Доводы нежных чувств

Утро Азирафаэль обычно начиналось с искреннего желания поспать ещё немного в тот момент, когда первые петухи сообщали о том, что пора собираться на работу. Она нехотя поднималась, проводила все свои утренние приготовления, убиралась на кухне и готовила завтрак, а ко времени выхода из дома, окончательно взбодрившись, летящей походкой шла по направлению любимой школы. К сожалению, ничто не вечно и эту ежедневную рутинную идиллию в один прекрасный день вероломно нарушили. Азирафаэль открыла глаза. Вот уже месяц, как она вставала раньше местных петухов потому, что господину Энтони Кроули приспичило строить в деревне кирпичный завод, а также дома для рабочих. Нет, конечно, идея была прекрасная и расчёт дальновидного торговца был понятен. Ко всему прочему сотрудники школы Кэтлуэлла должны были быть благодарны ему за детей рабочих, которые придут учиться в следующем году, за матерей, жён, сестёр и дочерей рабочих, некоторые из которых придут учить детей в следующем году. Они должны были быть благодарны ему, но в половине шестого утра тем из них, кому не повезло проживать возле стройки, хотелось задушить подушкой господина Энтони Кроули — благодетеля и спасителя всех, кого обуяла нужда. Азирафаэль под гул строительных машин поднялась с постели на автомате. С трудом нащупав тапочки под кроватью, она встала и нетвёрдой походкой зашагала к умывальнику. В надтреснувшем зеркале девушка увидела нечто жалкое с тёмными кругами под веками в цвет глаз и с всклокоченной шевелюрой, которая вряд ли бы поддалась расчёске с первого раза. Она умылась. Окончив все свои утренние обязанности, под стук и грохот строительных машин она вышла из дома, попрощавшись с Вивьен, и нетвёрдой походкой зашагала в сторону школы. Сотрудники школы последние два месяца не желали друг другу доброго утра. Видя измождённые недосыпом лица, они сочувственно переглядывались, кивали и шли пить чай, кофе или, в случае с мистером Сэлуэллом, чего-нибудь покрепче. В тот день у Азирафаэль ожидалось два урока с небольшим перерывом. Девушка твёрдо решила для себя после первого занятия приткнуться где-нибудь в подсобке и поспать там, иначе на следующем занятии она рисковала свалиться на полу у доски прямо во время лекции. К сожалению, не она одна была такая умная. Придя после урока в заветную комнату, она обнаружила там учителя физкультуры, мирно посапывавшего на стареньком диванчике. Сквозь волну подступившего негодования она и впрямь отметила сходство Джорджа с Марсом на картине Боттичелли. Хмыкнув, Азирафаэль вернулась в коридор. Оставался ещё один вариант — устроиться в классе изобразительных искусств на кушетке для натурщицы, чью роль она же за неимением других желающих чаще чего и выполняла. Конечно, задрапировавшись перед этим от макушки до пяток. Урока не было. Азирафаэль, пользуясь случаем, нашла для себя удобное положение на изогнутой койке, после чего немедленно заснула. Ей неизвестно было, сколько времени она проспала, в тот момент, когда её разбудил приглушённый шёпот. Азирафаэль разомкнула веки и повернула через плечо голову на звук. К своему неловкому удивлению, она обнаружила, что прямо возле неё за первой партой сидели двое. Сначала ей показалось, что это были кто-то из учителей вместе с кем-то из младших учеников. Приглядевшись, она поняла, что не знает девочку, которая смотрела на неё с добродушной улыбкой. Мужчину, сидевшего с ней рядом, она узнала сразу. — Доброе утро, Азирафаэль, — поздоровался Кроули. Азирафаэль неловко развернулась и сев на край кушетки, судорожно растерла заспанное лицо руками. Ей снова требовалось умыться и причесаться. — Здравствуйте, Энтони. Вы что-то рано сегодня, — проговорила она голосом