Я - хранитель.

Пришёл в сознание Инк только спустя несколько дней. Всё это время он пролежал в лаборатории у Санса под постоянным наблюдением. Первое, что он смог почувствовать, это умиление от первых прикосновений. Приоткрыв глаза он увидел, как Папер перебирает пальцы, о чём-то задумывались. Он смотрел на папины фаланги и изучал узоры, уходящие куда-то в белый больничный халат. — Эррор, он проснулся! — радостно закричал малыш, подозвав к себе второго отца. То, т словно увидел самый редкий горький шоколад во всей мультивселенной, сорвался с места и ураганом залетел в палату. — Спасибо, сын. Инк как себя чувствуешь? — он присел рядом на стульчик и взглянул на возлюбленного. — Ты очень напугал нас. — С какого момента вы помирились? — поинтересовался Хранитель. — Ну… Это забавная история.

***

После того как Инк свалился на пол анти-пустоты пребывая в бессознательном состоянии, начали происходить странные вещи и Эррор это заметил. Он наблюдал за тем, как кодовые значения меняются друг с другом, некоторые части исчезаю, мелкие события начинают меняется. Изначально он не хотел подходить к возлюбленному, посчитав такой прием лишь глупой шуткой, но чувство настороженности не покидало его, вплоть до момента осознания ситуации. Он телепортировался к телу и внимательно его осмотрел на наличие сбоев. Боялся, что тот мог исчезнуть… Прям как тогда, оставив его одного на ещё одну вечность. Благо в самом коде скелета не было никаких изменений, лишь одна изменённая цифра, но эффект таких вмешательств не мог радовать. Эррор подхватил Инка на руки и переместился в лабораторию, где раньше они видели сонного учёного. Обстановка не изменилась, тот всё так же сладко посапывал и видимо наблюдал хорошие сны. Разрушитель быстро привёл его в чувство. — Ч-что случилось? Эррор? А где же… — Кто? — перебил его скелет. — Насрать мне. Видишь же помощь нужна, чего разлёгся? — басистым глючным голосом произнес он, давая понять Сансу насколько дела плохи. Тот мигом показал комнату с нужным оборудованием, чтобы проверить состояние Инка. Учёный подключил несколько аппаратов, которые улавливали сигналы о циркулировании магии внутри. — Поток нарушен, вот в чем причина. Давно он в таком состоянии? — Нет, немного. Сделай же что-нибудь! — Успокойся. Пойдем со мной, нужна помощь. — учёный как всегда был немногословен, но точен в своих формулировках. Они вышли из палаты и направились в конец длинного белого коридора. Зайдя в комнату где его обнаружили, лицо приобрело нотки страха. Он сорвался с места и подбежал к углу комнаты, крича при этом: — Где она? Машина чёртова! Ты её сломал? — Ты с ума сошёл? Я пришёл с Инком на руках, о чём ты? — Я-я-я — Санс начал задыхаться, видимо от сильного стресса не знал что сделать. — Машина пропала! Ч-человек! Создатель здесь! — тревожным хриплым голосом произносил он каждое слово, будто акцентируя внимание на каждом. Его зрачки увеличились в размере, кисти задрожали, он присел на рядом стоящий стул. — Я ничего не понимаю, какой человек? — поинтересовался Эррор. Учёный вкратце рассказал о всём незабываемом времени. Как его принудили сделать это устройство, что он и сам рад был осуществить, как появился создатель и после этого лишь темнота. Глубокий сон, а после глючный голос прерываящий редкое удовольствие. Разрушитель вышел из себя окончательно. Последнее время нервишки шалили чаще, хотелось разорвать каждого, кто хоть как-то влезал в его душу со своими шуточками и нравоучениями. И он не смог сдержаться. Призвав прочные нити, он связал Санса за ноги и отбросил того в стену, выкрикивая при этом бранные слова. Стена тут же покрылась глубокими трещинами, говоря о пробитии. — Убил бы тебя, придурок, да только ты у нас самый адекватный и способный на помощь! — кричал он. Следующий удар пришелся об пол. Со всей силы отбросив Санса от стены, Эррор тут же «опустил» его на пол. — А может и убью, плевать мне! — прочные нити сковали запястья и лодыжки. От сильной нагрузки кости дали небольшие трещины. Следующий удар пришелся в душу. Сковав мерзавца, Эррор был готов разломить синее сердце на миллионы кусочков, да только ему помешали. Чья-то рука схватило его за запястье. — Эррор, постой! — кричал Папер, призывая к себе внимание отца. — От этого легче никому не станет. — Мне будет легче. — Я сказал нет. — резко сменившийся тембр, заставил Разрушителя отвлечься от первоначальной задумки. Он взглянул на сына. В его глазах мерцал алмаз и красный прицел, не несущий что-то хорошее. — Разрушиться мир, и Инку станет лишь больнее. Слова стали словно металические стрелы, медленно проникающие вглубь сознания, души, костей. Он никогда не видел в Джеме такой настойчивости. Не воспринимал его как близкого монстра, но теперь… Он увидел в этом создании Инка. Ещё до его исчезновения, поле битвы всегда было наполненно яростью сражения, а после лишь словами о дружбе и неком перемирии. Красный прицел в глазах напомнил о тех временах и о важности сегодняшних