Что Вы знаете о Деде Морозе?

Дорога домой заняла у Деда Мороза больше времени, чем обычно. Ветер был злой и встречный. Не хотел уклоняться и уступать дорогу. Но зато Дед Мороз выспался в пути и домой прибыл уже как огурчик. Огурцы Дед Мороз видел только маринованные, но они ему очень нравились. Прошелся по комнатам, повесил шубу на вешалку, шапку на крючок. Перекусил чем было. И сел опять письма читать. Время то рабочее. Это летом отпуск. Следующее письмо тоже было тяжелым по весу. Дед Мороз обреченно вздохнул. Но надо открывать. Вдруг время уходит? Следующее письмо было от молодой женщины. Она писала, что муж у нее пропал. Три года после свадьбы прожили. Ушел за зеленым горошком в прошлом году как раз под Новый год и не вернулся. И полиция искала, и волонтеры. Нет его нигде. Ни среди умерших, ни среди болящих. Сама исходила эту дорогу сто тысяч раз. Всех опрашивала, может кто шел в ту ночь этой же дорогой. Плакала так, что все глаза выплакала. Не могла забыть своего мужа. Уж очень любила и до сих пор любит. И просила женщина не найти мужа, а хотя бы дать зацепку какую. Уж она тогда сама разберется и найдет своего любимого. За этот год родила она сына. Ведь беременная была. Мало ей горошка в салате оливье показалось, вот и побежал муж за горошком да сгинул. Как будто и не было. И увидел в этом письме Дед Мороз и тоску, и любовь, и горе безмерное. Уж очень хотела женщина знать ну хоть что-то. Оплакивать ли его в церкви как усопшего, или до сих пор читать молитвы как за живого. Просила хоть какой-то радости. Сынок подрастает. Скоро уже пойдет, говорить начнет. И женщине что-то говорить ему надо будет. Да и исплакалась вся. Нету слез. Кончились. Только стоны остались по горю горькому. «Дедушка Мороз. Не надо шуб и золота. Только весточку дай, где мой муж. Я найду его и заберу. Выхожу и вынянчу, если вдруг что с ним плохое случилось. И еще. Дедушка Мороз, если он к другой ушел, то тоже напиши. Я ему счастья пожелаю и дальше жить буду. Насильно мил не будешь. Но судьбу его я должна знать». Дед Мороз вздохнул. Горькое письмо. Мается душенька у женщины. Страдает, любит, хочет сына растить в семье, я не оденешенька. Полез Дед в свою картотеку, полистал по отделениям. И опять выскочила бумажка. Вот он. Третьяков Михаил Иванович. Лежит себе в больнице без памяти под чужой фамилией. Поэтому и не находится. Кто ж его записал чужим? Ошибка или умысел? Собрался Дед Мороз быстро. Прыгнул по-молодецки в сани и свистнул лошадям. И погнали опять через тучи черные снеговые. А городок-то всего пятьдесят километров от того места, где женщина живет. Приземлился недалеко от больницы. И пошел по снегу свежему в валенках расписных. Прошел через охрану, ему еще и честь отдали. То ли своего артиста ждут на представление, то ли так положено. Да неважно. Дед Мороз шел на третий этаж в реанимацию. Все шарахались от него. «Видят что ли?», — удивлялся Дед Мороз. Кровать Третьякова Михаила Ивановича располагалась около окна. Лежал на аппарате ИВЛ. Худой и синий. Видел Дед Мороз, как он попал сюда. Дали по голове, забрали телефон, карточки и наличные деньги, а самого за сугробы отпихнули. Нашли его собачники. Какая-то шавка забежала пописать и обгавкала. Вызвали скорую, в сознание не приходил. Так и перепихивали с больницы в больницу, пока в области не оказался. А вот фамилию записали со слов свидетеля. Говорил тот, что пьяный бормотал фамилию Болотов Иван Иванович. Так и записали. Полиция не нашла такого. Так вот и лежит уже год. Дед Мороз сел на край кровати. — Эй, Миша, давай просыпайся, залежался ты тут. Хватит, уже выспался. Жена твоя уже сына родила, ждет тебя домой. Мальчик скоро пойдет, говорит слова. Ждут тебя и тревожатся. Жену твою жалко. Давай, Миша. Просыпайся. Пора тебе домой. Деньги нужны. Ремонт надо доделывать. Тут не Мавзолей. Вставай, мой хороший. Новый год на носу. Тебе надо в этом году очнуться. Если не послушаешь меня, то сгинешь. Смертный следующий год для тебя. Надо в него в живым входить. Давай, Миша, давай. Мужчина на кровати зашевелился и вдруг с силой выдрал трубку из горла. Оглядывал все невидящими глазами. — Где я? Где жена? — просипел он. Горло-то ободрано. — Миша, жена дома с сыном. Ждут тебя. Вот и молодец, что услышал меня. А то уже хотел тебя посохом будить. Новый год на носу. Телефон-то помнишь? Давай жене позвоню, что нашелся. Под другим именем тебя записали, поэтому на нашел никто. Говори телефон. Помнишь али как? — Помню. Дед Мороз звонил женщине. Представился главврачом больницы. Сказал, что ее муж очнулся. Произошла ошибка. Под другим именем числился. Приехать можно. Дед