Марш мёртвых

      Пальцы дрожали, от волнения сердце, изнывающее от боли, хотело выпрыгнуть из груди, но сил не оставалось. Зал коронации, шум, люди. Забившись в угол в надежде, что ее никто не побеспокоит, Лия хотела бы и вовсе скрыться, убежать прочь, лишь бы не присутствовать на церемонии чествования героев.       В зеленом пальто с эмблемой разведкорпуса, в чистой свежей рубашке с накрахмаленным воротником, новых сапогах и уложенными волосами – жаль, ее не увидят брат и родители, они бы порадовались столь знаменательному событию. Причесала, наконец, свои кудри…       Нет. Все же отчаянная попытка вспомнить о родных сделала хуже. Уголки глаз намокли от слез.       Был бы здесь Брандон, он помог бы ей держаться достойно. Лия завидовала его спокойствию и выдержке, даже в моменты страха ему удавалось выглядеть собранным, приободрять ее. Сейчас же с ней никого не было. Пустое пространство вокруг, только стена служила опорой.       Поблизости завязали спор разведчики. Среди них находился Эрен Йегер. Они были младше ее на год или два, а вели себя куда мужественнее и достойнее. Девушка не представляла, как им удавалось сохранять стойкость духа после пережитой бойни. Пусть и грустные, однако никто из них не стоял в шаге от того, чтобы разрыдаться. Еще бы. Им незачем плакать. В отличие от нее, привыкшей к безопасности стен.       Дышать стало трудно. Сглотнув вязкую слюну, Лия закрыла глаза и, сосредоточившись на дыхании, попыталась успокоиться. На нее вновь нахлынула легкая паника. И никуда не уйти, не скрыться. Капитан Аккерман приказал ей быть рядом с остальными разведчиками, следовать плану, иначе ее вновь вернут в камеру за малейшее неподчинение. Девушка и не знала, действительно ли мужчина мог воплотить угрозу в реальность.       Пришлось подчиниться. И терпеть набегающую панику, что ощущалась на физическом уровне. Мышцы груди и спины словно наполнялись горячим ядом, становилось жарко, Лия чувствовала, что у нее краснеют щеки.       «Соберись, ты должна справиться. Ради Брана, ради Октавии… Ты должна хотя бы притвориться, если не хватило духа сражаться рядом с ними», – отругала себя Лия.       – …думал, что он куда важнее тебя. Но не только я, все, каждый, кто читал рапорт, так думают. «Почему не Эрвин?»       – Да что ты об Армине знаешь? Давай, поведай!       Шум отвлек от токсичных мыслей. Рискнув поднять взгляд, Лия обнаружила завязывающийся спор между Эреном и Флоком Форстером. Невольно поймала себя на мысли, что впервые у нее появилась возможность получше рассмотреть молодых героев – до этого она не обращала на них внимания, всегда общалась с Бранданом или Октавией.       «Эрен Йегер… твой голос подходит тебе», – с долей мечтательной печали подумала Лия.       – Ничего, – зарычал на вопрос Эрена Флок. – Я не друг его детства, и даже не товарищ. Но я не знаю, почему выбрали именно Армина. И вы двое, и почему-то капитан Леви… вы пошли на поводу своих чувств и использовали инъекцию в личных целях. Потому что не смогли пожертвовать важным для вас и приняли нерациональное решение.       – Знаешь что, прикуси-ка ты язык.       – А что, я не прав? Здесь все действуют, исходя из личных побуждений. Например, что вот она тут делает?!       От столь резкого внимания Лия была готова поклясться, что у нее сердце удар пропустило. Флок пребывал в шаге от того, чтобы повысить голос до крика, но вместо этого выражал эмоции через мимику, которая пугала девушка не меньше.       – Она отсиживалась в стороне, пока командир Эрвин вел нас за собой на смерть. А потом еще и титана-перевозчика не смогла даже коснуться… И ее не только выпустили из тюрьмы, да еще и к награде допустили. Как такое вообще возможно? – сжав кулаки до того, что костяшки побелели, Флок, казалось, был готов наброситься на Лию с кулаками. Но стоял на месте, лишь буравил ее презрительным взглядом. – Почему командир должен был погибнуть, а столь бесполезный мусор, как она…       – Эй, Флок, не перегибай палку, а, – шагнув в сторону, чтобы закрыть собой девушку, теперь Эрен, казалось, уже находился в шаге от того, чтобы пустить в ход грубую силу.       – Так, замолчали все, – клином врезавшись в нарастающий спор, Леви осадил парней мрачным взглядом и на пониженных тонах добавил: – Я обычно не люблю вмешиваться в детские разборки, но вам действительно лучше следить за языками. Вы здесь не одни. Захотите выяснить отношения, улица вас ждет. Заканчивайте цирк.       