событий. Он отступил, убрал нити и сделал шаг назад, будто осознал нечто важное. В его зрачках заиграли в огненном танце раздражающие надписи, а само сознание погрузилось в долгую перезагрузку. — Хех, я знал, что сработает. — с усмешкой произнес Папер, подходя к учёному. — Вставай, лодырь, надо Инка подлечить. Тот молниеносно поднялся, будто ничего и не было. Забрав несколько колбочек с неизвестными растворами и ещё одну механическую железяку. В таком составе они направились в палату. — Спасибо, не знаю, что произошло бы дальше. — тихим голосом произнес Санс. Они быстрым шагом двигались по коридору, так что времени на общение было мало. — Убили бы тебя, корень проблем. — всё с той же усмешкой говорил монстрик. — А раз живой ещё, в двух словах объясни, что там с Инком. — Поток магии нарушился, но это поправимо. Сейчас куда более серьезная проблема — найти человека, который устроил этот кавардак. — они зашли в палату. Пока Санс настраивал и подключал оборудование, Папер наблюдал за всем, будто контролируя. Уселся на кресло и с важным видом устремлял взор то на случайного отца, то на учёного. Он не мог похвастаться своими способностями разбираться в коде, или же создавать предметы, но отличался саркастичным чувством юмора и редкими наблюдательными навыками. Путешествовать и смотреть за другими — его любимое занятие. Но даже несмотря на всё свои неразвитые способности, он ощутил мелкий сбой и даже смог определить где он произошёл. — Он проснется? — поинтересовался монстрик. — Да, дело нескольких дней. Другие создатели наверняка смогут поправить это недоразумение, а пока мы можем лишь не дать ему умереть. Как только Эррор придёт в себя, сходите за его красками. Пригодятся. Уловив поток мыслей учёного, он встал с мягкого сидения и потелепал обратно в комнату, где завис его отец. Войдя внутрь, Папер увидел молча сидящего Эррора в углу комнаты. Он уже очнулся, но видимо последние события совсем выбили его из мультивселенской реальности. Монстрик уселся в противоположный угол и стал наблюдать, ждать. Молчание длилось долго, будто они просидели в комнате чуть больше, чем вечность. Эррор лишь теребил костяшками и изредко поглядывал на Папера. Что-то в его голове всё же перевернулось. Осознать важность близких монстров он смог только сейчас. Да, любил он Инка сильно и переживал за него как за единственного склета в этом мире, которому можно довериться. Но чтобы понять свои чувства и осознать их важность ему пришлось долгое время расставлять по полочкам мысли и всерьёз задуматься о заболевании, которое мешало жить. — Прости за то, что сорвался сегодня. Не знаю как так получилось. — тихо произнес Эррор, укутываясь в свой синий шарф, дабы спрятаться. Он всё же смог это сделать. Перебороть непринятие, а возможно и неприязнь. — И ты прости, пап. — И только что вернувшийся в сознание скелет, вновь провалился в пучину мрака. От осознания всего происходящего становилось ужасно на душе. Будто Эррор потратил большую часть своей жизни зря. И чтобы понять такую простую истину пришлось пожертвовать самым важным — временем. Слишком быстрый поток событий, который вновь несёт лишь неудачу и тяготы жизни — так он думал постоянно. Ошибки, монстры и их никчемное пустое существование. Он наконец-то взглянул на них глазами Инка. Да, он не стал любить их. Внутренне больше ненавидил, нежели наоборот. Но понимал, что у каждого персонажа есть чувства, прописанная история и близкие. Как говорится чтобы изменить мир вокруг себя — нужно изменить себя. Утрированно, но смысл для каждого будет свой. Не убежишь и не спрячешься, не закроешь лицо так, чтобы тебя не видели остальные. Хоть сейчас этого очень хотелось. Забраться в анти-пустоту на свой любимый синий гамак, достать из запасов горький шоколад и наслаждаться сериалом. Но не сейчас. Пора собираться с силами и вновь спасать мультивселенную от наглых людишек. Папер ещё долго ждал, пока его случайный папа придёт в себя. Он тоже многое понял за этот промежуток времени. Не винил Эррора за его агрессию, а наоборот, старался понять её причину: недоверие, страх, предательство. Личные принципы и возможно внутренние устои. Сам же скелетоподобный монстрик был напуган. Плохое предчувствие очень часто преследовало его. И теперь, когда картина собралась полностью, пазлы встали на свои места, а разум вновь приобрёл ясность, приходилось действовать обдуманно. Всё таки сражаться с одним из создателей его жизнь не готовила. Он лишь мечтал спокойно путешествовать и научится правильно варить кофе. Нужно ли ещё что-то для счастья? Да. Близкие монстры рядом. — Что сказал Санс? — режущим глючным голосом произнес Эррор. — Нужно принести краски Инка, только вот я не совсем понимаю где их достать. Им повезло. Не каждый день от плохой памяти Хранителя был толк, но сегодня она очень даже помогла. Они сняли длинный шарф и прочли координаты, где находился тот или иной цвет. Незамедлительно они открыли портал в дудл-сферу и принялись