Мороз назвал адрес. — Миша, ну все, я пошел, еще дела есть. Скажи спасибо своей жене. Это она мне письмо написала. Просила хоть какую-то весточку о тебе дать. А я молодец, я тебя нашел. Ну теперь будь здоров, воспитывай сына. Люби жену. Все будет хорошо. С наступающим тебя! — Дед, погоди. Ты правда Дед Мороз? — спросил мужчина. — Правда. Ты же видишь меня, а никто не видит. Сейчас врачи прибегут. У тебя аппаратура сработала. И давай, уже сам борись за жизнь. Надо тебе домой. — Спасибо. Даже если я сошел с ума, все равно спасибо. Сыну про тебя расскажу. В гости приходи, — говорил и говорил мужчина. А в палату уже забегали люди. Ощупывали Михаила. Задавали разные вопросы. И первое, что сказал Михаил — свое имя, отчество и фамилию. Дед Мороз был спокоен. Не распалась семья. Теперь все будет хорошо. И посох не пригодился. Интересно, почему это письмо было помечено черной меткой? Ошибка? Ведь тут доброе дело и никакой трагедии. Так, стоп. А где конверт от этого письма? Растяпа. Дома забыл. Домой летел быстрей урагана. По дороге помешался Санта Клаус на своих оленях. Дали им пинка хорошего. А нечего не на своей территории работать. Кто-то из богатеньких проплатил, наверное. В дом ворвался как вихрь. Аж все игрушки на метр поднялись над полом как во время землетрясения. Дед Мороз судорожно шарил по столу. Где этот треклятый конверт? Куда запропастился? Конверт нашелся под столом. Дед Мороз сразу заглянул в него. Точно. Там лежит еще одна бумажка. Черным по белому написано. Фигуранта письма Михаила Ивановича Третьякова устранить первым. Самый опасный серийный маньяк современности. Был оглушен женщиной, на которую напал в очередной раз, когда пошел за горошком. У потерпевшей были две бутылки шампанского в руках. Одной ударил в лицо. Другой ударила по голове. Чем лишила его сознания и сбежала. А потом еще и обобрали, немножко добили. На его счету десять жертв. Всех изнасиловал и убил. Кого задушил, кого загрыз зубами. Кровожаден, не помнит себя во время совершения преступления. Возможно имеет две или три личности. Подлежит немедленному устранению Дед Мороз взвыл в небеса. — За что мне это? Почему сразу не увидел бумажку? Он ведь теперь сбежит и не найду его. Время будет упущено. Дед Мороз кинулся в сани и назад. Опять встретил Санту и опять дал пинка по саням. Не хер на дороге мешаться. Вали к себе и там хозяйствуй. Дед Мороз прибыл вовремя. Успел. Третьяков уже выходил из больницы одетым. Отбрехивался от врачей и медсестер, что ему еще надо лежать. Что он год провел в коме и произошли разные изменения. Но тот чуть ли не матом ругался и шел к заказанному такси. «И когда успел одежду найти?», — подумал Дед Мороз. И он пошел решительно навстречу мужчине. Тот его увидел и побледнел. Дед Мороз не стал ничего говорить. Он просто треснул зажегшейся звездой на посохе по голове мужчины. И тот рухнул как подкошенный. — Ах, ты старая тварь. Еще бы чуть-чуть и я ушел, — прошипел он. Дед Мороз достал свой мешок, который еще не успел опустошить. Спешил очень и к морю надо было сворачивать. Путь удлинялся, а не когда было. И опять чернь полезла из мужчины. Жидкая и вонючая. Она булькала и гоготала. А попав в мешок, сначала притихла. А потом началась драка внутри мешка. Третьяков же синел на глазах и вот он — последний вздох. К нему уже бежали и доктора с медсестрами. Пытались тут же на снегу сделать искусственное дыхание. Но через пять минут сдались. — Умер, — сказал один из врачей. — Не тревожтесь, Аркадий Борисович. Он сам виноват. Куда он рванул так? Одежду в соседней палате отобрал у мужчины, который пришел навестить больную мать. Надо было ему срочно. Вот и не выдержал организм. Царствие ему небесное, — сказала медсестричка помоложе. — Ад ему адский, — рассредился Дед Мороз. Но ему уже было спокойно. Он выполнил свое задание. А ведь чуть не упустил серийного убийцу. Видать, еще не скоро поймали бы его. Нельзя его было в Новый год пускать. Жертвы его уже были намечены. А жена Третьякова? Что жена? Отдадут ей тело, похоронит и успокоится. И сын будет расти и никто не будет знать, что он сын убийцы-маньяка. Его не будут травить и преследовать. Все теперь покрыто мраком, который висел над Дедом Морозом. Этот мрак — его контроль, проверка на вшивость. — Да сделал я, сделал. Ошибся сначала малехо, а потом исправился, — прокричал он в эту черную хмарь. Теперь предстояло следующее дело. Хлопотно. Лучше детям игрушки дарить и по сто граммов принимать в каждой квартире. А чего не выпить? Алкоголь Деда Мороза не брал, вот совсем не брал. А людям приятно. И Санте надавал попутно. Не хер тут свои порядки наводить.