Доводы нежных чувств

Азирафаэль явилась на встречу чуть раньше даже несмотря на затянувшиеся поиски нужной двери. Секретарь пригласил её пройти в кабинет, где она решила воспользоваться ожиданием и разложила перед собой бумаги, которые вручил ей профессор, чтобы снова отрепетировать свой монолог. Когда дверь позади неё скрипнула и послышались шаги, она поднялась с места, плавно оборачиваясь на звук. В кабинете повисла звенящая тишина. Никто не поздоровался с ней и не устремился сразу же занять своё место. Мужчина и женщина смотрели друг на друга в упор, не веря своим глазам. — Пожалуйста, оставайтесь на месте, — проговорил Энтони. — Окна здесь запирают на зиму. — Он не изменился в лице, насколько можно было судить об этом при надетых тёмных очках. Азирафаэль медленно развернулась и села на своё место, не в силах больше держаться ногами за землю. Она смотрела перед собой, не задерживаясь ни на чём конкретном и пыталась думать. Получалось плохо. Энтони обошёл стол и сел напротив, устремив взгляд на девушку. Он снял очки, но не успели они коснуться столешницы, спросил. — Вы не против? Азирафаэль мотнула головой и, казалось, вернулась в реальность, когда вновь увидела эти глаза. Она не боялась теперь. Было бы нелепо пытаться бежать или устраивать сцены, спустя столько лет. Она пребывала в сильном волнении от того, в какое положение попала. Флёр супергероя и защитника угнетённых рухнул в одночасье, когда девушка осознала, кто находится перед ней. Ощущались тревога, неловкость и желание поскорее закончить эту встречу. Энтони тяжело вздохнул и откинулся на стуле. Никто не решался начать разговор и всё же он снова взял инициативу в свои руки. — Я думал, что уже многое повидал за свою жизнь, и никто не способен меня удивить, — проговорил он. — Вам удалось невозможное. Я искал вас, но ваши друзья сообщили мне, что вы погибли. Видимо, я не внушаю доверия при первом знакомстве, от чего частенько сталкиваюсь с недопониманием. — Зачем вы меня искали? — тихо спросила Азирафаэль. — Хотел выяснить, живы ли вы и помочь вам, если смогу. Мне показали могилу, которая развеяла все сомнения, — он чуть склонил голову на бок. — У вас очень заботливые друзья, Азирафаэль, — он слегка улыбнулся. Девушка только теперь ощутила, как сковывавшее её напряжение начало постепенно освобождать тело от тисков. Она поставила локти на стол и закрыла лицо руками. Затем нервно откинула прилипшие к нему пряди и начала тараторить заученный текст, как заправская отличница. — Добрый день, господин Кроули. Я прибыла к вам по поручению профессора Штильмана. Он подготовил документы, касательно сроков проведения исследований новейших методик лечения заболеваний нервной системы и велел мне передать их вам. Сам он, к сожалению, приболел и не смог приехать. Здесь всё подробно расписано… — Азирафаэль, — перебил её Кроули. — Остановитесь, — он говорил спокойно, как в тот день, когда пытался уберечь её от гибели. — Хотите воды? Или чаю? — Нет, спасибо, — быстро проговорила она. — Давайте я всё вам расскажу, передам документы, затем мы расстанемся и вернёмся каждый к своим делам? — Хорошо, — не раздумывая ответил Энтони. — Если вам так будет лучше, я не против. Азирафаэль, выждав паузу, чтобы собраться с мыслями, продолжила свой монолог. Кроули смотрел на неё, но даже не слушал, о чём она говорила. Девушка передавала ему пачки документов по порядку, мужчина, не глядя на них, принимал и откладывал в сторону — ему не было до них никакого дела. Когда Азирафаэль закончила, ей требовалось отдышаться, так сильно она разволновалась, отбарабанив свою речь на одном дыхании. Она вцепилась в сумку, намереваясь уйти, но всё же правила приличия и обязательства перед Йозефом вынудили её задержаться. — Я могла что-то забыть и если у вас остались вопросы, задавайте. Под его взглядом ей хотелось провалиться сквозь землю. Происходящее казалось немыслимым