Я - хранитель.

–Инк, что ты чувствуешь, когда просыпаешься после очередного провала? – задал вопрос один из создателей. Хранитель в это время занимался постройкой собственного дома, а также параллельно отвечал на вопросы. — Ничего. Хех, я же бездушен. — без особого энтузиазма ответил он. Это же очевидно, разве не так? Эмоции… Чувства, разве это так важно? Порой, от них лишь множество проблем, которые потом влекут за собой не самые приятные последствие, в результате из-за которых мы снова испытываем боль или отчаяние. Цепочка негативных событий влечёт за собой такие же эмоции, избавиться от которых — невозможно. И это будет продолжаться, пока ты не изменишь любое звено в этом замкнутом цикле. Напоминает временную петлю, а возможно и тот же таймлайн. Взять например Dusttale. Всякий раз история начиналась сначала. Без особых на то причин человек стремился лишь убивать… Убивать и убивать. Ему нравились страдания, эта боль на лицах других монстров. И такая линия событий продолжалась бы и по сей день, если бы в какой-то момент психика одного из ключевых монстров не съехала далеко и надолго. И цикл прервался. История приобрела новые концовки, новое развитие сюжета, новые звенья. Так и во всей мультивселенной. Та является лишь одним из большого количества циклов, которые повторяется снова и снова. Инк — хранитель, защищает альтернативные вселенные и оберегает их от внешнего вмешательства. Эррор — разрушитель, имеющий свою собственную цель: уничтожить все вселенные, аномалии, включая себя. И это две стороны одной медали. Ведь в каждой истории существует противостояние. Добро против зла. Даже в детских сказках это хорошо прослеживается. Такое ощущение, что нет совершенно других исходов. Неужели каждый монстр или каждое существо рождается… Запрограммированным? Может быть, а может и нет. Способно ли любое живое существо понять, что он лишь персонаж в этой игре? И сможет ли он выйти за рамки собственной истории, написанной от очередного скучающего создателя? — Как ты думаешь, Эррор тебя ненавидит? — Странный вопрос. Ну, я не думаю, что он питает ко мне положительные чувства. По крайней мере он разрушает то, что мне дорого, этим принося боль. А я не позволю разрушать то, что для меня важнее всего. — последние слова он произнес с некой осторожностью, как будто знал, что его слышат не только голоса… ОН. ВСЁ. СЛЫШИТ. От таких мыслей голова загудела, пришлось отпить немного жёлтой краски, чтобы разбавить эту ситуацию и не наводить страх на остальных. Хранитель почти закончил отрисовку первого этажа. Этот домик находился далеко от дудл-сферы, во избежании лишних вмешательств. Да и гравитация здесь всё-таки существовала, так что поставить себе жилище на устойчивой поверхности было бы лучше, нежели оно просто летало бы в воздухе. Сам дом практически не отличался от других домов, по типу Сноудина, за исключением цветовой палитры. В основном преобладал жёлтый и черный, как бы намекая на саркастичность Хранителя. А в самых неожиданных местах прослеживался и серый. Расположение комнат поменялось. Теперь на первом этаже вместо кухни, как в оригинальной истории, стоял душ, а первая комната переместилась на второй этаж, где неподалёку располагалась комната самого Хранителя. А если говорить точнее — спальня. Стены представляли собой ровную поверхность бежевого цвета, которые уходили в тёмно-коричневый ламинат, создавая некий объем помещениям. Художник также не обошёлся без предметов интерьера, большинство которых напоминали что-то несуразное. Например картины, которые прожигали тебя взглядом, читая всю твою биографию и оформляя кредит на загородный дом. Или же маленькие бегающие стулья. Хотя, второе казалось ещё более странным. Но даже такие интересные вещи придавали дому некий своеобразный уют и не заставляли Художника чувствовать себя одиноким. «Опять идёшь по стопам других своих версий? Почему ты не хочешь выйти на новый уровень?» — Давно я не слышал тебя, неизвестный. — с презрением проговорил художник, заканчивая рисовать кухонную мебель. — А что в этом плохого? Да, я Санс. Инк-Санс. Почему я не могу иметь такой же дом? А в ответ всё то же, уже до боли знакомое, молчание. Инк немного призадумался. Он считал странным то, что этот голос, который отличается от многих других, звучал до боли знакомо. Как-то по родному… Складывалось ощущение, что он его определенно слышал раньше, ещё до появления в пустоте, но вспомнить обладателя не мог. «Эта мультивслененная не твой дом…» Дальше слышались лишь помехи, как будто антенна перестала ловить сигнал, и любимый канал прекратил вещание сериала. И именно эти звуки… Пищащие, дерганные, глючные, натолкнули Инка на мысль. — А что если он общается со мной через рацию? Почему его голос так искажается? Почему других создателей я слышу четко, а его совсем не так. Что же это… Внезапный шум в голове вновь заставил схватиться за неё и упасть на пол только что отстроенного дома. Инк не понимал откуда он, ведь такое случается отнюдь не впервые. Может, он чем-то болен и стоит обратиться к специалисту? А что, хуже точно не будет. Как только раздражающий гул затих, Хранитель мигом открыл портал в другой мир, надеясь на помощь одного из альтернатив.