искать. На белом пространстве они ходили долго. Хоть координаты были верными, не всегда получалось набрать много краски. Так как цвета дарили создатели, приходилось задерживаться на каждой точке, чтобы ответить на вопросы любопытных людей, а взамен получить волну приятных или же не очень эмоций. Благо на них не действовал эффект от поглощения чувств. На вкус данная палитра была похожа на обычную акриловую краску. Не совсем вкусно, но полезно. Большое внимание привлек к себе фонтан из которого сочилась жёлтая краска. Папер внимательно изучал постройку, пока Эррор набирал бутылки как можно аккуратнее, чтобы не заляпаться. Создатели любили веселится, поэтому так и наровились облить присутствующих с ног до головы. Не у каждого получалось, оно и к лучшему. — Почему именно фонтан стоит? — поинтересовался Папер. — Предположу, чтобы не дергать создателя постоянно. Этот цвет Инк пьёт чаще, чем остальные. — Разумно. Вернувшись в лабораторию, они застали ученого рядом с Инком. Тот всё ютился рядом с койкой, налаживал аппаратуру и с нетерпением ждал, когда же вернуться путешественники. — Почему так долго? Вы будто краски отбирали у самого Найтмера, давайте скорее. — увидев «добытчиков», Санс сразу же стал смешивать краски с разными жидкостями в колбах, а после ставил их на горелку и ждал эффекта. Папер внимательно наблюдал. Каждая колба после нагрева стала излучать мелкий дымок идентичного с краской цвета. После таких сложных манипуляций, Санс смешал все оттенки между собой и ещё раз поставил на огонь. Спустя несколько минут, жидкость приобрела коричневый цвет. Раствор бурлил, магия в колбе заискрилась лишь на секунду, а потом медленно утихла. Горелка больше не излучает пламя, в помещении вновь наступила тишина. Учёный поставил колбу в термостат и проконсультировал скелетов. — Я поставлю капельницу как только будет готов препарат. На основе красок сделать его было не сложно. Теперь вы можете идти. Придет в сознание он или нет вопрос хороший. В любом случае у вас есть время на отдых. — речитативом произнес он и вышел из палаты. — Эррор, — привлек к себе внимание Папер, — я буду гулять по мирам и если замечу что-то странное, то приду к тебе в анти-пустоту. Пока Инк спит надо выяснить как передвигается этот человек. — Да, хорошая идея. — Разрушитель исчез в портале. Перспектива лежать и ничего не делать внушала страх. Раньше бы он с удовольствием занялся своими делами, но сейчас настроя не было вовсе. Он не понимал каким образом происходят все эти загадочные изменения в коде. Они незначительные, но как оказалось могут навредить монстрам. Неизвестно на что способен этот человек и безграничны ли его возможности. Пока этот вопрос стал загадкой для всех. Эррор медленно прогуливался по пустоте и наблюдал за вещами, коротая время. На заднем плане играла Андерновелла. Очередные страсти, убийства, раскрытие преступления и бесконечный финал, который казалось никогда не закончится. Каждый раз события сменялись, герои то сорились, то вновь мирились. Одним словом — идилия. Обычная жизнь, наполненная смыслом. Разрушитель уселся в кресло и стал наблюдать. Ториель, мирно гуляющая по парку, разговаривала с ребенком о цветах. Она назвала множество видов и отличительных способностей, как за ними ухаживать и самое главное — наслаждаться красотой. Ей это приносило удовольствие, хоть и на лице виднелась нотка грусти. Внезапно появляется Азгор и подхватывает тему разговора. А дальше всё как всегда. Небольшая ссора, Ториель горделиво уходит в замок, держа Фриск за руку. Эррор посмеялся. — Всё у них не получится сойтись вновь. Живут вместе, но практически не видят друг-друга. Неужели так сложно простить… — Замялся он в середине повествования. Ему вспомнилось время, когда Инк чуть его не убил, а он сам признался в своих чувствах. Драматичная ситуация, однако происшествие началось из-за недосказанности Эррора. Такая ситуация происходила и на экране, только вот Азгор не скрывал своих намерений, а в оконцовке смог найти другое решение. Но даже после этого его не простили. Разрушителю стало неуютно. Мысли стали погружать его в негатив. В голове всплыл вопрос: « Может Инк меня тоже не простил? А он может?». Большинство проблем так или иначе связаны с недосказанностью. Кто-то умолчал, другой неправильно понял и всё — ругань, поливание друг-друга грязью и в оконцовке развал. Если бы Инк имел душу, то скорее всего тоже быне простил такой поступок. Когда близкий человек доводит тебя до самоубийства — это уже первый звоночек на то, чтобы никогда с ним больше не общаться и не видится. — Сглупил, с кем не бывает. — быстро вернувшись в реальность сказал он. — Поговорю с ним об этом позже. — негативные воспоминания растворились так же стремительно, как и прошла очередная серия Андерновеллы. Эррор даже на секунду подумал, что это шалости Найтмера. Так он и просидел большую часть времени за сериалом, пока Морфей не предложил ему очередную возможность крепко выспаться.

