грёбанная мазохистка

Панси Паркинсон — тривиальная до тошноты аристократка с неблагородной аддикцией к противно-пахнущим сигаретам, что она переняла от Нотта. Теодор, к слову, прекрасный друг и скорее всего не менее хороший любовник, но Панси до судорог в теле в Драко Малфоя. Мальчика с аномально-холодной температурой сердца, значительно ниже чем на вершине горы Денали. Панси каждый взгляд в сторону грязнокровки смертельной инъекцией по венам распространяется, останавливая бешено бьющийся под тонкой кожей пульс. Ревность Паркинсон циркулирует по сплетениям вен ядовитой ртутью, организм медленно разъедая, но ей как девочке-проглатывающей-свою-гордость на это абсолютно плевать. Скорее даже неаристократически похуй. Драко для неё — героином по венам растекается, принося за собой мимолётный экстаз, после которого идут тяжёлые отхода от которых трясёт в эпилептических припадках ладони худые. Хотя возможно это из-за того, что Панси не ест третьи сутки подряд, заполняя желудок большим количеством жидкости. Паркинсон суёт пальцы в глотку, выворачивая и без того пустой желудок до болезненных спазмов в животе и саднящего ощущения в гортани. Грёбанная мазохистка. Панси — угловатая девчонка со слегка седловидной формой носа и едва заметным шрамом над бровью от брошенного в неё маминого мундштука за набранный лишний килограмм веса. У неё кости сквозь алебастровую кожу просвечивают как под рентгеновскими лучами, словно сделай она одно резкое движение прорвут слой эпителия. У Панси руки с торчащими костяшками пальцев дрожат в треморе, она их сжимает до звука хруста, ногтями впиваясь в фарфоровую кожу до следов-полумесяцев. Самооценка Панси летит с крыши небоскрёба, разбиваясь всмятку на идеально-ровном асфальте, в мелкую крошку дробя кости. Она даже готова поклясться, что слышит в ушах глухой треск переломанного позвоночника. У Паркинсон в грудной клетке атрофированный шмат мышц и сосудов, перекачивающий кровь по всему телу, что не способен на тёплые чистые чувства. По сплетениям вен циркулирует ревностная токсичная любовь с примесью ядовитой желчи, которая отравляет организм похлеще любого наркотического вещества. Драко трахает Панси, словно дешёвую маггловскую шлюху на любой поверхности, что находится рядом исключительно в коленно-локтевой, чтобы позволить фантазии представить совершенно другое лицо. Панси для него — девочка для быстрого перепихона и отменного горлового, без лишних слёз и громких противных стонов. Драко не любит излишнюю эмоциональность, сентиментальные фразы и Панси Паркинсон. Какая жалость. У Драко уродливая пугающая метка на предплечье и душащий страх за мать, что сжимает лёгкие цепями с шипами. Панси знает. Панси его голову к своему плечу жмёт, зарываясь пальцами в волосы тускло-платиновые и терпит, когда он её талию не сильно узкую сжимает ладонями до боли. Драко вытрахивает свою боль в Паркинсон. Аморальную слизеринку с бросовой душонкой в груди и отсутвием любых принципов. Он ведь не знает и не узнает никогда, как Панси в наволочку шёлковую рыдает горько, задыхаясь всхлипами. Как она — слизеринская сука, до тошноты за него боится, как ладони ходуном ходят когда он внезапно пропадает. Драко будет думать, что Панси Паркинсон — бесчувственная дрянь неспособная на какие либо чувства, до тех пор пока её худое до невозможности тело не свалится на грязную брусчатку от прорезавшего темноту зелёного луча. Луча, который был направлен в него.