и с трудом умещалось в голове. Энтони понимал причины её беспокойного состояния, но ему очень хотелось продлить это свидание как можно дольше. — Мы уже общались с Йозефом и в целом мне всё понятно. Тем не менее, спасибо вам, — он аккуратно собрал документы в стопку, выдвинул ящик стола, сложил в него бумаги и снова взглянул на девушку. — Скажите, каким образом вы связаны с деятельностью профессора Штильмана и школы Кэтлуэлла? Взгляд девушки выразил недоумение. — Какое это имеет значение? — Самое непосредственное, — спокойно ответил мужчина. — Я ваш спонсор и имею право знать, с кем разговариваю. — Профессор — мой начальник, в школе я преподаю, — коротко ответила она, превозмогая нарастающее возмущение. — Какой предмет? — Историю и мировую художественную культуру, — проговорила она с вызовом. — У вас ещё остались ко мне вопросы? — Мужчина покачал головой, — тогда я пойду, — сухо проговорила она. — Всего хорошего, Азирафаэль, — ответил Энтони, не меняя привычного выражения лица. Азирафаэль поднялась, надела сумку через плечо, сковано развернулась, ощущая на себе взгляд глаз, так или иначе не дававших ей покоя все эти годы, и прошла к выходу. У самой двери она нерешительно остановилась. — Кто сказал вам, что я погибла? — спросила она, не оборачиваясь. — Какое это имеет значение? — донесся до её слуха приятный баритон. — Я рад, что вы живы. Она промолчала. Надавив на дверную ручку, Азирафаэль быстро отворила её и скрылась. Энтони подошёл к окну. Он видел, как девушка в сером пальто проходила вдоль тротуара, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. При взгляде на мужчину невозможно было сказать об этом, но Кроули ликовал. Он даже не надеялся, что когда-то вновь встретит её, похоронив все надежды в тот день, когда Анна Стюарт указала ему на одинокую могилу под деревом. Энтони не умел мечтать, поэтому какими бы ни были его чувства по отношению к Азирафаэль, он ни о чём не мечтал. Стоя у окна своего кабинета, он выстраивал в голове план, как делал это всякий раз, когда видел перед собой определённую цель. План мог сработать или не сработать, но на то и существует планирование, чтобы намечать путь, идти по нему и местами прокладывать обходные дорожки. Для начала Кроули нанял человека, который в течение месяца разузнал всё о безрадостном прошлом Азирафаэль. Эти знания позволили мужчине решить основную проблему девушки и теперь сеньор Фернандо Сабатини — ростовщик из солнечной Тосканы — не имел к ней никаких претензий. Время шло. Йозеф выздоровел и очень обрадовался тому, что Азирафаэль наконец всё вспомнила. Он подробно описал её уникальный случай в своей научной работе и декан даже помог опубликовать её для научного журнала, широко известного в узких кругах. Воспоминания о неожиданной встрече с каждым днём становились для девушки менее тягостными и, спустя несколько недель, она перестала пугаться каждой повозки, приближавшейся со стороны города. Когда при ней кто-то снова начинал петь дифирамбы щедрому меценату и покровителю наук — господину Энтони Кроули — она старалась уйти от этого разговора или просто сменить тему или не слушать, если правила приличия не позволяли бесцеремонно покинуть беседу. В один из дней она как обычно проводила урок истории, разбавляя его интересными фактами, о которых не писали в учебниках. — Ребята, кто что запомнил из нашей последней экскурсии в зал древнего Египта? — она обвела взглядом немногочисленный класс. — Саманта. Опрятная светловолосая девочка с двумя косичками по обе стороны от слегка торчащих ушей, с придыханием проговорила. — Гор — бог неба и солнца в облике сокола, человек с головой сокола или крылатого солнца. — Зубрила, прошипел темноволосый парнишка с соседнего ряда. — Тишина, Кевин, — Азирафаэль строго на него посмотрела. — Садись, Саманта, всё верно. Богов в Египте было много, но о них мы поговорим подробнее в следующий раз. А