***

— Вставай, сука! — кричал невинный немного детский голосок. От такого резкого звука Разрушитель проснулся и не сразу понял, что происходит. Перед ним стоял скелетик, телосложением чем-то похожим на Блу, правда в темной одежде и с небольшой короной на голове. — «Гутен морген», блять. Ты сейчас же мне объяснишь, что у вас тут происходит! — Хей, малыш, думаю твои близкие не одобрят такой лексикон. — шуточно начал он. — Хотя Наймеру бы понравилось. — Я — Найтмер! — Хорошая шутка, где же твои тентакли, которыми ты так любишь насиловать невинных? Скелет схватил Эррора за край пиджака и приподнял ближе к себе. Хоть и рост у него был ниже, чем у Разрушителя, но силенок точно было много. — Я не хочу лезть в ваши мультивселенские проблемы, но каким хуем вечно страдаю я? Сначало меня выкрали, переместили к каким-то балванам! Я чуть не помер тогда! — Стой, стой. Ты правда Найтмер? — тут уже Эррору было не до шуток. Определенно по манере речи этот скелетик очень походил на Кошмара, да только тот предположить даже не мог, что случилось. — Отпусти, давай поговорим. — Давай! — Найтмер отпусти его и упал на пол, складывая руки на груди. — Уж потрудись объяснить, любимчик потрахивать звёзд. — Не лезь туда, где тебе могут отгрызть твои хрупкие кости. Эррор начал рассказ не с самого начала, ибо разговор и так растянулся на долго. Он говорил лишь факты, не уточняя мелкие моменты. Взамен на информацию, он тоже попросил рассказать о похищении.