***

Санс как обычно занимался своими лабораторными делами. Сейчас он настраивал один из приборов, чтобы провести новый эксперимент. Как многие знают, эта альтернативная версия Санса почти никогда не выходит на улицу, лишь бы лишнее время потратить на исследование чего-то нового. Так и случилось в этот раз, пока резкое чувство удушья не приказало ему остановится. Нет, это был не монстр, желающий ему смерти, и не человек, который вновь решил позабавиться. Нет, все было более. Запутанно. «И долго ты собираешься возится?» — недовольно произнес шумящий голос. – «Времени нет и ты об этом знаешь. Как только он узнает, что я смог наладить связь, то точно запустит эту игру заново» — Ничего не могу поделать. Пока судьба не сведёт нас, я не могу повлиять на это. Уж, прости, мистер недовольство. — Санс был не в восторге от того, что непрошенный гость снова и снова торопил его к действиям. Поэтому старался отвечать кратко и по делу. После сказанного его шею это «что-то» отпустило и он стал безудержно кашлять и глотать воздух, чтобы восстановить дыхание. «Засранец. Как только всё вернется, я точно надеру задницу одному из твоих версий» — Закончил? Наблюдай, как тебе и следует. Своими притензиями ты ничего не добьешься. Диалог закончился как только Санс услышал звук открывающегося портала, а позже и сам убедился в этом. В одном из коридоров лаборатории уже виднелась чернильная лужа, из которой тот час появился Хранитель. Учёный не так много общался с ним, но определенно не питал ненависти или других негативных чувств. Они же оба нейтральные монстры, так с чего им враждовать? Художник, всё так же держась за голову одной рукой, зашагал к Сансу и поприветствовал того коротким жестом. Немного поговорив о последних новостях, Инк рассказал причину своего внезапного появления. — Чувствую себя ужасно. Постоянный звон в ушах мешает спокойно выполнять свою работу. — про странный голос Инк решил умолчать. Может, он принадлежал одному из создателей? Так зачем беспокоится? Да, с помехами звучит более грубо и не так как остальные, но не желает чего-то плохого. — Пойдём, я посмотрю, что с тобой не так. Хранителя завели в большую комнату, в которой, помимо лабораторный инструментов и посуды, стояло большое кресло, видимо для осмотра, а рядом устройство, похожее на шкаф или телефонную будку. Освещение было достаточно ярким, чтобы разглядеть даже маленькие и аккуратные узоры на приборе. Выглядит символично. Санс жестом пригласил пациента зайти в столь удивительное устройство, предварительно оставив краски и другое оружие. Неохотно хранитель всё же расстался с кисточкой, облокотив её на стену, и прошёл в машину. Учёный быстро стал печатать по клавишам, пока Инк всё это время стоял и не шевелился. Он слышал разного рода звуки: пищащие, глючные и немного задевающие слух, но не критично. Само устройство выглядело как солярий, только без ламп. Стеклянная полукруглая дверца, которая открывалась с небольшим скрипом, что давало понять одно — довольно старый механизм. Но даже это не влияло на его работоспособность. Спустя несколько минут Санс жестом показал Художнику, что проверка завершена. Он молчаливо подошёл к устройству и начал что-то искать. Аккуратно вглядываясь в каждую детальку, которая ненароком могла сломаться даже от лёгкого прикосновения. Да, механизм не представлял из себя что-то сверхразумное, но определенно вызывал интерес со стороны учёного. И что же его так… Взволновало? Ведь это его изобретение, разве он не знает как оно устроено? Или же в черепушке закрались какие-то сомнения по поводу всего происходящего? Инк ответить не мог, да и предположить тоже. Он всё так же стоял и смотрел на действия Санса, прокручивая в голове что же могло пойти не так. Одним движением он достал из пояса красную краску, чтобы хоть как-то отреагировать на ситуацию, но альтернатива явно была против. — Нет. Не смей. — грубым тоном отозвался он и наконец-то отошёл от уже надоевшего устройства. Тишина угнетала. Инк так и не получил ответов, а только ещё больше вопросов, на которые, вероятно, никто не собирался давать ясность. — Почему? — поинтересовался Художник, ведь хоть что-то он обязан был узнать. Его рука медленно опустилась к элементу образа, и как-бы намекая остановилась на черной краске. — Мне нужно провести повторную проверку. Только когда ты будешь полностью опустошен. Не единой краски, даже белой. — всё так же немного грубо, с загадочной ноткой произнес учёный. — Ты хоть скажешь, что увидел? — Только когда буду полностью убежден. А теперь ступай. У меня много работы. Санс определенно был одним из самых продуктивных монстров во всей мультивселенной. Он буквально жил в лаборатории и не расставался с кофе даже на сутки. Его вечная тяга к изучениям поражала не только его близких, но и самого Хранителя. Когда они встретились впервые, Санс не особо был чему-то удивлен, а после и выяснилось почему. К