сейчас скажите мне, кто помнит, какие боги запечатлены в этой скульптурной группе? — она быстро пролистала музейный путеводитель, лежавший всё это время перед ней на столе, и продемонстрировала классу открытую страницу. — Иисус-Мария, — проговорил кто-то, не поднимая руки. — Нет, — учительница улыбнулась. — Мы сейчас про Древний Египет говорим, если кто забыл. В классе послышался шёпот, после чего с дальнего ряда донеслось. — Исида и Гор, — сухо проговорил парнишка из тех, кому учеба давалась легко, но которые не видели необходимости в получении хороших оценок, послушании и выполнении домашнего задания. — Верно, — ответила Азирафаэль. — Спасибо, Стивен. — А теперь, давайте подумаем, почему Томас перепутал Египетских богов — небесные воплощения земных фараонов — с сыном божьим и его матерью? — Потому, что язычники придумали христианство, — бесцеремонно выдал Стивен. В классе послышался гомон возмущенных голосов. — Стивен прав, — Азирафаэль вернула в класс тишину и все взоры устремились в её сторону. — Как бы то ни было, христианство довольно резко стало для язычников новой религией и переходить к единобожию в условиях, когда дед и прадед молились разным богам и чтили свои обряды было непросто. Исида и Гор для египтян перевоплотились в героев нового времени, а позже эти образы стали повсеместны. — Она сделала паузу, — дорогие дети, давайте договоримся: всё, что я рассказываю вам — это пища для пытливого ума, который стремится к познанию. Мы также будем ходить в церковь и соблюдать пост, но ничто не должно мешать нам с вами размышлять, сомневаться, анализировать события, происходящие вокруг нас и допытываться до правды. — Хорошо, хорошо, мы ничего не станем говорить пастору Вольфу, — проговорил вихрастый рыжий парень из второго ряда. По классу прокатился хохот. — Да, Пол, — ответила ему Азирафаэль с улыбкой.— Именно это я и имела ввиду. Урок окончен. Следующий раз мы с вами поговорим о том, почему вы не найдите ни одного изображения распятого Христа на памятниках христианства начала нашей эры и как жрецам древнего Египта удалось предотвратить экологическую катастрофу в долине Нила с помощью священных животных. — Расскажите сейчас! — потребовала полненькая девочка из первого ряда. — Всему своё время, — ответила ей учительница. — А сейчас у вас биология, поэтому прощайте, до пятницы. Дети начали потихоньку собирать вещи, переговариваясь друг с другом. Под вопли Саманты, которая сломя голову устремилась за одноклассником, утащившим её сумку, ребята дружно прощались с учительницей и не спеша продвигались к выходу. Азирафаэль не сразу обратила внимание на две фигуры, стоявшие неподвижно у дверей, мимо которых сновали дети. Когда она подняла на них глаза, её обдало волной жара. — Азирафаэль, ты как всегда великолепна, — констатировал профессор, приближаясь к ней в сопровождении неожиданного гостя. — Мистер Кроули, вы уже знакомы с нашим феноменом, поэтому церемонии излишни, — старик переводил дружелюбный взгляд с одного лица на другое. — Феномен? — переспросил Энтони. — Да! Вы знаете, её привезли к нам чуть живую два года назад и никто не верил в спасение, но вот она и более того, — профессор многозначительно возвёл палец к потолку. — В это трудно поверить, но наша Азирафаэль на целых два года забыла часть своей жизни — именно ту часть, которая предшествовала несчастному случаю. — А что теперь? — Энтони не отводил взгляда от смущенного лица. — Она вспомнила всё и всё мне рассказала! — профессор выглядел очень довольным, от чего Кроули сделал вывод, что об его участии во всей этой истории девушка всё же умолчала. — А теперь она, как видите, учит детей и вынуждает меня объясняться с пастором Вольфом при каждой случайной встрече на улице. — Со мной он вообще не разговаривает, — протянула Азирафаэль, которой надоело, что в её присутствии о ней говорят в третьем лице. — Не бери в голову, милая. Делай, что