Предупреждение капитана пусть и заставило подчиненных умолкнуть, но не заглушить их эмоции. Рыжеволосый парень смотрел на Лию с жгучей ненавистью, словно сама судьба насмехалась над ним, над разведкорпусом, над всеми жителями стен, оставив в живых ее, а не командира Эрвина. Печально и правдиво то, что Флок имел полное право злиться и презирать ее – так думала девушка. Ведь он не только пережил бойню, но и тащил умирающего командира на спине, чувствовал, как теплая кровь пропитывала его одежду, как жизнь медленно покидала мужчину.       Не найдя слов в свою защиту, Лия отвела испуганный взгляд и заметила, что военные, стоявшие поблизости, крайне неохотно скрывали, что заинтересовались разговором разведчиков. Непонимающие, но в большей степени удивленные и возмущенные взгляды ударили в Лию острыми невидимыми стрелами. Словно в кролика, загнанного в угол.       Шепот поднялся над залом.       Ощущая, как к глазам подкатили слезы, Лия опустила голову, закусив до боли губу.       «Зачем я здесь?» – задавалась она мучительным вопросом, хоть и знала ответ. Главенствующей верхушке важно показать, сколь важны и сильны разведчики, и их подвиг мог вдохновить все больше и больше новобранцев пополнять ряды. Даже если кто-то в зале и узнает правду об одной трусливой девочке, они закроют на это глаза. Будут презирать, кривить лица, посылать упреки в спину, но общую картину это не испортит. Наоборот. Мол, смотрите, мы награждаем таких трусов, так что каждый важен, вступайте в разведывательный корпус.       Вот какова ее роль на церемонии награждения – показать, что даже отчаянный трус нужен для разведки… в качестве пушечного мяса. Но никто не скажет кадетам, что Лия Бикман жалкое пугливое ничтожество. Они будут говорить, что она, знавшая лишь роскошь и покой военной полиции, преодолела страх и смерть – возможно, кто-то после таких заявлений решит перевестись из полиции в корпус. А история о храбром юноше, вырвавшимся из лап смерти после кровавой бойни, тащившим на себе умирающего командира, вдохновит новобранцев.       Вот только… Флок Форстер действительно герой. А на ней так и останется клеймо дезертира и труса.       Нестерпимая пытка совестью. Лие хотелось не просто провалиться под землю во время церемонии награждения под тяжестью осуждающих взглядов. Она невольно поймала себя на мысли, что было бы неплохо умереть. Кто-кто, но уж точно не она заслуживала почести преклонить колено перед новой королевой и получить медальон отличия за проявленную отвагу. Когда тонкие пальцы Хистории надели на ее шею подвеску, Лия с трудом сдержала слезы. Опять. Опять, опять, опять. Тупые слезы. Тупая она.       Когда появилась возможность, девушка принялась лихорадочно рассматривать толпу людей перед королевой в отчаянной попытке отыскать того, кто подарил ей такое «спасение».       Влад Роштейн. Один из бывших подчиненных Октавии. Молодой аристократ, которого в наказание за «несоответствие норме» отец сослал в военную академию, а затем пригрел место в полиции. Но служба не сильно отравила и испортила парню жизнь, так что строгий отец через связи в качестве дополнительного наказания сослал его подчиненным к Октавии, которая только-только перевелась из разведывательного корпуса.       Можно сказать, Лия с братом оказались подле Октавии с Владом практически одновременно и тем же путем. Ее и Брандона женщина тоже протащила по связям. Спасла от голодной смерти. Что до Влада… интересное, конечно, было время. Он был на шесть лет старше Лии, но пытался в первое время общаться с Октавией, словно с равной по званию. Ходили слухи, что и рисковал соблазнить ее. Поначалу Лия думала, что это чушь. Но однажды услышанные крики Октавии и появившийся синяк под глазом Влада говорили об обратном.       Короткий миг приятных воспоминаний помог Лие пережить церемонию награждения. Но как только официоз отступил и люди принялись общаться, девушка вновь почувствовала себя выброшенной рыбой на берег жизни. В отчаянии она продолжала оглядываться, пытаясь отыскать Влада, но если бы он находился здесь, то подошел бы. Его не сказать, что волновало чужое мнение. И он бы не стал бояться заговорить с ней прилюдно. Не стал бы. Верно?       