нему часто заглядывали такие же путешественники, то ли ища поддержки, то ли решения проблемы. Хоть он и был неплохим собеседником, всё же на первое место всегда ставил свои цели. Тогда Инк совершенно случайно влетел в его лабораторию, разбивая склянки с неизвестной жидкостью, которые падали на пол и разбивались в дребезги. Ох, сколько же криков тогда наслушался Хранитель, и не сосчитать. Санс был шокирован и одновременно зол на внезапно появившуюся альтернативу, но как только понял кто это — сразу затих. Это было до безумия странным. Такая быстрая смена настроения и интонации насторожила Художника ещё тогда. Они встретились взглядами, а после обменялись парочкой фраз. Хранитель извинился за столь безжалостное вмешательство и предложил помочь с уборкой, но Санс на отрез отказался, оправдываясь тем, что это всё уже не так важно, и направился в другую часть лаборатории, жестом указывая нежданному гостю уйти. Да, бесспорно, не каждый бы обрадовался разрушению чего-то столь важного. Особенно, когда разрушаешь не ты, а совершенно незнакомый тебе человек… Или монстр. В любом случае, Инк всё же убрался, пару раз взмахнув кистью, а после решил удалится. Ещё в тот момент действия Саенса показались ему странными, но он не особо обратил на них внимание. По крайней мере до сегодняшнего момента. Но из-за уже надоевшего шума в голове, он не мог рассуждать здраво, поэтому решил оставить этот случай до лучших времён, коротко сделав пометку на шарфе. «Когда я буду полностью опустошен. А возможно ли это?» — прокрутилось у него в голове. Краски были одной из важных его состовляющих, а именно — эмоции. Да, они пока не отличались особым разнообразием, но всё же могли подарить тот фейерверк наслаждения. Когда магия одним потоком растекается по столь, казалось бы, хрупким костям, и приносит незабываемый спектр эмоций. Хоть каких-то. Но даже несмотря на это, Инк не особо жаловался на волю создателей, ведь сам повлиять на их решения не мог. Спасибо на том, что сейчас в его арсенале уже доступно пять красок, а это, на секундочку, половина его пояса. Черная приносит художнику ненависть, отрешение, большую дозу негатива, которая не сравниться даже с Кошмаром в моменты спокойствия. Пить её много — означало сойти с ума и больше не отвечать за свои действия. Хотя, любой химикат в больших количествах был не только опасен, но ещё и смертелен. Белая отвечала за «очищение». Когда все эмоции, вся магия в один момент покидает тело, вместе с обилием мыслей и других отголосков сознания. Весьма полезна, когда в голове создаётся клубок нераспутанных нитей и нужно срочно привести себя в порядок. Жёлтая — пока единственная в доступном наборе положительная эмоция. Инк не так часто пользовался ей, в силу своего логического мышления и рвения оставаться всегда настороже, но не упускал её из вида, когда она правда могла понадобиться. Радость… Такая мимолётная и внушающая надежду. Заставляющая даже в самые сложные моменты поверить в то, что в этой мультивселенной есть искренние эмоции, чистые. Без фальши, которая присутствовала во многих. Инк был благодарен за это. Он мог вдоволь насладиться счастьем других монстров, испытывая не только удовольствие, но и некоторое умиротворение. Красная. Ярость или злость, смотря в каких количествах её использовать. Тоже одна из немало важных эмоций, ведь в битвах она могла заглушить острую боль, что очень кстати. И самая последняя — голубая. Грусть — одна из важных эмоций, которая хоть и не является положительной, но тоже очень важна. В уединенные моменты, когда рядом нет никого, позволяет отпустить груз, который Художник несёт на себе. «Смогу ли я сидеть без чувств так долго?» — Инк не мог ответить на этот вопрос. Даже представить не мог, а какого это быть опустошенным… Да, как только он появился в этой мультивселенной он определенно находился в этом состоянии, но совсем не долго, ибо краска почти сразу начала изливаться на Хранителя, причем в большом количестве. Означало ли это, что без химикатов Инк мог умереть? По-настоящему умереть, без способов возраждения? Вопросы так и накапливались, а ответов всё так же не было. Голова вновь наполнилась неизвестным шумом. С каждой волной, он проникал глубоко в сознание, и не позволял мыслям нормально сформироваться. Хранитель, после того, как вернулся в свою пустоту, как можно быстрее приземлился на «пол», чтобы не делать резких движений и ещё больше не травмировать разум. Голоса создателей было почти не слышно, хотя они переживали за состояние полюбившегося монстра. Что же будет дальше? А Инк и сам не мог знать. Он прижал ноги к груди, а руками схватился за голову. Этот шум сводил его с ума. Конечности дрожали, а глаза потеряли тот излюбленный блеск вместе с цветом зрачков. Серая звезда так беспорядочно мельтешила, что отследить её траекторию было невозможно. Разум покинул тело, оставив художника пребывать в царстве Морфея.