замученного грузчика, только что пришедшего со смены. — У вас всё хорошо? — спросил мужчина, сидевший немного в развалочку за столом, предназначенным для людей явно ниже его ростом. — Да, всё замечательно, — выдала Азирафаэль довольно двусмысленным тоном. — Она вопросительно взглянула на девочку. Кроули проследил за её взглядом. — Это Софи — моя племянница. Я взял её с собой, чтобы дома не скучала. — Здравствуй, Софи, — Азирафаэль стало неловко за своё состояние перед этим очаровательным и очень ухоженным ребёнком. Она невольно попыталась пригладить взъерошенные пряди, но у неё не вышло. — Вы что же, решили сегодня прогулять школу? — поинтересовалась она. — Софи не ходит в школу, — пояснил Энтони. — К ней приходят учителя. Сегодня я дал им выходной. Азирафаэль многозначительно кивнула, находясь где-то очень далеко от образа жизни при котором учителя сами приходят к тебе домой. Только теперь она сообразила взглянуть на часы. До конца урока оставалось десять минут. Девушка поднялась с кушетки, надела через плечо свою сумку и снова обратилась к гостям. — Хотите что-нибудь? Может, чаю? — Можно мне там полежать? — немедленно поинтересовалась Софи, не сводившая глаз со старенькой кушетки, покрытой бархатистой красной тканью. — Да, конечно, если хочешь, — выговорила Азирафаэль, не ожидая подобного. — Дядя, смотри, я богиня Афродита! — девочка прилегла бочком на своё ложе, подложив согнутую в локте руку под голову. — Нарисуй меня! — эта прелестная в своей непосредственности сцена вызвала умиление у девушки. Азирафаэль стояла и смотрела на всё происходящее с улыбкой человека, растроганного до глубины души. — Азирафаэль, вы мне не дадите лист бумаги? — обратился к ней Энтони. Она перевела на него недоумённый взгляд. — Вы что, действительно будете рисовать? — просила она. — Дядя у меня художник. Он такие картины рисует! — восторженно прозвенел детский голосок. Азирафаэль, сохраняя в глазах удивление, подошла к дальнему шкафчику, вынула оттуда пару листов бумаги и карандаш. Подойдя к столу, она положила всё это перед Энтони и села рядом с ним туда, где минуту назад восседала девочка. Она принялась с интересом следить за тем, что будет происходить дальше. — Замри, — скомандовал Энтони. Софи перестала ёрзать и с серьёзным выражением лица приняла позу, подобную тем, что видела на картинах в музеях, куда изредка ходила с дядей. Рука Энтони ловко и довольно скоро расчертила направляющие на бумаге. Через минуту в штрихах стали узнаваться глаза и маленький вздёрнутый носик, рука, линия ног, покрытых тканью белого платьица. Ещё пара минут понадобилась мужчине для наложения теней и создания объёма. Штрих, ещё штрих и всё было готово. Азирафаэль следила за его движениями, как заворожённая. Когда работа была закончена, она в изумлении переводила взгляд с девочки на рисунок и обратно на девочку. Энтони был доволен, но не столько рисунком, сколько тем эффектом, который его манипуляции произвели на Азирафаэль. Он опёрся локтём о стол, запустив тонкие пальцы в волосы и взглянул на девушку. — Что скажете? Всегда хотел узнать мнение специалиста. — Это просто невероятно, — проговорила Азирафаэль. — Где вы учились? — она забрала листок и стала очень внимательно изучать его. — Вы даже не делали наброска. Обычно замер всех пропорций занимает больше времени, чем создание готового рисунка. Вы даже ничего не исправляли. Удивительно, — она жадно вглядывалась в рисунок, тогда как Софи уже подскочила с кушетки и подошла к ней, чтобы полюбоваться на себя. — Я нигде не учился, оно само всё, — бросил Энтони. — Сколько же времени нужно было тренироваться, чтобы так набить руку? — Азирафаэль продолжала восхищенно разглядывать