Хуже всего, что уйти Лия не могла, капитан приказал ей держаться близ остальных членов разведкорпуса. От изнывающего горя девушка уже начала злиться. Ей просто хотелось побыть одной, выпустить эмоции.       Оказавшись на улице, фактически будучи вынесенной толпой, Лия подумала обратиться к Леви, чтобы получить разрешение отправиться в казармы. Молодые разведчики собирались близ ворот у выхода с территории королевской резиденции. Наверное, будет унизительно на глаза других ребят проситься уйти, однако лучше так, чем терпеть пытку посторонним вниманием. Но это она еще поспешила с выводами.       Удар в спину оказался весьма ощутимым. Воскликнув от неожиданности, девушка упала на каменную кладку, болезненно ударившись локтем. Но из-за того, что левую руку поддерживала перевязь, она завалилась на бок и шлепнулась щекой в маленькую лужу. Штаны также пропитались грязью и влагой.       – Ай, что б тебя! – чуть не споткнувшись о нее, выругался незнакомец. – Смотри себе под ноги!       – Вот неумеха, даже в ногах запутывается.       – А чего ожидал от той, кто даже оружие в руках держать не умеет? Лучше б такие недотепы подыхали, а не действительно выдающиеся люди.       – Слышал, она ведь из военной полиции была, у этих служила, у Вильд… то ли Октавия, то ли другой, мужик который… Энтони или как его?       – А, Энви, знал его, хороший был парень. Только эту бешеную псину Октавию зачем-то из разведки устроил в наших рядах. Ну, в принципе, где начала она, там и закончила.       – Слышал, она вроде после полной потери своего отряда во время разрушения Шиганшины к нам подалась.       – Повезло, что связи были, – с нескрываемой глумливой усмешкой продолжил один из собеседников. – Иначе бы подохла раньше. Терпеть не мог эту суку, вечно палки в колеса ставила.       Грязные слова лились рекой, мужчины стояли буквально в паре шагах и не стеснялись поливать грязью Октавию. В Лии закипала злость, но куда сильнее она ощущала беспомощность, потому что даже если посмеет обмолвиться, ее в лучшем случае обсмеют. А могут и отпинать. Эти мрази ничего не знали о дорогих ей людях, для них ее наставница всего лишь отродье, которое нарушило закон и в наказание было сослано в разведывательный корпус. Туда, где начинала.       Царапая каменную кладку в попытке сжать пальцы в кулак, Лия из последних сил сдерживала слезы. Ее намеренно толкнули в спину. Но зачем они это сделали? Чтобы высмеять хрупкую трусливую девочку? Эти ублюдки, которые и сами попрятались бы, сбежали бы с поля боя. Да, они правы, что она – трусиха и дезертир. Но они-то кто?!       – Эй, ты в порядке?       Тихий голос Эрена вырвал девушку из токсичных мыслей. Подняв растерянный, затравленный взгляд на парня, протянувшего ей руку, она напряглась еще сильнее. Он тоже хотел пошутить над ней? Или к чему это?       – Не обращай на этих ублюдков внимание, – с отвращением нахмурившись, добавил Эрен. – Давай… идем.       Лия в нерешительности отвела взгляд. Проявление доброты или снисхождения ничуть не облегчало душу. Ей не хотелось расстраивать Эрена, но его попытка, попытка героя заступиться за такую, как она, может сделать лишь хуже.       – Не надо… я сама.       Неуклюже поднявшись на ноги, девушка все же не стала шипеть на парня, лишь одарила его виноватым взглядом и поспешила убежать. Первой мыслью, как только она поравнялась с группой разведчиков, стала необходимость обратиться к капитану за разрешением уйти. Но едва она перехватила взгляды ребят, направленные в ее сторону – удивленные, растерянные, недовольные – то испугалась. Пусть ее накажут, вновь посадят в камеру. Плевать.       Презрение преследовало ее по пятам. И никто не скажет, что все будет хорошо. Эрен проявил к ней жалость, но он моментально позабудет о девушке, когда вернется к своим проблемам. У всех свои проблемы. И Лия теперь осталась предоставлена сама себе.       Брат, который поддерживал ее и защищал, погиб. Их родители, служившие в разведкорпусе, погибли в разведке за день до того, как колоссальный и бронированный титаны разрушили стену. Октавия погибла… Все погибли. Все, кто был ей дорог, кто находился рядом, кто хотя бы мог выслушать ее и дать совет. Абсолютно все… И в довесок к собственному горю общество нагрузило Лию и лютой ненавистью из-за клейма дезертира под маской героя.       Они желали ей смерти. Так, может, для нее действительно наилучшим исходом стал бы вечный покой?

