Dark paradise

      В бункере как обычно тёплое освещение. Стол заставлен бутылками из-под пива и коробками от пиццы и бургеров. Это конец. Они победили Бога. Даже не верится. Теперь можно творить свою жизнь самим, без всякой на то судьбы. Мальчики сидят за столом и пьют светлое пиво, купленное ещё неделю назад на всякий случай. И случай подвернулся. Они заслужили хоть толику отдыха.              — За всех, кого мы потеряли, — Дин вскидывает руку с бутылкой вверх. — За маму, Бобби, Чарли, Эйлин, — небольшая пауза. — Каса.              Дин улыбается, да. Он счастлив, что они наконец свободны. Но горечь от потери дорогих людей никуда не делась. Особенно Винчестер тосковал по Касу. И ведь неудивительно: ангел признался в чуждых ему чувствах, которые он скрывал на протяжении многих лет, а Дин даже не успел ничего ответить.              — За всех, — подхватывает Сэм и делает глоток пива. Парень замечает грустный взгляд брата. — Дин, я думаю, с Касом всё…              — Ни слова о нём, — резко перебивает старший. — Мы победили. Хотя бы сейчас давай обо всём забудем. Поминки потом устроим.              И Сэм замолкает. Да, он тоже потерял многих, да, он тоже скорбит о всех них, но Дин прав — это победа. И сейчас они должны быть счастливы. Всё остальное — потом.              Вдруг дверь бункера с оглушительным грохотом отворяется. Винчестеры вскакивают и достают оружие, готовые бороться. Но это Джек.              — Привет, ребята! Как вы?              — Джек! — Сэм неловко убирает пистолет в джинсы — он только что чуть не выстрелил, блин, в Нефилима. — Проходи скорее! У нас тут пицца есть, бургеры.              — Ага, и пиво ещё, — ухмыляется Дин, бросая оружие на стол, за что получает удар локтем под ребро.              — Я бы с удовольствием, ребята, но я тут за другим, — Нефилим отошёл от прохода, давая место ещё какому-то человеку. — Я вам кое-кого привёл.              Но этот человек оказался совсем не человеком. Это ангел. Это Кастиэль. Он живой, здоровый, стоит, улыбается. Он наконец дома. В бункере повисла оглушительная тишина: Винчестеры застыли в изумлении, увидев Каса живым, Джек ждёт радушного приёма одного из своих отцов, а Кастиэль всё также стоит в дверях, глупо улыбаясь, и всё ещё не веря тому, что он сейчас рядом со своими родными людьми.              — Эм… — усомнился в правильности своего поступка Джек. — Вы не рады друг другу? Я что-то не то сделал?              — Всё хорошо, Джек. Просто дай им минутку осознать происходящее, — с теплотой произнёс Кас, похлопав по плечу своего сына. Ангел поспешно спустился по лестнице и остановился на расстоянии напротив всё также не шевелящихся братьев.              — Привет, — проронил ангел тихо, но очень нежно.              Первым очнулся Дин. Он в два шага преодолел расстояние между ними. И, обхватив лицо Кастиэля ладонями, медленно приблизившись к его лицу и, прошептав прямо в губы тихое «я тоже», приник к обветренным сухим губам. Аккуратно держа руки на щеках Каса, нежно поглаживал их, дабы не спугнуть ангела, Дин с нежностью сминал мягкие губы Кастиэля, не позволяя себе ничего лишнего. Здесь нет никакой пошлости, нет. Этот момент был окутан теплотой и тоской по старому приятелю, который так не вовремя признался в бесконечной любви. Для двух влюблённых, страдавших столько времени от собственных чувств и мыслей, эти несколько секунд поцелуя стали целой вечностью, той самой отдельной вселенной, созданной для них и только. Для ангела и человека сейчас не существовало ни Сэма, ни Джека, ни целого мира. Только они двое. Дин и Кастиэль.              Отстранившись от горячих губ Каса и взяв того за руки, Дин прижался лбом ко лбу ангела. Пылающие щеки Кастиэля и такие же Дина, горящие глаза и сверкающие в них искры выдавали ребят с головой. Они слишком увлечены друг другом, слишком любят друг друга, слишком тосковали друг по другу, всё это время.              — Я тоже, — повторил Винчестер. — Я тоже люблю тебя, Кас.              Глубоко вздохнув, Дин развернулся лицом к ошеломленному Джеку и такому же ошеломленному Сэму. Не то чтобы младший Винчестер не знал, нет. Но это все так быстро, неожиданно. Прямо как вся их жизнь.              И тут не нужны слова, совсем. Дин смотрит то на своего брата, то на сына, пусть и не родного, и улыбается во все тридцать два зуба. Первым спохватывается Сэм. Губы его растягиваются в счастливой улыбке, а сам он подходит к Кастиэлю с раскрытыми для объятий руками:              — С возвращением, Кас!              И они счастливы. Наконец-то, спустя столько времени, все они счастливы. Жизнь начала налаживаться. Все мальчики дома: три отца и один сын. Это то, чего им не хватало всю их жизнь, это то, чего не было у них долгое время, и это именно то, чего каждый из них так хотел — большая и дружная семья.