Неконтролируемая власть

***

      — Не смей указывать мне как поступать! Я здесь босс! — устрашающее рычание громогласным эхом разнеслось по всему кабинету, заполняя каждый его уголок.       Длинноволосый мужчина, стоявший напротив, видел предельно агрессивный настрой своего друга, а по совместительству — босса и главы Варии, яростные глаза которого испепеляюще смотрели на помощника.       Скуало всегда был верен Занзасу.       Даже когда окружающим казалось, что он презирает политику варийского хозяина, именно капитан был тем, кто при любом раскладе примет его сторону. Он прикрывал его тыл не только в бою, но и при переговорах, которые Скриани не умел вести по собственной природе, предпочитая использование метода силы и угроз.       — Ты не понимаешь что подобные действия повлекут за собой! Если бы ты хотя бы на секунду отвлек внимание от своей персоны и обернулся на реальность, то заметил, что уже нет давно той власти Варии, которая словно шальная иллюзия крутится в твоей голове! Ты стал напиваться, чтобы окунаться в нее, думаешь, я не замечаю этого?! Не обманывай себя! — не в силах сдерживать собственное возмущение, выкрикнул блондин, неотрывно смотря в алые глаза друга, которые после сказанного побагровели от ярости.       — Ты… мусор… Смеешь мне говорить подобное?! — в привычной для себя манере взревел мужчина, хватая первый попавшийся под руку стакан и яростно кидая в приятеля, впервые не успевшего уклониться от удара.       Сжав зубы от боли, Скуало схватился рукой за голову из которой алой струйкой потекла кровь, обрамляя выразительные черты лица. Он думал, что сейчас Занзас остановится, обратит внимание на то, что сотворил, но…       Этого не произошло.       Победно возвышаясь над столом, мафиози всем своим видом демонстрировал непреклонность и сопутствующую ему во всем ненависть, с которой сам Скуало так много лет пытался бороться.       Как часто он отвлекал друга от отрицательных мыслей, как часто представлял все новые и новые возможности для роста и получения выгоды, в то время как сам — не получал ничего взамен. Занзас привык постоянно брать, потреблять, не задумываясь над тем, что он оставляет после себя, а после — всегда была разруха и опустошение: как внешняя, так и внутреняя.       Его ненавидели, презирали и боялись. Ему желали смерти и пытались убить.       Подчиненные жили одной только мыслью о том, чтобы Скриани исчез с лица Земли и они наконец могли бы вдохнуть полной грудью.       Скуало знал это… Поэтому все свое время тратил на контроль за происходящим внутри специализированного отряда киллеров и всеми силами дисциплинировал коллег.       Сейчас, когда капитан вновь попытался посоветовать наиболее выгодный выход из ситуации, друг разбил ему голову, окропив белоснежные волосы багровыми каплями.       Молча взирая на босса, он надеялся, что тот, впервые скажет хоть что-то человеческое, но власть испортила его.       С самого детства, чувствуя собственную ущербность, Занзас больше всего боялся остаться посредственным представителем самой низшей касты рода человеческого — нищим. Его мать — городская сумасшедшая, к которой временами относились снисходительно, а временами — избивали до полусмерти. Поэтому, когда Девятый признал в мальчике собственного сына (из жалости к несчастной женщине), Занзас сразу же воспользовался ситуацией, всеми силами показывая собственное превосходство над окружающими его людьми.       Власть словно яд отравила кровь молодого юноши.       С тех пор, вся ярость и обида, таившиеся в душе столь долгие годы, вырвались наружу, превратившись в жестокость и безразличие к чужим жизням. Сам Скриани привык считать, что он единственный имеет право на достойное существование, за все те годы, что он провел в бедности, а остальные — нет.       — Че замолчал?! — брезгливо бросил Занзас, выводя капитана из размышлений.       — Мне больше нечего тебе сказать. — намного тише ответил длинноволосый мафиози, все еще выдерживая грозный взгляд своего собеседника.       — Правильно! Когда не настолько умен, то лучше молчать и не вмешиваться в мои дела. — отрезал вариец под шокированный взгляд друга.       — Как ты смеешь говорить со мной так?! — не выдержав крикнул Скуало, ударяя рукой по стене и оставляя на ней кровавый след. — Ты совершенно забыл, что я — единственный кому ты можешь доверять так же, как самому себе! Я всегда прикрывал твой тыл и даже власть, которой ты так гордишься — моя заслуга! Думаешь тебе бы подчинялись? Все «ТВОИ» люди только и мечтают о том, чтобы ты сдох!       Оглушительный крик офицера ударился об высокие своды кабинета, заполняя негодованием окружающее пространство. И лишь когда Скуало показалось, что он сумел образумить своего друга, вложить в его голову хоть каплю сомнения о происходящем, раздался выстрел.       Занзас стрелял в него. Но промахнулся.       «Разве такое может быть? Он никогда не промахивается…» — пронеслось в голове на мгновение замершего капитана.       — Следующая — в тебя. — отрезал мафиози, во взгляде которого читалась лишь ненависть.       Попятившись назад, Скуало открыл дверь и вышел.       Да, он надеялся, что друг остановит его. Скажет, что он ошибался, озверел, не хотел переходить черту. Но этого не произошло.       Пошатываясь и с трудом преодолевая расстояние от кабинета босса до своей комнаты, он окроплял ковровую дорожку маленькими каплями крови, жадно впитываемыми столь же кровавым особняком.       В голове проносились многочисленные воспоминания, связанные с приятелем, ради которого он оставил свою прежнюю жизнь и пошел в офицеры. Ради которого готов был забыть всех, кого знал раньше. И который, не оценил ни одного из его поступков.       А раз не оценил — то не стоит больше пытаться.       Он слишком много времени и сил потратил ради того, чтобы заслужить хотя бы банальное «спасибо» и рассчитывал, что в глубине души, Занзас все же ценит его работу.       Наскоро собрав самое необходимое и даже не обработав рану, Скуало тайно покидает особняк Скриани, не представляя, какой участи открывает путь в свою жизнь…