***

      Какой чудесный день. Теплое солнце, безоблачное небо, и улицы, наконец, перестали шуметь от выстрелов и возмущенных возгласов протестующих. Военный переворот удалось пережить не только без потерь, но и приобрести кое-что ценное. Информацию. Новую должность. Союзников. А также звание главы семьи. Сделав ставку на военный переворот и святую веру отца в непоколебимость традиций, Влад Роштейн сорвал желанный куш. Старый скряга даже не понял, кто подергал за ниточки, чтобы его выволокли за шиворот из мягкого кресла и посадили в тюрьму.       Наверное, он отвратительный человек. Плевать.       Влада, как единственного ребенка в семье, ценили лишь из-за его почетного звания единственного. Матушка вздыхала и осыпала его комплементами, подмечая, что с такими чудными манерами и сладкой внешностью он найдет себе лучшую невесту. Отец хвастал его успехами в академии, что у него растет настоящий мужчина. До того момента, пока они не узнали, что их «настоящий мужчина» не потратил все деньги для учебы на стартап под названием «бордель», а образ очаровательного наследника был всего лишь удачной манипуляцией.       С тех пор прошло немало лет, но сомнительное начинание во вложении денег до сих пор грело душу Владу. Вот у кого из парней в восемнадцать лет уже был свой бордель? Да… а еще ни одного из аристократов не отправляли в добровольно-принудительном порядке в кадетский корпус вместо элитной академии.       Ах да, о чем это он.       Вся жизнь напоминала калейдоскоп сумбурных событий. Влад не надеялся, что отец передаст ему наследство после всех эмоциональных качелей, которые они устраивали друг другу. Скорее всего, все бы отошло его дяде, младшему брату отца, а там и его детям, а такой роскоши для ненавистных родственников парень не мог допустить, поэтому, сообразив, куда дует ветер, подергал за ниточки, подбросил пару документов и, вуаля, его отец уже заговорщик и предатель. В принципе, недалеко ушел от правды, его семейка издавна поддерживала ложного короля и верхушку власти.       Чтобы и его ненароком не задело при разборках, Влад поспешно покинул столицу. Бурю он пережил, да и не просто вышел сухим из воды. Договоренности с Дариусом Заккалием, благо, прошли проверку огнем. Странный мужчина, в какой-то степени парень испытывал нервозность, имея с ним дело. Пошел на риск, который мог выгореть.       Только вот до места, где Влад благополучно пережидал, когда внутренние распри утихнут, новости доходили с запозданием. Он узнал о ситуации с Октавией лишь в тот миг, когда женщина уже сражалась у стены Роза вместе с остальным разведкорпусом. Новость о том, что выжить удалось только Лие, да и то, дезертировав, парень застал и того позднее.       Октавия тоже обо всем знала, о секретах королевской семьи. Лия и Брандон, даже не разобравшись в ситуации, интуитивно бросились на помощь женщине, вроде пытались вызволить из тюрьмы. За что всю дружную братию сослали с разведкорпусом отбивать Шиганшину.       Последнее, конечно, что Владу требовалось, это наводить суету по возвращении в столицу после переворота, однако ему гордость не позволила сидеть, сложа руки. Октавия сделала для него больше, чем отец, во всяком случае, выбить дурь из его головы у нее получилось эффективнее. Правда, в понятии старшего Роштейна эта была не совсем та «дурь», о которой принято упоминать, и тем не менее…       Милую Лию Влад знал довольно хорошо, даже более чем хорошо, они часто общались. И тесно. Даже теснее, чем просто общались. И у него в голове не укладывалось, как ее, столь хрупкое и прекрасное создание, вообще додумались кинуть на растерзание волкам. На бойню. Хоть девушка и убивала титанов прежде, но это происходило близ стен и… правда, всего-то пару раз. С опытным сопровождением.       К счастью, его связи сработали быстрее трибунала, поэтому девушку освободили от участи дезертира. Владу сообщили, что ее также будут вынуждены приставить к награде, чтобы не вызывать подозрений, хотя, на его взгляд, именно это и привлечет к ней ненужное внимание. Справится ли она?       Присутствовать же на церемонии награждения парень, увы, не решился. Его и так, мягко говоря, не очень-то любили старики, а его присутствие привлечет к нему ненужное внимание. У него был совершенно иной план действий. Наверное, без поддержки, Лия чувствовала себя отвратительно, однако и своей задницей Влад не хотел рисковать лишний раз.       Но проведать девушку считал обязательным. Во всяком случае, она могла бы рассказать ему, что за дичь творилась во время военного переворота, пока он благополучно отсиживался в безопасности.       – Вот так проблема… – вздохнул Влад, остановившись напротив распахнутых ворот, ведущих в штаб-квартиру разведывательного корпуса.       Довольно ухоженное приличное здание, столичный лоск бросался в глаза вне зависимости от назначения постройки. Будь то военное учреждение или притон. Влад не хотел привлекать к себе внимание, поэтому белоснежная рубашка и жакет составляли для него идеальную замену темно-зеленого плаща. Вряд ли разведчики хотели бы видеть, как кто-то с эмблемой военной полиции заглядывал бы к ним на огонек. Хотя, удостоверение тоже мало чем поможет… а вот звание и происхождение – вполне.       Вечерело. Небо залилось розовыми тонами. Да и людей не сказать, что было много. Их вообще не оказалось на территории корпуса, что искренне удивило Влада, как и тишина. А потом он запоздало вспомнил, что практически все разведчики померли несколько дней назад.       – …такой упертый!       – А что, хочешь сказать, я не прав?       Голоса молодых разведчиков привлекли Влада жарким спором. Оглядевшись, он понял, что кричали откуда-то из-за угла здания, так что любопытство возымело верх. Похоже, что-то не поделили парни; за несколько секунд неспешной ходьбы и по обрывкам фраз Влад догадался, что предметом дискуссии являлась минувшая битва в Шиганшине.       – Прав… да, ты прав, – не без горького раздражения признал Эрен, с вызовом глянув на собеседника. – Но не веди себя как сволочь, Флок. Люди и так подавлены, от разведкорпуса мало что осталось, я понимаю, что тебе было страшно, но не нужно же срываться на всех подряд, тем более…       – Понимаешь, какого мне? – с вызовом перебил его парень. – Все мои знакомые и друзья погибли за раз. Мы оказались на поле боя впервые и… и вот, скажи мне, почему погиб командир Эрвин, а не я? Почему погиб Марло, который бы принес куда больше пользы этому миру, а не я? Но, знаешь, это все понятно, это просто везение, но… но я не могу перестать думать о том, что было бы, будь та девчонка с нами. Может, лошадь командира была бы чуть правее и не попала бы под удар камня. Может, убило бы меня, жалкого труса, а Марло остался бы жив. Она ведь даже не новобранец! Так какого черта она не просто отсиживалась в стороне, да ее еще и призвали к награждению?! Я не понимаю, Эрен, я не могу перестать об этом думать, я…       «Это я вовремя пришел», – подумал Влад, моментально сообразив, что речь зашла о Лие. В этот раз Эрен не спешил вступать в пылкую дискуссию. Он помедлил, прежде чем ответить:       – Капитан Леви сказал, что на этом настояла ее командир. Лия и ее брат попали под раздачу, они должны были остаться в военной полиции и…       – Да мне-то какая разница? – раздраженно шикнул Флок. – Какая разница была для ребят, которые погибли на первой миссии? Эта девчонка не была новобранцем, умела сражаться. Так почему?..       – О, здравствуйте, господа, прошу прощения, что прерываю ваш любопытный разговор.       Общая картина стала понятна, Лию ожидали не лучшие дни, и ее же новые сослуживцы если не проявят к ней безразличие, то рано или поздно затравят. Так что, выйдя из-за угла с очаровательной, слегка наивной улыбкой, Влад привлек внимание юношей. Шатен отреагировал удивленно, рыжий парень, словно дворовой кот, чуть на дыбы не встал.       – Ну, здравствуйте… а вы кто? – уточнил Эрен. – Это территория разведывательного корпуса, поэтому, если вы заблудились, вам лучше уйти.       – Нет, я как раз по адресу. Капитан отряда военной полиции центрального округа Влад Роштейн.       – Военная полиция? – не скрывая недоверие, уточнил Флок. – Что здесь забыла военная полиция?       – Я пришел навестить свою подругу. Естественно, прорываться внутрь не могу, поэтому был бы не против, если вы подскажете мне, к кому обратиться за помощью?       – А ваша подруга это… – почуяв неладное, Эрен, к удивлению и восхищению собеседника, лишь прищурился, но не отвел взгляд.       – Да, парень, ты верно понял, – ответив хитрой дотошной улыбкой, кивнул Влад, – девушка, о которой твой товарищ столь лестно отзывался. Я ищу Лию Бикман.       Влад нашел поведение парней довольно забавным, смущение и неловкость вспыхнули в их глазах отчетливой искрой. За тем исключением, что рыжеволосый юноша излучал неприязнь, а вот его недавний собеседник испытал грусть. Похоже, он жалел девушку, что весьма удивительно, учитывая репутацию, которая могла окружить ее по имеющимся слухам. Никого не стали бы интересовать сторонние обстоятельства, если люди захотят сделать из кого-то козла отпущения или объект насмешек, многого им не понадобится.       – Слышал… что к ее освобождению и награждению приложил кто-то руку из военной полиции.       – Флок…       И это все, что он мог сказать после столь затянувшейся паузы? Влад с пренебрежительным снисхождением оглянул юношу, даже не стесняясь вызывать у него тем самым еще большую злость. Не сказать, что его злили такие борцы за справедливость, однако он едва удержался, чтобы не закатить глаза.       – А я слышал, что в разведку не вступают по принуждению, – парировал Влад, задумчиво почесав макушку. – Но вот удивительно. Я помог моей подруге избежать тюрьмы, как и ее против своей воли послали на бойню, любопытно, да?       – Она преступница…       – О, мальчик, не путай наказание за преступление и попадание под раздачу в качестве пушечного мяса. Наша командир, наверное, по заслугам получила столь серьезное наказание… хотя и то спорно, но Лия и Брандон уж точно такого не заслуживали.       – Брандон? – в недоумении уточнил Эрен.       – Да, ее старший брат. Тоже попал под раздачу. И погиб. Жестоко, да? Девочка лишилась всех родных, чудом выжила, а ее еще обвиняют и травят. Говорят, разведчики суровые люди, но не ожидал, что настолько, – продолжая насмешливым тоном доводить как минимум рыжеволосого парня до белого каления, Влад мечтательно возвел взгляд к небу. – Хотя, чего удивляюсь, Октавия была такой же… жестокая суровая женщина, в нашу первую встречу я думал, она убьет меня.       Что-то он уж совсем разболтался в своей манере навешать как можно больше лапши на уши, от которой бы уши начало жечь. Но кем бы ни был собеседник – обычным рядовым, как стоящие перед ним юноши, или же прожаренным годами бюрократии чиновником – Влад получал особое удовольствие от сочетания радушного тона и колючих слов. Это разжигало азарт. А влияние родового имени помогало дважды подумать собеседнику, стоило ли ему сразу записываться в неприятели. Хотя, смерти Владу, наверное, желала половина военной полиции. Вторая половина негласно состояла из его приятелей и друзей, которые, правда, тоже хотели его убить, но… по другим причинам.       Взгляд парня скользнул от розовеющего неба к крыше соседнего здания, также находящегося на территории разведывательного корпуса. Заметив нечеткую фигуру, Влад понаблюдал за ней пару секунд. Хотел уже улыбнуться, но, заподозрив неладное, ощутил, как от недоброй мысли у него пробежали мурашки по коже.       – Юноши, – с нервной улыбкой обратившись к разведчикам, которые еще сильнее удивились, когда он решительно шагнул им навстречу, Влад прочистил горло: – кхм, не сочтите за наглость, но… как быстро вы умеете бегать?