считаешь нужным, а я, так уж и быть, приму удар на себя во имя извечного противостояния христиан и иудеев. Позвольте мне оставить вас. Сейчас у меня урок. Дорогая, — обратился Йозеф к Азирафаэль. — Займи нашего гостя, пока меня нет. Я вернусь сразу же, как только закончится урок, — с этими словами профессор пожал Кроули руку, развернулся и вышел из кабинета, не оставляя Азирафаэль выбора. Девушка слышала стук собственного сердца, когда её так бесцеремонно оставили в компании человека, которого она не столько боялась, сколько опасалась и в обществе которого чувствовала себя крайне неловко. — Чаю? — коротко спросила она, не поднимая глаз на гостя. — Вы очень любезны, — Азирафаэль показалось, что в сказанном прозвучала ирония. Она молча прошествовала в учительскую, увлекая за собой мужчину. Девушка надеялась, что там будет кто-нибудь и ей не придётся развлекать Энтони в гордом одиночестве. Но ожидания не оправдались. Азирафаэль молча указала ему на стол с тремя стульям, стоявшие у окна. Мужчина сел так, чтобы девушка, суетившаяся с посудой, не пропадала из поля его зрения и стал ждать. Когда чай был готов, она расставила чашки и села напротив. — Зачем вы приехали? — решилась она задать вопрос. Кроули сделал глоток и не сразу ответил. — Вам это будет неинтересно. — Как скажете, — сухо парировала она. Кроули слегка ухмыльнулся. — Честно говоря, я ждал возмущения с вашей стороны. Что-то вроде «Почему вы решаете за меня?» и так далее. — Я готова позволить решать за меня то, что меня не касается, — равнодушно проговорила она. — Вы всё ещё боитесь меня, Азирафаэль? — спросил он прямо. Девушка взглянула на него исподлобья. — Нет, не боюсь. Я вот уже месяц слышу о вас только хорошее. Куда ни взгляни, вы всем помогаете и для всех вы хороший. Я ошиблась и поплатилась за свою ошибку повреждением мозга и годами беспамятства, а надо было всего лишь поверить вам тогда. Просто поверить. Я не могу радоваться при встрече с вами, мистер Кроули. Ваш образ несёт в себе самые тяжёлые воспоминания, каким бы хорошим человеком вы ни были, — она отставила чашку и отвернулась к окну. — Расскажите мне, каким образом жрецы Древнего Египта предотвратили экологическую катастрофу в долине Нила? — спросил он, неожиданно оборвав нависшую тяжёлую тишину. Азирафаэль вопросительно взглянула на него. — Вам зачем? — Интересно. Когда в школе проходили Древний Египет, я болел. Азирафаэль опешила от такой странной смены разговора и даже почти улыбнулась после его слов. — Они возвели животных в ранг священных, чтобы люди перестали отлавливать их и есть. — Я так и думал, — Кроули откинулся на стуле и закинул ногу на ногу. — А что насчёт изображений распятого Христа? — Вы скажите, — Азирафаэль, сама того не ожидая, втянулась в разговор. — Ладно… — протянул он. — Предположим, что всех в то время так казнили и ничего примечательного распятие из себя не представляло. — Почти, — похвалила его Азирафаэль. — Распятие тогда считалось позорной смертью. Так казнили только самых отъявленных преступников. — Она поймала себя на мысли, что её намеренно заманили в дискуссию, играя на интересе к предмету. Она насупилась. — Вы действительно всё забыли после падения? — девушка кивнула. — И вспомнили только недавно? — Энтони сменил позу, облокотившись на стол. Во взгляде его читалось сочувствие. — То есть встреться мы случайно год назад на улице, вы бы… — Судя по тому, как это происходило раньше, я бы немедленно вас вспомнила. Страшно представить, как бы это выглядело со стороны. — Я могу надеяться на ваше расположение? — Энтони внимательно вглядывался в хмурую мордашку, не меняя позы. — Я намерен приезжать сюда регулярно и не прощу себе, если каждый мой приезд будет портить вам настроение. — Думаю, я смогу к вам привыкнуть, мистер Кроули, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Можно просто Энтони, — проговорил мужчина.