернул его бывший лидер, — мне не десять лет, чтобы возиться со мной…дай мне поговорить с этим придурком. — Знаешь, по-моему, это я здесь должен вести себя как мудак и отталкивать твою заботу! — Хватит, — строго сказал Чонгук всем им, — Тэ, будь добр объяснить, что за херню ты прямо сейчас устроил на нашей свадьбе! Ты же хотел просто поговорить… Тэхён сел на пол и окинул их тяжелым взглядом. — Ханчоль — лучший друг Джиена, нашего бывшего менеджера. Я в курсе, что произошло тогда, ты, идиот! — Значит, теперь ты все знаешь? — он нервно усмехнулся. — Ага. Я так зол на тебя, Намджун. Просто…пиздец. — А нас вы просветить не планируете? — Джин и Чонгук обменялись озадаченными взглядами. — Мы с тобой подставили всю команду, печенька, — выпалил Тэхён, — нас спалили СМИ, когда мы тусовались в Тэгу. Но почему ты не рассказал нам? Почему понес ответственность сам? — Потому что они не отпустили бы вас под венец после расторжения контракта. Вас заставили бы платить гигантскую неустойку и точно не дали бы быть вместе! Джин ничего не понял. Неустойка, условия контракта… — Это бред! Мы бы ушли все вместе! — Ты правда думаешь, что агенство позволило бы нам просто расторгнуть контракты и пойти по домам? Им нужен был тот, кто останется на плаву, тот, кем можно вертеть, пока они не взлетят до небес! — Но почему ты? — грустно спросил Чонгук, все еще находясь в шоке. — Потому что вы всегда были и останетесь под моей ответственностью. Потому что я ваш лидер, черт возьми! — Хён, зачем ты так с нами? Почему ты не позволил нам вмешаться? — Тэхён вырвался из хватки Чонгука и схватил его за воротник. — Наше счастье построено на ваших страданиях, так?! — Нет, — уверенно ответил Ким и сбросил его руки с себя, — свое счастье я сам разрушил. И получил сполна за свою глупость. — Хён, о чем ты? — Чонгук устало прикрыл глаза и взял его за плечи, но тот вырвался и быстрой походкой направился в сторону выхода, громко хлопнув дверью. Все трое неловко переглянулись, переваривая информацию. — Думаете, он поступил правильно? — Тэхён положил голову на плечо Чонгука и погрузился с мыслями. — Я не хотел лезть на хёна с кулаками, просто меня всего перетрясло, когда Ханчоль рассказал правду. — Дурак ты, — Чон потрепал его по волосам, — дело не в рациональности и правильности. А в любви. Он слишком сильно нас любил, чтобы не подставиться под удар. Но почему агенство так поступило с Джином? Услышав свое имя, старший опомнился и быстро встал. — Мне нужно пройтись. Джин коротко кивнул им и пулей выбежал из номера, спустился по лестнице, спотыкаясь почти на каждом шагу и смотря по сторонам. Куда мог уйти Намджун? Если пораскинуть мозгами, то уехать он точно не мог. Идти к полуживым людям в банкетный зал тоже. Возможно, это, пляж…он бы и сам туда пошел. А они были связаны, значит, думали почти одинаково. Джин быстрыми шагами пошел в сторону моря, встречаясь с парой приглашенных гостей, которые посмеялись с того, что он шел в брюках, спадающих с тела, а полуоткрытая рубашка обнажала следы бурной ночи. Он наспех застегнул ее и неловко прокашлялся. Но Киму необходимо было добраться до сути. Любой ценой. На пляже не было никого, кроме одинокой фигуры, сидящей возле берега. Приглядевшись, он узнал в силуэте Намджуна, нервно курящего сигарету и смотрящего на море. Рассвет постепенно разросся до вселенских масштабов, окрасив облака в ярко-оранжевый свет. Джин подбежал к нему, садясь на теплый песок. Намджун никак не среагировал, только сделал еще одну затяжку. — Я забыл тебе кое в чем признаться. Мы давно расстались с Чонсу. Я, если честно, просто хотел, чтобы ты приревновал и понял, кого потерял. Намджун по-доброму улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Я догадался. Можешь сделать одолжение не сходиться с ним? — А ты можешь ответить, любил ли ты меня? — Джин заламывал руки в замок. — Я больше…ничего не понимаю. И это чертовски пугает. Я жил с мыслью, что тебе плевать на меня! Что я всегда тянул тебя на дно и был обузой! Намджун хмыкнул и посмотрел на спокойные волны. Джин зарылся лицом в колени и перебирал пальцами теплый песок. — Дело не только в неустойке, Джин, — признался бывший лидер, — я не хотел больше причинять тебе боль своей неопределенностью. Я думал о расставании, но я не знал, что агенство задумало убрать тебя, чтобы я точно остался. — Знаю. Ты ведь тогда привез меня в Италию попрощаться, да? Намджун кивнул, вытерев маленькие слезинки. — Но я могу ответить на твой вопрос. Я до сих пор люблю тебя. — Должны ли мы что-то с этим делать? — Исходя из женских форумов, наверно, нет. Но я чертовски хочу. Джин промолчал на это, затем резко притянул его за шиворот рубашки и оставил быстрый, неряшливый поцелуй на губах. Он и сам не знал, что на него нашло. Просто захотелось. — Сигарету выкинь, — укоризненно сказал старший, — ты слишком горячий, когда куришь. Намджун послушно потушил окурок и перехватил его тонкие запястья. — Не хочешь оставить мне свой домашний адрес, чтобы я как-нибудь неожиданно приехал к тебе и заставил убедить, что дать мне второй шанс будет лучшим решением в твоей жизни? — Может быть. Только учти, что я могу неожиданно расплакаться и броситься тебе на шею. Даже, наверно, постараюсь сломать ее за то, что ты не позволил разделить свою боль со мной. Намджун оставил короткий поцелуй на его макушке и ушел в сторону своего номера, чтобы переодеться, смыть кровь с лица и попробовать проспаться. Джин устало вздохнул и откинулся на песок. Эти свадьбы слишком выматывают.