***

Темный замок никогда не отличался дружелюбной атмосферой, хоть и по вечерам иногда можно было найти что-то похожее на командные посиделки. Хоррор что-то готовил на кухне. Даже спустя столько времени он не притрагивался к человеческой плоти, а ел то, что попадется. Хоть и были возможности попробовать, не одна, а целых тысячи, но всё же принципы остались принципами. Достать пропитание было не сложно. Где-то украсть шоколад, ограбить магазинчик и стащить свежие продкты, захаживать в Chokotale можно было лишь изредко. В данный момент он готовил что-то овощное, с большим количеством специй. Запах стоял аппетитный, правда в доме кроме Кошмара никого не было, поэтому оценить блюдо на вкус никто не сможет. Хоррор был даже рад такому исходу, ведь вся вкушняка будет для него одного. Киллер тренировался метать ножи. Да, определенно он был мастером в этом деле, но долго без практики сидеть тоже нельзя. В последнее время Найтмер не ходил на вылазки за «подпиткой», поэтому приходилось заниматься хоть чем-то, дабы скоротать время. Во дворе была обустроенна маленькая площадка с высокими пнями, на которых кровью была нарисована мишень. Сам Убийца её сделал для удобства, а «краску» собрал с очередного убитого человека. Идилия. Даст тем временем сидел далеко в лесу в одном из разрушенных домов и разговаривал с призраком своего брата. Он всегда уходил подальше от этой суеты и сидел в тишине, наслаждаясь приятной компанией, холодной землёй и лёгким дуновением ветра. Все были достаточно далеко друг от друга, покой. В такие редкие моменты Найтмер старался спать, чтобы набраться сил перед очередным сражением. Сон был крайне тревожный, неполный и до жути пугающий даже Кошмара. Детство… Или же первые сотни лет, которые он провел рядом с Дримом в компании людей. Он ненавидил это время, даже вспоминать не хотел. Мало того, что тогда он был обречён, избит и унижен, так ещё и его брат вечно пропадал с этими «тварями». Ведь его все любили, всегда были рядом — использовали. И Найтмер это видел, правда признавать не хотел. Было сложно… Он проснулся уже в другом доме и с другой внешностью, что понял не сразу. Изначально всё это казалось лишь продолжением сна. Вновь он встретил Древо, вечно улыбающего Дрима и их. Презренные взгляды окружали. Они были даже в темных закаулках, выглядывали из окон и прятались в глубине леса. Люди окружали Найтмера, продолжали бить и издеваться даже тогда, когда он пытался объясниться. Пытался дать людям хоть какое-то понимание ситуации. Говорил о том, что вечное счастье тоже не всегда хорошо. Но они не слушали… Их гневные сердца никогда не станут милосердными по отношению к нему. Не переубедить, полное отчаяние. Кошмар начал осознавать, что всё это реальность. Другой ничтожный мир с такими же обитателями. И когда он понял такую простую истину, стало нереально страшно. Он не мог ответить им, дать сдачи или раскидать всех тварей на острые шипы. Как же он был растерян в тот момент и зол одновременно. С каждым разом, когда он засыпал в одиночестве на односпальной кровати, он желал лишь вернуться назад. Всё забыть и дальше поглощать негативные эмоции от других. Пытка была долгой, мучительной. С каждым новым днём он искренне желал умереть. Даже в моменты полного отчаяния Кошмар старался читать любимые книги, чтобы хоть как-то отвлечься. Но взгляды будто и там его сумели достать. Вьедались в душу не оставляя места даже для собственных мыслей. Сходил с ума, пытался вымещать злость на других, прятаться глубоко в лес, но с каждым разом возвращался домой. Туда, где темнота обволакивала с ног до головы. Туда, где не чувствовал себя безопасно. Тудач где его ненавидили.

***

— И как ты выбрался? — поинтересовался Эррор. — Сам не знаю. Уснул в очередной раз и проснулся уже здесь. — сделав глубокий вдох, он вновь продолжил. — Ненавижу всю эту беготню. Такое ощущение, что нас создатели никогда не оставят. — Да, сам удивлен, как им ещё не надоело. Они посмотрели друг на друга с небольшим разочарованием. Но проблема так и осталась нерешённой и как всё исправить никто не знал. — Сломав четвертую стену, — начал Разрушитель, — они сломали наше и без того тоскливое существование. — Поглощать такие нюни я не буду, слишком мерзко. Если понадобится помощь, я у себя. Найтмер прошёл сквозь портал и остановился на долю секунды. Их взгляды пересеклись. Напоследок он лишь сказал: — Ты прав.