Не достанься же ты никому.

–Не надо, пожалуйста! — кричала блондинка так, словно её крик слышали соседи соседнего квартала. — Остановись! К ней вплотную подошла короткостриженная женщина с глубокими голубыми глазами. Она грубо схватила её за шею и будто подняла по стенке вверх. –Ты будешь на меня орать? Страх потеряла? — брюнетка держала девушку, не доставляя доступа кислорода в лёгкие. — Тварь! И в маленькой прихожей раздался звук звонко пощёчины. За ним — тихое хныканье блондинки. И теперь от безысходности и невозможности разбить что-нибудь, или кому-нибудь что-нибудь — желательно лицо, Лукиной приходится сжимать кулак и сдерживаться, чтобы не сломать стол. Дорогой стол. Либо же изредка давать себе волю и постукивать пальцами по гладкой поверхности; Мерзкое ощущение так и окутывало её тело, разум, мысли, не позволяя и далее трезво соображать. Брюнетке хотелось рвать и метать, лишь бы выплеснуть все, но её тело продолжает находится в состоянии контроля своего хозяина, а поэтому из власти выходят лишь мышцы лица: брови спущены, напряжённы, скулы так и сводит. Взор голубых глаз, направленных прямо на стоящую в слезах Марию, казалось бы, стал ещё более прожигающим, а там и вовсе алым — бойня в глазах кроваво-красная и бесконечная, а внутри — лава и печка расплавившегося железа и всех слов, которые кто-нибудь когда-нибудь осмелился ему сказать в лицо. –Ты вообще умеешь контролировать себя? — спросила Лукина, тяжело выдохнув. — Я твоя девушка, а не она. Брюнетка посмотрела в открытую переписку в телефоне и разозлилась все больше. Злость, ненависть, рвение, эгоизм, — какими ещё словами возможно описать жуткое слово «ревность»? Липкое, жгучее и до жути некомфортное чувство обволакивало женщину изнутри. Медленно проходясь по каждой клеточке тела, прожигала без исключения каждую частичку здравого ума и владения собой. Ногти уже оставляли кровавые следы в виде полумесяца на потной ладони. Казалось, что вот-вот и тело просто не выдержит. Мария просто сидела и плакала. Она временами смотрела на разъяренную брюнетку, которая по 3 разу перечитывала переписку блондинки с юной девушкой, лет 25. Да, ей не нравилось, что у неё забирают её же счастье! На глазах же уводят! Однако и поделать она с этим ничего не могла. –Хватит, пожалуйста. — тихо, охрипшим голосом пыталась донести Мария до женщины, а та не слышала. Либо же делала вид. –Я не просила от чего-то сверхъестественного. Всего лишь внимания. — твердила старшая и, уверенными шагами шла на кухню. Открыв ящик, он перебирала ножи. Блондинка удивлённо посмотрела. Она резко встала, подбежала к брюнетке и попыталась её обнять. –Убери руки, противно. — все так же холодно и строго говорила она, выбирая нож. — Новую бабу свою будешь трогать. И тишина. Мария ревела и не понимала, что происходит и что делает её любимая. Холод маленькими мурашками пробегает по спине, а руки подрагивают от чувства страха. Она замирает, не в силах пошевелиться. Каждая клеточка е тела будто бы холодеет вместе с ощущением понижения температуры. Голубоглазая взяла в руку нож, самый острый из всех и направилась в сторону Марии, вновь сидящей на холодном полу. –А теперь расскажи, что у вас было? –Ничего. — из глаз потекли слезы, хотя, казалось, она выплакала все, что можно. –Ты думаешь, я поверю? Не досталась ты мне, так не достанься же никому! –Прошу тебя, остановись! — насколько же отстойно её положение сейчас, когда она прижата к стене, словно намертво, и не может сделать ничего, кроме как пытаться вразумить человека напротив. Сердце сжалось от ожидания, а внутри все дрогнуло. Её глаза закрыты и, кажется, если девушка их откроет — они будут болеть. Она не хочет видеть ничего. никого. Страх от ожидания? Или происходящего? Нельзя ответить однозначно. Ощущение загнанного маленького кролика не улучшает положение, лишь заставляет чувствовать себя ещё ничтожнее, ещё более незначимой. –Встань. — попросила страшая и сжала нож в руке сильнее. Осматривая хрупкое тело она не понимала, стоит ли. Но эмоции взяли вверх. Замахнувшись, она вонзила нож в брюшную полость Марии на все лезвие и, буквально сразу, вытащила его. –Меня не устраивает вариант 50/50. Из Марии потекла кровь. Потекла ручьём. Она буквально за пару секунд залила весь паркет и стояла в кровавой луже, держась за живот. Она пыталась что-то сказать, но, увы. –Ты должна уделять мне 100% своего внимания, а не каким-то бабам. Лезвие снова вошло в живот блондинки, но та его уже не чувствовала. Кровь вытекала с бешеной скоростью. Девушка стекала по стене, смотря на брюнетку без возможности что-то сказать. Она упала на пол. Её глаза остались открыты, а тело начало постепенно приобретать синий оттенок. Окончательно вытащив нож из возлюбленной, Лаура громко засмеялась. Достав из кармана пальто, лежащего на полу, пачку сигарет, вышла на балкон. Она взяла одну и закурила. Сделав последнюю затяжку, а после выдохнув из лёгких ядовитый дым, женщина выбросила тлеющий окурок прямо на землю, притаптывая за собой последние яркие угольки. Лаура зашла в комнату, где лежала окровавленная Мария. Горькая усмешка сорвалась с тонких губ брюнетки, подхватывая неожиданную для себя фразу: –Ты моя. Была. *** В небольшую комнату, сквозь неплотно сомкнутые шторы пробивался яркий солнечный лучик. Он быстро пробежался по столь невероятной обстановке комнаты, и в конце припал прямо на закрытые веки брюнетки. Это именно то, что заставило её защуриться и резко проснуться. Подорвавшись с кровати, Лаура проснулась в холодном поту. Осмотрев спальню, она увидела рядом Марию. –Сон, боже. — тихо произнесла она и погладила блондинку по щеке, от чего та мило прикрылась лицо одеялом. –Вставай. Блондинка просыпается неспешно, наслаждаясь своим безмятежным присутствием в мире. Порой бывает, что после глубокого сна ты не сразу осознаешь, кто ты такой и эти мгновения так безмятежны, что хочется продлить их настолько, насколько это возможно. Но на кровати со спящим вблизи родным человеком: этот сонный взгляд, эти милые, припухшие ото сна глазки, сложно устоять чтобы не придвинуться ближе и не уложить одну из своих кистей рядом, что и делает девушка и оставляет на щеке невесомый поцелуй. –Что-то случилось? — спросила она, увидев слезы, приступающие к голубым глазам брюнетки. –Нет. Сон… — процедила она. — Главное, что с тобой все хорошо. Люблю тебя. — она втянула Марию в глубокий чувственный поцелуй, повалила на кровать и они дальше продолжили наслаждаться каждым мгновением рядом друг с другом.