рисунок. — Скажем, — протянул мужчина. — Каждую свободную минуту. — Дядя Энтони, давай положим этот рисунок к остальным! — взмолилась Софи. — А у вас ещё есть? Покажете? — две пары светлый глаза устремились на мужчину, который не ожидал такого внимания к своей персоне. — Я не вожу их с собой, — коротко пояснил Кроули. — Но если вы согласитесь прийти к нам в гости, думаю, Софи с радостью вам их покажет, — он улыбнулся, глядя на то, как двушка изменилась в лице после его слов. Азирафаэль вдруг стало неловко за свой порыв. Она что-то пробубнила, вежливо поблагодарив Энтони за гостеприимство, и к своему счастью услышала наконец звонок. — У дяди Энтони много рисунков. Есть даже портрет очень похожий на тебя, — призналась Софи, пытливо всматриваясь в лицо учительницы. Азирафаэль коротко взглянула на Кроули, выражение лица которого при этих словах ничуть не изменилось. — Мне нужно идти на урок, — проговорила она, поднимаясь с места. — Давайте я приглашу сюда кого-нибудь? Вы виделись с профессором? — Не нужно никого утруждать, — ответил мужчина. — Мы скоро уедем. Я заезжал по делу на стройку, сюда зашёл, чтобы увидеть вас, теперь можем возвращаться домой, — он поднялся со стула, расправляя затёкшие плечи. — Скажите, — начала Азирафаэль, когда они втроём вышли из кабинета и направились по коридору в сторону лестницы. — Не то, чтобы я была против или чем-то недовольна, — она смутилась, заметив вопросительно вздёрнутую бровь мужчины. — Но как скоро планируется закончить стройку? — Вам мешает шум? — прямо спросил Энтони. — Нет, что вы! То есть, ну да, совсем немного… — Так немного, что приходится спать в классе на кушетке, — сыронизировал мужчина. Азирафаэль кивнула. — Стройка в самом разгаре. К зиме мы должны будем её закончить. — Он остановился, не дойдя нескольких шагов до крыльца и позволил себе взять девушку за руку, — но я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы облегчить ваши муки. — Он мягко коснулся губами её пальцев. — Благодарю, — тихо проговорила она, забирая обратно свою руку и пряча её за спиной. — Приезжайте к нам в гости! — прозвенела Софи, прижимаясь к дяде. — У меня день рождения будет, я вас приглашаю! — заключила она со свойственной ей детской непосредственностью. Теперь две пары светлых глаз вопросительно посматривали на Азирафаэль, от чего ей хотелось провалиться под землю. Меньше всего она желала оказаться дома у Энтони Кроули, но ещё меньше — расстраивать этого чудесного ребёнка. — Спасибо, — выдавила она из себя. — Я обязательно приеду, Софи, — Азирафаэль нагнулась, чтобы поцеловать девочку. — Я пришлю за вами, — проговорил Энтони и, взяв за руку племянницу, направился к ступеням крыльца, возле которого их ожидал чёрный экипаж, запряженный двумя лошадьми. Животные уже стремились в путь и взрывали корытами землю от нетерпения. Весь оставшийся день Азирафаэль провела в задумчивости. Ей казалось странным всё то, что произошло утром: начиная от виртуозного рисунка школьного спонсора и заканчивая её согласием на приглашение к нему в гости. Азирафаэль невольно вспомнила его взгляд, вздёрнутую бровь. «Сюда я зашёл, чтобы увидеть вас» — пронзили память слова мужчины. Идя домой после уроков, Азирафаэль поймала себя на мысли, что глаза у Энтони вовсе не жёлтые, а при определённом свете даже светло-карие и волосы очень красивые густые и ярко рыжие, она таких никогда не видела. Оседлав мысли не о том, девушка мотнула головой, прогоняя их. Этого ещё не хватало. На следующее утро Азирафаэль облегченно осознала, что проснулась не от грохота и стука, а от петушиного кукареканья, по которому уже успела соскучиться. С тех пор и до самого завершения стройку стали начинать и заканчивать на час позже.