***

             Хороший день… теплый, безветренный, солнце не жалило кожу, а под вечер подарило невероятно красивый закат, разлив по небу пестрые краски. Наблюдая за редкими облаками, оттененными цветом нежных лепестков роз, Лия почувствовала легкость на душе. И в то же время ее сердце не отпускала тяжесть. Возможно, ей станет лучше. А, может, все только усугубится.       Что теперь делать? Ответ один – что прикажут. Лия не питала ложных надежд, даже если Влад помог ей избежать тюрьмы, вряд ли его связей, да и банального желания, хватит на большее. Никто ей ничем не обязан. Уж тем более помощью. А что она сможет сделать без этой… помощи? Куда подастся? Как… жить-то теперь? Совет даже ни у кого не спросишь.       Все, что осталось у Лии, это место в разведывательном корпусе. Все. И ничего более. Ну, возможно, накопления, однако и в этом она сильно сомневалась – обычно после ареста с деньгами в банке могло случиться все, что угодно.       Проблема в том, что продолжать службу в разведке девушка не могла, банально не представляла, как это возможно, если ей продолжали сниться кошмары. Она не то что на титанов, на УПМ боялась смотреть. Неужели подобный ужас переживали все? Или тут только она столь жалкая трусиха? Уж точно не боец. Тогда зачем она нужна разведчикам? А остальным и подавно… у нее никого не осталось, ни одного, кому бы она действительно была дорога или… банально нужна.       Ей в прямом смысле больше незачем жить.       Странно, что эта мысль воспринималась столь легко и беззаботно. Лия ощущала себя призраком, который не находил покоя. Словно она погибла на поле боя вместе с братом, но ее беспокойный дух продолжал ходить по земле и страдать. Но в отличие от духа, у нее имелась возможность поставить точку. Избавиться от ноющего отчаяния в груди, звенящей пустоты в голове. Будь у девушки малейшая перспектива, она попыталась бы, но в чем смысл? В чем смысл сражаться? Чтобы стать бойцом разведки нужна стойкость духа и хотя бы желание, а у нее нет ни того, ни другого. И в любом случае… что ждет разведчиков? Смерть. Так какая разница? Раньше или позже, если…       Подойдя к краю крыши, Лия опустила взгляд, оценив высоту в пять этажей. Нахмурилась. Интересно, расшибется насмерть или же банально переломает кости? Нет, расшибется. Сделает так, что расшибется. В кадетском гарнизоне их учили, как не стоит падать, чтобы избежать травмоопасных ситуаций.       «Вы думали, что спасаете меня, Октавия, но… видимо, куда милосерднее и правильнее было бы позволить пойти вместе с вами. Тогда было страшно, но сейчас – больно… И эта боль не утихает. Я даже не знаю, как ее унять, какой мыслью, поскольку все, о чем я думаю такое… бессмысленное. Куда мне деть свою жизнь? Может, я ослеплена эмоциями, но… все кажется тщетным. Все принесет только страдания, так зачем?..»       Даже от мыслей у Лии наворачивались слезы, грудь сдавливало невидимыми тисками. Ей не было так плохо, как сейчас, даже когда Октавия принесла новость о смерти ее родителей. Тогда у девушки хотя бы был Брандон, который просидел с ней весь вечер, утешая и помогая справиться с безмолвным плачем. Он тоже плакал. Нервно вздыхал. Лия помнила, как держала его подрагивающие руки, как парень обнимал ее, хватался, словно за последнюю надежду. Тогда они были друг у друга, а теперь…       – Эй, красавица, если не собралась прыгать, то лучше наблюдать пейзажи с безопасного места!       Оклик, раздавшийся снизу, заставил Лию вздрогнуть от неожиданности и опасно подступить к краю. Из-за перевязи на руке она не столь хорошо держала равновесие. От испуга сердце болезненно укололо.       Опустив перепуганный взгляд, она заметила фигуру на заднем дворе, в которой моментально узнала Влада Роштейна. Увидеть его здесь оказалось сродни грому средь ясного неба. На мгновение Лие подумалось, что ей уже на нервной почве чудятся галлюцинации, но нет. Вряд ли бы ее воображение передало столь нахальное беззаботное поведение капитана. Только поэтому девушка рискнула предположить, что парень только пошутил насчет самоубийства. Не понял… или понял?       Лия нахмурилась. Меньше всего ей хотелось привлекать внимание. Да и она не сказать, что набралась отчаянной уверенности сделать шаг в пропасть.       – Ну, хоть поздоровайся! Ты не могла не узнать меня!       Да его, пойди, спутай с кем-то. Лия с удовольствием проигнорировала бы парня хотя бы потому, что обида из-за пропущенной церемонии награждения не отпускала ее. Мелочно, и все же…       – Что ты тут делаешь? – пришлось повысить голос, чтобы он ее услышал.       – Чтобы попасть внутрь, нужно миновать коменданта, а тут тебя увидел и решил обойтись без лишних сложностей! Хотел увидеться! Может, спустишься? По лестнице только, а то так я тебя не поймаю!       У Лии начали появляться сомнения о том, что он не догадался об истинной цели ее визита на крышу. Но спускаться к нему… в последний раз, когда они виделись с Владом, их отношения не сказать, что были теплыми. Точнее, для нее они не казались теплыми.       «Пристал как банный лист… что тогда, что сейчас».       Но на раздражение у нее не имелось прав. Ведь он спас ее, вытащил из тюрьмы и… теперь она должна ему? От этой мысли стало тошно.       Грохот распахивающейся двери позади заставил Лию подпрыгнуть от неожиданности. Потеряв равновесие, она дернулась и в ужасе покачнулась, чуть не потеряв равновесие. Сердце сжалось от болезненного спазма.       – Лия, стой! – едва поборов тяжелое дыхание, воскликнул Эрен, после чего застыл, протянув к ней руки в успокаивающем жесте. – Стой… подожди…       В первый миг девушка и не поняла, что произошло, почему парни ворвались на крышу с таким пылом. Словно она грозилась взорвать здание вместе с заложниками. Точнее, куда более уместнее стоило бы задать вопрос, почему они отреагировали так на нее? Даже если и заметили, стоящую с грустным видом на краю крыши, вряд ли бы заинтересовались ее персоной. Обычно люди привыкли не совать нос в чужие проблемы, чтобы не усложнять себе жизнь.       Догадка обожгла Лию тихой злостью. Обернувшись и отметив, что Влад по-прежнему находился внизу, но уже не выступал в роли отвлекающего маневра, она скривилась.       – Лия, не нужно этого делать, – расценив ее жест за вероятную оценку расстояния, которое ей доведется пролететь вниз, Эрен рискнул подступить ближе. – Подумай, ты ведь… давай поговорим.       А ведь она даже еще не решила, ступать в бездну навстречу смерти или нет. И от неловкой попытки парня образумить ее Лии захотелось нарочно сорваться вниз.       – Тебе никогда не приходилось отговаривать кого-то от самоубийства, да? – предположила девушка, с недобрым прищуром наблюдая за юношами. – Вас сюда Влад послал? Сделайте нам всем одолжение и уйдите, будто ничего не заметили.       – Я знаю, какого это терять всех близких. Знаю, какого терять боевых товарищей, и…       – Прям всех? – недобро уточнила Лия. – У меня даже друзей нет. Родители погибли, когда титаны пробили стену Мария, точнее, за несколько дней до этого. Брат умер на недавней миссии, как и мой командир. Все считают меня дезертиром, и им плевать, что я была вынуждена покинуть военную полицию, вступив в разведку в качестве наказания. Все мои близкие погибли, а сейчас люди меня ненавидят и презирают… у меня ничего и никого не осталось…       – Но у тебя осталась жизнь! – не согласился Эрен. – Это ведь главное, ты жива. И ты можешь делать, что угодно…       – Что угодно? – не разделила настрой парня Лия, невольно подступив практически к краю крыши. – По-твоему, я могу уйти из разведки? По-твоему, я могу взять и начать вести мирную жизнь?       – Да… так почему нет?       – Да потому что таково условие моего наказания, глупый ты!.. – зажмурившись от накатившей волны злости, Лия хотела закричать, но сил не осталось. – Либо разведкорпус, либо тюрьма. Мне не дадут иного выбора.       – Но ведь…       – Да хватит уже жаловаться! – поддавшись раздражению от щебетания девушки, Флок с уверенностью выступил вперед. – Ты выжила! В отличие от других, ты выжила, и продолжаешь еще жаловаться?! Тебе дан шанс сделать что-то, а ты просто жалеешь себя, плачешь, как тебе не повезло? Зачем тебе позволили жить тогда, а? Чтобы ты просто взяла и спрыгнула с крыши? Так ты поступишь с шансом, который для тебя оставили наши соратники ценой собственных жизней? Значит, они умерли за зря, так ты считаешь! Жалкая трусиха! Лучше б ты действительно погибла тогда, возможно, кто-то бы спасся! Но сейчас ты не имеешь права умирать, иначе все те смерти были напрасны!       – Флок…       – Что?! – рявкнул на Эрена парень. – Я неправильно говорю?! Давайте тогда все дружно возьмемся за руки и вместе прыгнем вниз. Почему нет? Так это выглядит со стороны. У меня тоже никого не осталось, ни семьи, ни друзей, мне самому страшно, но я же не жалею себя!       От его слов стало больно. Обидно. Противно. Эрен молча смотрел на скалящегося от злости и негодования соратника, в то время как Лия, ловя на себе его испепеляющий ненавистный взгляд, ощущала удушающее отчаяние. Если она прыгнет с крыши и умрет, то получится, что Брандон и Октавия действительно погибли зря?.. Брандон, толкнувший ее в спину, чтобы подставиться под удар титана. Октавия, спрятавшая ее в развалинах, чтобы уберечь от суицидальной миссии…       Только это вызвало не чувство вины. А удушающую злость.       – Эй-эй-эй, Лия, стой, не надо!       Игнорируя оклик Влада, девушка развернулась и занесла ногу над пропастью. Но страх не позволил ей сделать шаг вперед, вверг в оцепенение, от которого по телу пробежала дрожь. Секунда промедления, как и крик парня, находящегося снизу, забрали у Лии шанс и подарили возможность разведчикам, чтобы стащить ее с края крыши.       Почувствовав схватку от нескольких рук, девушка попыталась вырваться, но парни силком оттащили ее прочь.       – Нет! Отпустите! Хватит!       Из глаз лились слезы, крик раздирал горло.       – Хватит дергаться!       – Уложи ее! – попросил Эрен, но как только Флок попытался помочь ему уронить Лию на лопатки, та с визгом и прытью дикого кабана отмахнулась от него и попала кулаком в лицо.       – Ау, черт, мой нос! – отпрянув, шикнул парень, схватившись за ушибленный нос. – Какого черта такая мелкая, а столько сил?..       – Да… господи, хватит, Лия!       Удерживая ее за плечи, Эрену удалось выбить почву из-под ног девушки, которая не могла отчаянно сопротивляться из-за перевязи. Сломанная рука обдавала жгучей болью; как только Лию уронили, ей пришлось зажмуриться и потерять бдительность. Но это уже не имело для нее значения. В грудь словно осколки льда засыпали вперемешку с битым стеклом. От отчаяния Лие хотелось кричать, вопить раненным зверем, но сил у нее хватило лишь на невнятное бормотание:       – Мне не нужна эта жизнь… я не хочу так жить… мне не зачем…       – Хватит! – встряхнув ее за плечи, с импульсивностью воскликнул Эрен. – Если тебе не нужна эта жизнь, то отдай ее мне!       Пребывая не в меньшем замешательстве и нервном возбуждении от минувшей сцены, парень тяжело дышал и долгий миг буравил Лию серьезным тяжелым взглядом, в какой-то степени злобным. Его слова, а также уверенность, с которой он их произнес, обуздали девушку. В растерянности застыв и смотря в пестрые ясные глаза юноши, она почувствовала на короткий миг облегчение. В непроглядной тьме мелькнула искра… но что это означало?       Пристальный взгляд девушки, как и ее резкая перемена настроения, словно помогли осознать смысл сказанного. Одернув себя, Эрен затушевался и, прочистив горло, более спокойно добавил:       – То есть… если ты думаешь, что должна была умереть, то тебе уже нечего бояться, верно? Зачем бояться, если ты уже якобы мертва? Мы сейчас стоим в шаге от того, чтобы узнать истину. Точнее, уже узнали, но нам предстоит убедиться в этом, увидеть все своими глазами.       Отпустив плечи девушки и выпрямившись, сев на колени, Эрен позволил тяжкой грусти вырваться наружу. Он выглядел столь печальным, словно жизнь рухнула перед ним и развалилпмь на части.       Казалось, в этих глазах утонула вся печаль мира.       – Все мы, считай, что мертвы… пока находимся внутри этих стен, – задумчиво прошептал Эрен, смотря куда-то вдаль. И довольно долго, после чего обернулся к Флоку, который пусть и кривился, стирая кровь, капающую из носа, но успокоился. – Мы должны узнать, кто нас загнал внутрь. Я хочу понять, почему… но один я не справлюсь. Потому что те, кто запер нас на этом, якобы проклятом, острове, явно не настроены на диалог. Битва за стену Мария тому лишнее доказательство.       Лия с настороженностью отнеслась к словам парня, и тем не менее что-то в его отчаянной грусти заставило ее вновь узреть искру, промелькнувшую в беспроглядной тьме. Надежда. Ведь парень, сидящий перед ней, был не просто человеком с мечтой.       Переведя взгляд на Флока, девушка отметила, что он с настороженностью наблюдал за молодым разведчиком.       – Все мы выжили в той бойне не для того, чтобы грустить о потерях, – продолжил Эрен, набрав полную грудь воздуха и прикрыв глаза. – Наша жизнь уже никогда не будет прежней. Но только нам решать, какой она станет. Забудьте, кем вы были, что было до этого. Не важно, почему, но раз вы оба выжили, хотя должны были умереть, посвятите себя цели. Сделайте все возможное, чтобы доказать – вы превзойдете погибших товарищей. Мы превзойдем… и заставим врага пожалеть о содеянном.